таря Даллеса. Они заявили Аллену, что тон письма настолько покровительственный, что Насер воспримет это послание как оскорбление и вышвырнет Аллена вон из кабинета. Они настаивали на том, чтобы по крайней мере вместо официального вручения письма Насеру он только зачитал его. В результате Джордж Аллен послал телеграмму государственному секретарю Даллесу с просьбой разрешить ему передать Насеру устно содержание этого резкого послания. В этом случае Насер не получит текста письма и не сможет опубликовать его впоследствии.
В ответной телеграмме Даллес предлагал Аллену поступить так, как он сочтет целесообразным. Тем временем Ким Рузвельт, который хорошо знал Насера, снова обратился к нему. Защитники Кима утверждают, что он сделал это для того, чтобы облегчить Аллену его задачу, что он подготовил Насера, сказав ему, чтобы он действовал как взрослый человек и не взрывался. Он советовал ему слушать сдержанно, когда будут читать письмо. Однако Ким, по их словам, вовсе не просил Насера не обращать внимания на послание, которое вручит ему Аллен, как это потом утверждал Насер.
При встрече Аллена с Насером 1 октября присутствовал Байроуд. Аллен сказал Насеру, что Соединенные Штаты признают право Египта покупать оружие там, где он хочет, но подчеркнул, что США отказались продавать реактивные истребители Израилю и очень хотят прекратить гонку вооружений на Ближнем и Среднем Востоке.
«Вы не захотели продавать мне оружие, — заявил Насер, — и мне пришлось покупать его там, где я смог». Насер не дал определенного ответа, когда Аллен настойчиво пытался узнать, не является ли соглашение о поставке оружия прелюдией к чему-либо большему.
Наконец Аллен вынул письмо и официально зачитал его текст Насеру. Перевод при этом не делался, так как английским языком египетский премьер владел в совершенстве. Аллен не оставил письмо Насеру. Во всяком случае, ясно, что помощник начальника ЦРУ видел Насера до того, как с ним встретился помощник государственного секретаря.
Эйзенхауэр не мог знать об этом, так как в это время он находился в кислородной палатке в Денвере после сердечного приступа. 4 октября государственный секретарь Даллес заявил на пресс-конференции, что в результате переговоров между Алленом и Насером достигнуто лучшее взаимопонимание.
Если под этим государственный секретарь подразумевал, что благодаря вмешательству «мистера X» помощника государственного секретаря по делам Ближнего Востока не вышвырнули из кабинета египетского премьера, то он был прав.
1956 год. Суэц
Как только советское оружие стало поступать в Египет, отношения между Насером и Вашингтоном быстро обострились. 19 июля 1956 года Соединенные Штаты отказались от своего первоначального предложения помочь Египту в обуздании Нила и построить высотную плотину в Асуане (эту задачу с готовностью взялись выполнить русские).
Через неделю Насер захватил Суэцкий канал. 29 октября Израиль вторгся на территорию Египта, а накануне Дня Всех Святых к нему присоединились Франция и Англия. Соединенные Штаты осудили агрессию, а Москва пригрозила Лондону и Парижу пустить в ход ракетное оружие, и агрессия против Египта прекратилась. Все это совпало с разгаром событий в Венгрии и заключительным этапом предвыборной кампании в Соединенных Штатах.
Когда эта буря на Ближнем Востоке утихла, Аллен Даллес оказался в трудном положении. Опять посыпались упреки в том, что ЦРУ оказалось не на высоте и не предсказало такого серьезного события, каким на этот раз было вторжение в районе Суэцкого канала.
Фостер Даллес нанес ЦРУ удар, заявив в сенатской комиссии: «Мы не имели никакой предварительной информации».
Через семь лет после этих событий Аллен Даллес дал объяснение всему этому. Много раз, говорил Аллен Даллес, разведка приходила к правильному выводу, но не могла огласить его. Далее он сказал: «Это положение справедливо по отношению к событиям в районе Суэца в 1956 году. В данном случае ЦРУ своевременно заметило возможность действий, предпринятых Израилем, а затем Англией и Францией. У общественности же сложилось мнение, что разведка допустила промах. Официальные представители США выступили с заявлениями, в которых говорилось, что страна не была заблаговременно предупреждена об этих действиях. Конечно, наши представители намеревались только намекнуть на то, что Англия, Франция и Израиль не сообщили нам, что они собираются предпринять. В действительности же разведка Соединенных Штатов информировала правительство, как всегда, не рекламируя своих достижений».
Это объяснение не совпадает с тем, что говорил Фостер Даллес в сенате. 1 февраля 1957 года, на совместном заседании сенатских комиссий по иностранным делам и по вооруженным силам, сенатор Мэнсфилд задал вопрос Даллесу. Он спросил, знал ли Вашингтон заранее о предстоящем нападении Израиля на Египет и об участии в нем англичан и французов. «Мы не имели никакой предварительной информации, — ответил Даллес. — Участие англичан и французов также оказалось для нас полной неожиданностью».
