–О, слава богу,– сказала Кэтлин с искренним облегчением.– Они очень благонамеренные люди, но ужасно скучные!
–Боюсь, что иногда труднее всего развлекать именно самых добрых и благожелательно настроенных,– заметила Кэролайн.– После смерти мужа ко мне приезжало с визитами бессчетное количество народу примерно такого же склада, как мисс Фозерджилл, чтобы отвлечь меня от горестных мыслей, и в каком-то смысле им это удавалось – во всяком случае, на время визита.– Она улыбнулась Кэтлин, чувствуя себя ужасно двуличной.
–Я вам очень сочувствую,– быстро ответила миссис О’Нил.– Вы недавно потеряли мужа?
–О нет. Уже несколько лет назад, и смерть его не была совсем уж неожиданной.
Мысленно Кэролайн попросила прощения у Эдварда, но чувствовала себя перед ним не столь виноватой, как перед самой Кэтлин. Последние годы его жизни они были всем довольны, проявляли терпимость и понимание друг к другу, но той близости душ, о которой всегда мечтала Кэролайн, не было. Она не могла даже припомнить моменты общего веселья и обоюдной нежности, которые часто испытывали Шарлотта и Томас.
–Однако я уверена, что вы глубоко пережили эту потерю,– сказала Кэтлин, сочувственно глядя на Кэролайн.– Я утратила первого мужа при самых тяжелых обстоятельствах, хуже и представить нельзя, и мне кажется, что люди, подобные обеим мисс Фозерджилл, все еще думают об этом, когда приезжают ко мне. Наверное, поэтому и держатся так напряженно. Они не представляют, о чем можно со мной говорить. И вряд ли следует осуждать их за это.
Кэролайн хотелось бы продолжить разговор о Блейне, но это было бы слишком грубо, и она не находила слов. Зато Шарлотта, по-видимому, не чувствовала подобных ограничений и сдерживающих моментов.
–Но вы так явно счастливы со своим вторым мужем, что именно поэтому они вспоминают о первом?– Шарлотта несколько повысила голос, чтобы ее слова прозвучали как вопрос.
Кэтлин опустила глаза.
–Если бы вы знали все обстоятельства, то, возможно, поняли бы это. Понимаете, Кингсли был убит. В то время это вызвало большое смятение умов, заседал большой суд. И хотя убийцу осудили безо всяких сомнений, он апеллировал о помиловании.– Она сжала руки.– Апелляцию, конечно, отклонили, и он был повешен вскоре после суда. Тогда все очень неравнодушно воспринимали это дело.
На ее лице присутствовало такое выражение, словно она чего-то не понимала.
–Люди, которые о нас ничего не знали при жизни Кингсли, тогда писали письма в «Таймс». Члены Парламента говорили об этом в Палате общин, требуя обвинительного приговора, призывали наказать такое варварство самой высшей мерой. Я ужасно расстраивалась и горевала. Казалось, нет ни минуты, когда бы нам постоянно не напоминали о постигшем нас несчастье.
–Да, это, наверное, было ужасно,– согласилась Шарлотта.– С трудом могу все это себе представить,– она бросила на Кэролайн быстрый взгляд, словно прося извинения за то, что собиралась сказать.– Так как моя старшая сестра тоже была убита несколько лет назад, я вас понимаю и глубочайшим образом сочувствую.
Поначалу Кэтлин даже испугалась, но потом почувствовала к обеим дамам живейшее сочувствие и, тревожно взглянув на Шарлотту, сказала:
–Может быть, я покажусь вам бессердечной, но нельзя все время исступленно переживать свое горе. Так устаешь, так изматываешься от этого… Появляется потребность думать о чем-то еще, и ты напоминаешь себе, что за гранью несчастья существует нормальная жизнь, не зависимая от всего этого.– Она мимолетно улыбнулась и снова стала очень серьезна.– Понимаете, казалось, весь Лондон стал одержим нашей трагедией и испытывал ужас от случившегося. День и ночь все говорили только об этом.
–Однако суд прошел очень быстро,– поспешила заметить Шарлотта.– И апелляцию отклонили. Тот несчастный, наверное, был сумасшедшим.– Она нахмурилась.– И зачем, ради всего святого, он вообще подавал апелляцию? Это могло только усилить общее неистовство.
–Он утверждал, что невиновен,– Кэтлин закусила губу.– Вплоть до подножия виселицы утверждал, как мне говорили.– Она посмотрела на сцепленные на коленях руки.– У меня иногда случаются кошмары, когда мне снится, что это правда и что он умер так же безвинно, как бедный Кингсли, и что в каком-то смысле его смерть еще ужаснее, потому что его убили хладнокровно, так как этого требовало общество.– Она взглянула на Шарлотту.– Извините. Это не тема для обсуждения с едва знакомыми людьми, которые пришли с визитом к пятичасовому чаю. Мне стыдно, но вы кажетесь такими всепонимающими, и я это очень ценю.
–Пожалуйста, не извиняйтесь,– быстро откликнулась Шарлотта.– Я с гораздо большим интересом обсуждаю то, что имеет отношение к реальной действительности. Уверяю вас, меня нисколько не интересует погода, мне очень мало известно о светской жизни, и я еще меньше беспокоюсь о том, чтобы знать. Мне не по средствам светское времяпрепровождение.
В другой момент Кэролайн толкнула бы Шарлотту ногой за столь несветскую откровенность, но сейчас ее гораздо больше занимала истинная причина их присутствия в этом доме.
