Многие из индонезийских политических руководителей разделяли опасения Вашингтона по поводу компромисса Сукарно с коммунистической партией. Поэтому руководители из Центрального разведывательного управления и Государственного департамента видели заслугу в том, чтобы оказывать этим инакомыслящим поддержку. Они полагали, что, если даже не удастся свергнуть Сукарно, крупнейший индонезийский производитель нефти — Суматра, вероятно, все же получит возможность отделиться, и таким путем удастся отстоять частные владения американцев и голландцев. В худшем случае под влиянием мятежа Сукарно, может быть, ослабит связи с коммунистами и подастся вправо. А в лучшем случае армия, руководимая антикоммунистом генералом Насутионом, возможно, присоединится к мятежникам и вынудит пойти на решительные изменения в интересах Соединенных Штатов.
15 февраля 1958 года революционный совет в Паданге (Суматра) объявил о создании нового правительства под руководством бывшего руководителя индонезийского банка сорокасемилетнего лидера мусульманской партии доктора Сяфруддина Правиранегара. Был создан многопартийный кабинет, в котором были представлены Ява, Суматра и Целебес.
Сукарно заявил, что нет причин для тревоги и беспокойства; как и другие страны, Индонезия имеет в своей истории и подъемы и спады.
Генерал Насутион сразу же доказал свою преданность Сукарно, сместив шесть офицеров высших рангов, перешедших на сторону мятежников. Спустя неделю самолеты индонезийских военно-воздушных сил разбомбили две широковещательные радиостанции в Паданге и одну — в столице мятежников Букиттинги. Этот удар, нанесенный четырьмя самолетами американского производства, вынудил мятежников прекратить широковещательные передачи.
При разборе этого вопроса в конгрессе Джон Фостер Даллес подтвердил заверения о строгом нейтралитете.
«Я убежден, что курс, которого мы придерживаемся, является верным с точки зрения международного права, — заявил он. — Мы не вмешиваемся во внутренние дела этой страны…»
12 марта Джакарта объявила, что на Суматру выброшен парашютный десант правительственных войск, а через неделю мятежники официально обратились за американским оружием. Они также просили Соединенные Штаты и СЕАТО признать революционное правительство.
1 апреля Даллес заявил: «Соединенные Штаты рассматривают события на Суматре как внутреннее дело. Мы стараемся проявлять абсолютную корректность в наших международных акциях по этому вопросу. Я не хочу заявлять чего-либо, что может рассматриваться как отход от этой нашей линии».
Через неделю представитель Госдепартамента Линкольн Уайт, комментируя заявление индонезийского правительства о закупке в Польше, Югославии и Чехословакии ста самолетов и другого вооружения, отметил: «Мы сожалеем, что Индонезия обратилась к коммунистическому блоку за закупкой оружия, которое, возможно, будет использовано для убийства индонезийцев, открыто противодействующих растущему влиянию коммунизма в Индонезии».
В ответ на это заявление в Джакарте раздраженно подчеркнули, что они обратились к коммунистам только после того, как Соединенные Штаты отказались разрешить закупку американского оружия на сумму 120 миллионов долларов. В тот же день Даллес подтвердил этот факт, но заявил, что индонезийцам было отказано потому, что они, по-видимому, намерены прогнать голландцев из Западного Ириана.
«Затем, когда на Суматре был поднят мятеж, — говорил Даллес, — Соединенным Штатам не приличествовало оказаться в положении страны, снабжающей оружием какую-либо из сторон. Мы по-прежнему считаем, что создавшееся там положение является прежде всего внутренним делом самой страны, и мы намерены точно придерживаться принципов международного права, относящихся к подобной ситуации».
Ночью 11 апреля около двух тысяч солдат индонезийской армии предприняли наступление против мятежников на северо-западе Суматры, а с восходом солнца 18 апреля в районе Паданга были применены парашютный и морской десанты. Через двенадцать часов умеренного сопротивления мятежный город пал. Направив свои войска в глубь острова, Насутиан заявил, что наступил заключительный этап разгрома вооруженного движения мятежников.
В течение этого месяца Джакарта сообщала о неоднократных ударах с воздуха по резиденции центрального правительства, но только 30 апреля были упомянуты Соединенные Штаты. Премьер-министр Джуанда Картавиджайя в этот день заявил, что у него есть доказательства открытой иностранной помощи мятежникам самолетами и автоматическим оружием.
«В результате действий, предпринятых Соединенными Штатами и тайваньскими авантюристами, — заявил Джуанда, — в вооруженных силах и в народе Индонезии вспыхнуло сильное негодование против Соединенных Штатов и Тайваня. И если этому чувству позволить разрастись, оно окажет катастрофическое воздействие на отношения между Индонезией и Соединенными Штатами».