Конечно, если рассматривать это заявление отдельно, его можно истолковать так, что нападающая сторона не предупредила Вашингтон о своих действиях заблаговременно. Но за две недели до этого, 15 января, государственный секретарь Даллес, выступая перед теми же сенатскими комиссиями, высказался определеннее, когда отвечал на вопрос сенатора от штата Вашингтон Генри Джексона, который спросил: «Знали ли представители исполнительной власти о неминуемом нападении Израиля на Суэц?» — «Нет, — ответил Даллес, — у нас не было такой информации». — «В соответствующее время, господин председатель, — сказал Джексон, — я хотел бы разобраться в этом вопросе, когда на своем заседании мы будем разбирать действия органов исполнительной власти. Сейчас я не стану больше заниматься этим… Причины, по которым я прекращаю задавать вопросы в этой плоскости, очевидны».
Разумеется, Джексон имел здесь в виду деятельность ЦРУ. (Позднее вопросы и ответы на то, располагало ли ЦРУ заблаговременной информацией, в опубликованной стенограмме заседания по вопросам деятельности исполнительных властей были так изрезаны цензурой, что докопаться до смысла было невозможно.)
Выяснение этих обстоятельств имело место в период непрерывных внутренних и международных споров о событиях в районе Суэца. В Англии, Франции и Соединенных Штатах высказывались предположения, что правительство Эйзенхауэра знало заранее о планах агрессии, но лицемерило, выступая с оскорбительным протестом и вмешиваясь в это дело. Демократы считали, что этот предвыборный кризис помог нанести поражение Эдлаю Стивенсону и способствовал повторному избранию Эйзенхауэра. Если именно так обстояло дело, государственный секретарь по политическим мотивам вряд ли мог позволить себе ответить утвердительно на вопросы Джексона о том, знало ли ЦРУ, что момент нападения приближается.
Но вопрос Джексона и ответ государственного секретаря внесены в стенограмму. Даллес определенно заявил, что «исполнительные органы правительства (куда, конечно, входит и ЦРУ) не имели предварительной информации» о предстоящем нападении Израиля, с которого началось вторжение в зону Суэца.
Установить правду всегда нелегко. Вдвойне трудно установить правду о деятельности секретного управления. Будущим историкам холодной войны предстоит трудная задача.
1956 год. Коста-Рика
Деятельность невидимого правительства не ограничивалась странами, которым угрожал коммунизм или в которых коммунисты находились у власти. В середине пятидесятых годов агенты ЦРУ глубоко вторглись в политические дела Коста-Рики. Информированные костариканцы знали о роли ЦРУ. В данном случае задача ЦРУ заключалась в том, чтобы добиться изгнания из страны Хосе (Пепе) Фигереса, умеренного социалиста, ставшего президентом в результате справедливых и открытых выборов в 1953 году.
В марте 1954 года, выступая в сенате, сенатор Мэнсфилд привел газетное сообщение, в котором говорилось, что один из агентов ЦРУ был пойман с поличным во время подслушивания телефонного разговора Хосе Фигереса. «Мне нет необходимости указывать на весьма неприятные последствия, к которым такой вид деятельности мог привести в нашей внешней политике», — заявил Мэнсфилд, призывая конгресс усилить контроль над ЦРУ. Однако его предупреждение не оказало заметного влияния на деятельность ЦРУ, направленную против Фигереса.
Фигереса хорошо знали в стране как вождя партизанского движения, преследовавшего цель поставить на пост президента в 1948 году Отилио Улате. Улате победил на выборах, но правое правительство и парламент, состоявший из сторонников правительства, отказались признать его президентом. Однако в апреле 1948 года Фигерес заставил их уступить, и в следующем году Улате занял пост президента.
Этот успех послужил Фигересу трамплином для занятия президентского поста в 1953 году. Улате же теперь организовал оппозицию против своего бывшего политического союзника.
Местные агенты ЦРУ присоединились к оппозиции, пытавшейся сместить Фигереса с поста президента. Главный повод для их недовольства заключался в том, что Фигерес скрупулезно соблюдал право политического убежища в Коста-Рике — как для коммунистов, так и для противников коммунистов. Большой приток сомнительных личностей в страну осложнял работу ЦРУ по наблюдению за ними и заставил увеличить штат сотрудников ЦРУ в Коста-Рике.
В этих условиях ЦРУ придерживалось двойственной тактики: с одной стороны, раздувало противоречия в Коммунистической партии Коста-Рики, а с другой — пыталось скомпрометировать Фигереса[24] связью с коммунистами. Попытка доказать, что Фигерес во время посещения Мексики установил связь с лидерами коммунистов, потерпела неудачу. Выполняя первую часть задачи — обострение противоречий в компартии, агенты ЦРУ добились большого успеха. Им удалось поместить фальшивое письмо в коммунистическую газету. В письме, якобы написанном одним из лидеров коста-риканских коммунистов, выражались взгляды, противоречащие линии партии по венгерскому вопросу.