Кэтлин печально улыбнулась.
–Да, вы действительно очень не похожи на других, мисс Питт; разговор с вами просто как порыв свежего ветра. Я очень благодарна, что вы приехали.
Шарлотта почувствовала укол совести, но вспомнила об Аароне Годмене, и чувство вины исчезло.
–Мне не хотелось бы вас волновать,– сказала она мягко,– ведь очень многим не понравилось бы, что им напоминают о случившемся, хотя как раз они-то и ответственны больше всех за случившееся. Но почему он пошел на такое преступление? С целью ограбления? Или они были знакомы?
–Да, они были знакомы,– едва слышно отвечала Кэтлин.– Мой муж Кингсли был в связи с сестрой этого человека, и она верила, что он на ней женится, что, конечно, было ерундой. Она заблуждалась – как это часто бывает с женщинами, когда они влюблены.– Печальная, задумчивая улыбка коснулась ее губ, но в ней не было горечи.– У всех нас есть свои мечты, и некоторые из них так нам дороги, что мы не можем с ними расстаться.
–Как это было ужасно для вас,– сказала Шарлотта от всего сердца. Мысль, что ее Томас может втайне питать желания, связанные с другой женщиной, причинила ей острую боль. Как бы она сама отнеслась к тому, что у него любовная связь на стороне? Этого Шарлотта просто не могла вообразить.– О, как мне жаль, как жаль…
Кэролайн молчала, позволяя дочери вести разговор.
Кэтлин расслышала искреннее сочувствие в голосе Шарлотты и слегка покачала головой, как бы отметая болезненное чувство горечи.
–Кингсли был такой обворожительный, смешной и добрый,– сказала она мягко.– Никогда не видела его в дурном настроении. Но я всегда знала, что он человек слабый. Он любил нравиться, а это может быть и положительным, и дурным качеством. Полагаю, он любил и ее, но никак не мог собраться с духом и сказать ей правду о том, что женат.– Кэтлин взглянула на Шарлотту, широко раскрыв темные глаза, и добавила, словно прочитав ее мысли: – Понимаете, у него было очень мало собственных денег. Мы жили хорошо потому, что Кингсли выполнял мелкие поручения папы в его торговой фирме. Он был так обаятелен и так мог развлечь людей, что они легко соглашались на сделку. Но если бы он меня оставил, общество подвергло бы его остракизму, он стал бы отверженным, и папа обязательно бы добился того, чтобы он нигде не нашел работы.
Взгляд ее смягчился.
–Папа может быть таким нежным и ласковым… Не знаю никого, кто был бы так терпелив и заботлив по отношению к моим детям. Он всегда очень любил меня и бабушку… Но он может быть совсем другим, когда видит грубость или нечестность в людях. Он страстно ненавидит зло, и если бы Кингсли меня оставил, то посчитал бы его отъявленным злодеем. И при всей своей легкости в отношениях с людьми и умении нравиться Кингсли об этом знал.
–А это не могло быть случайное ограбление?– Шарлотта постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал невинно, словно она не знала относительно убийства Кингсли больше, чем сама Кэтлин.
–Сомневаюсь. Слишком ужасно и бессмысленно для простого ограбления. И это был… это должен был быть кто-то из евреев; так, во всяком случае, казалось. Мне думается, именно поэтому бабушка так недолюбливает их. Кингсли был ей очень дорог.
–О господи, как же вы должны были страдать!– снова воскликнула Шарлотта.– Я не должна больше беспокоить вас сомнениями о…– и вовремя осеклась: она едва не упомянула имя того человека, которого повесили.– В конце концов, если убил не он, то кто же?
–Не знаю,– слегка пожала плечами Кэтлин.– Я сомневалась одно время, не другой ли актер был убийцей… а я говорила, что повешенный был актером? Нет, не сказала. Так он был им, и потом, у Кингсли была связь именно с актрисой.– При всей своей откровенности она избегала слова «любовь».
Шарлотта проглотила комок в горле.
–Другой актер?
–Да, Джошуа Филдинг. Он тоже еврей и был когда-то влюблен в ту же актрису, что и Кингсли.
–Вы думаете, он ревновал?– сдавленно спросила Шарлотта, болезненно ощущая, как в нескольких шагах от нее напряглась Кэролайн, сжимая руки в элегантных перчатках.
–Или же он знал, что Кингсли никогда на ней не женится,– ответила Кэтлин,– и ненавидел его за то, что тот причиняет ей боль, не имея желания жениться. У Кингсли произошла с ним ужасная ссора за два дня до того, как его убили.
–С Джошуа Филдингом?– перебила ее впервые за все время Кэролайн. Лицо у нее было белее мела, голос охрип.
Кэтлин повернулась к ней, словно только сейчас осознав ее присутствие.
–Да. Он пришел домой очень расстроенный, одежда его была в беспорядке и запачкана. Думаю, что схватка была очень жестокой.
–Он сам вам об этом рассказал?
–Да. Но вам надо было бы знать его,– объяснила Кэтлин, превратно истолковав волнение Кэролайн.– Он всегда избегал говорить правду, если это могло причинить боль, но никогда не лгал по собственной воле. Я поняла, что что-то не так, и, конечно, стала его расспрашивать. И он сказал, что серьезно поссорился с Джошуа Филдингом, но когда я спросила о причине, он ответил, что мне неприятно будет об этом узнать, и вышел переодеться перед сном.