Сукарно обвинял Соединенные Штаты в прямом вмешательстве во внутренние дела Индонезии и предостерегал Вашингтон «не играть с огнем в Индонезии, не допустить того, чтобы отсутствие понимания со стороны Америки вело к третьей мировой войне». Намекая в едва завуалированной форме на то, что Пекин секретно предложил послать ему летчиков, Сукарно подчеркивал: «Мы легко могли бы запросить добровольцев со стороны. Нам только стоит мигнуть, и они будут нам посланы. Мы можем иметь тысячи добровольцев, но встретим мятежников собственными силами».
7 мая, через три дня после падения Букиттинги, индонезийское военное командование заявило, что мятежников снабжают вооружением и боеприпасами с ведома и под руководством Соединенных Штатов, заявив при этом, что 3 апреля перехватило телеграмму революционному правительству от американской торговой компании в Сан-Франциско. Глава этой компании Роберт Хирш подтвердил, что он предложил продать оружие мятежникам, но сделал это, не связавшись с Госдепартаментом. Во всяком случае, заявил он, оружие было итальянского производства, и оно не отправлено.
Госдепартамент просто отверг обвинение, и «Нью-Йорк таймс» 9 мая с негодованием писала в передовице:
«К сожалению, высокопоставленные лица из индонезийского правительства опять пустили в ход фальшивую версию, что правительство Соединенных Штатов санкционировало помощь индонезийским мятежникам. Мы опять и опять разъясняли позицию правительства Соединенных Штатов. Наш государственный секретарь энергично подчеркивал в своем заявлении, что наша страна не будет нарушать нейтралитет. Сам президент на пресс-конференции подтвердил это и напомнил своим слушателям и, возможно, индонезийцам, что наше правительство не контролирует солдат — искателей удачи… Националистическое правительство может при каждом удобном случае кричать о вмешательстве извне, когда у него что-либо не ладится. Джакарта, быть может, обладает необычайно чувствительным воображением. Но нельзя помочь делу обвинениями, которые явно грешат против истины.
Не секрет, что большинство американцев испытывают мало симпатии к „управляемой демократии“ Сукарно и к его готовности содействовать участию коммунистов в его правительстве… Но Соединенные Штаты не собираются. способствовать свержению конституционного правительства. Таковы непреложные факты. Джакарта не способствует своему делу, игнорируя их».
На следующей неделе, через день после того, как Соединенные Штаты официально предложили прекратить боевые действия, был сбит Аллен Поуп, совершавший полет по заданию мятежников и Центрального разведывательного управления. Однако индонезийское правительство на протяжении девяти дней скрывало, что американский летчик находится у него в руках. 18 мая оно объявило лишь о том, что самолет мятежников В-26 сбит.
Тем не менее, учитывая, что Поуп может находиться в руках индонезийцев, Вашингтон стал предпринимать срочные меры. В течение пяти дней Госдепартамент одобрил продажу Индонезии на местную валюту 37 тысяч тонн риса, в котором индонезийцы испытывали острую нужду; Соединенные Штаты отменили эмбарго на стрелковое вооружение, запчасти к самолетам и радиоаппаратуру на сумму один миллион долларов, предназначенные для Индонезии, но замороженные со времени начала мятежа; Даллес пригласил индонезийского посла доктора Мукарто Нотовидигло и имел с ним двадцатиминутную беседу. «Я определенно убежден, — сказал посол с широкой улыбкой, выходя, — что отношения улучшаются».
Но командование индонезийской армии не намерено было хранить молчание относительно Поупа. 27 мая командующий войсками Молуккских островов и Западного Ириана подполковник Герман Питерс созвал в Джакарте пресс-конференцию. Он заявил, что Поуп сбит 18 мая при проведении бомбардировочного налета по заданию мятежников, с которыми он заключил контракт на сумму 10 тысяч долларов.
Питэрс показал документы, удостоверяющие, что Поуп служил в военно-воздушных силах США и работал пилотом в гражданской авиации. Он сказал, что у летчика обнаружены филиппинские песо, 28 тысяч индонезийских рупий и американская валюта для расходов на американских военных базах. Питэрс заявил, что триста-четыреста американцев, филиппинцев и китайских националистов помогают мятежникам, но он, однако, не упоминал о Центральном разведывательном управлении.
Многие индонезийские руководители были возмущены действиями Поупа и обвиняли его в том, что 15 мая он бомбил рынок в Амбоне. При этом налете многие жители общины, преимущественно христиане, направлявшиеся в День Вознесения на богослужение, были убиты. Однако правительство сделало все возможное, чтобы не допустить демонстраций.
Поупу была оказана квалифицированная медицинская помощь. Его можно было видеть загорающим на веранде голубой виллы в горах Центральной Явы. Хотя коммунисты настаивали на необходимости быстрейшего проведения процесса над Поупом, Сукарно предпочел также загорать под теплыми лучами изменившейся политики США. Процесс над Поупом был отложен на девятнадцать месяцев, в течение которых Сукарно держал его в качестве гарантии сохранения дружественных отношений со стороны Соединенных Штатов.