В полдень в Белом доме состоялось специальное совещание для обсуждения вопроса о самолетах. «И вот различные люди, — продолжал Эйзенхауэр в своей речи в 1963 году, — включая мистера Даллеса, чиновника Государственного департамента, и других, собрались у меня в кабинете, чтобы изложить свою точку зрения.
Человек, возражавший против дальнейшего предоставления помощи[29], очень настойчиво и горячо защищал свою точку зрения, доказывая, что мы не должны принимать в этом участия. Ну а мистер Даллес придерживался противоположного мнения. После того как все высказались, я решил, что мы будем оказывать помощь и дальше, и отдал соответствующие распоряжения (послать дополнительные самолеты).
Перед тем как принять решение, я спросил у мистера Даллеса, есть ли шансы на успех. Он ответил, что процентов двадцать. Позже я признался ему, что, если бы он сказал, что шансы на успех составляют процентов девяносто, я принял бы отрицательное решение, но меня подкупила его откровенность».
В предвыборных кампаниях 1960 и 1962 годов с неменьшей откровенностью высказался о роли Эйзенхауэра в гватемальском путче сенатор Трастон Мортон, республиканец от штата Кентукки. Но его высказывания в этом штате не получили широкой известности, пока он не повторил их в Балтиморе, в феврале 1963 года, на обеде и во время выступления по телевидению.
Уайтинг Уиллауэр, посол США в Гондурасе во время путча в Гватемале, еще в 1961 году открыто говорил о роли ЦРУ в этом мятеже. В показаниях сенатской комиссии, не получивших широкой огласки, Уиллауэр сообщил, что после переворота в Гватемале он получил от Аллена Даллеса телеграмму, в которой тот прямо писал, что «если бы не я, то революция не имела бы успеха. Я очень горжусь этой похвалой».
Дальнейший опрос Уиллауэра проходил следующим образом.
«Вопрос. Господин посол, свержение правительства Арбенса в Гватемале подготавливала какая-нибудь группа или вы занимались этим один?
Ответ. Этим занималась группа.
Вопрос. Джон Перифуа входил в нее?
Ответ. Да, Джон входил в группу, находясь в Гватемале; он играл главную роль. Кроме него, в группу входили Роберт Хилл — посол в Коста-Рике и Том Уэлен — посол в Никарагуа, где проводилась большая работа. Ну и, конечно, было много оперативных сотрудников ЦРУ.
Вопрос. В чем выразилась причастность мистера Даллеса к событиям в этом районе?
Ответ. Мистера Аллена Даллеса? Видите ли, ЦРУ помогало в оснащении и обучении антикоммунистических революционных войск.
Вопрос. Можно ли сделать вывод, что именно вы являлись тем человеком, который руководил операциями во всем этом районе?
Ответ. На меня, безусловно, были возложены очень важные обязанности, особенно по связи с гондурасским правительством; оно само смертельно боялось, чтобы его не свергли. Я должен был предотвратить любую попытку гондурасского правительства помешать действиям революционных сил, базирующихся на Гондурасе».
Бывший посол был удивительно точен в своих показаниях о перевороте в Гватемале — в стране, известной всему миру своим кофе, бананами и кветцалом (так называется птица, являющаяся символом страны, а также местная денежная единица).
Население Гватемалы, насчитывающее 3 миллиона 800 тысяч человек, на 60 процентов состоит из индейцев. Индейцы майя — потомки высокоразвитой цивилизации, которая процветала за тысячу лет до прихода испанских конкистадоров и правила всей Центральной Америкой из гватемальского города Антигуа. Остальная часть населения — смешанного испано-индейского происхождения; их называют здесь метисами.
Индейцы, как правило, неграмотны; они играют роль резерва дешевой рабочей силы.
Гватемала — типичное феодальное государство. Примерно 2 процента населения владеет более чем 70 процентами земли. В течение десятилетий всю жизнь Гватемалы определяют два слова: «Ла фрутера», или «Юнайтед фрут компани». Эта банановая фирма владеет сотнями квадратных километров земли в Баненере и Тиквисате и хозяйничает здесь, как в феодальном княжестве. Вместе с тем фирма является крупнейшим акционером местных железных дорог и представляет собой чрезвычайно выгодный объект для политических нападок на янки.
Когда в марте 1951 года Арбенс пришел к власти, ему в первую очередь пришлось заняться требованиями рабочих кофейных плантаций, настаивавших на повышении вдвое своей мизерной зарплаты. Это требование может показаться чрезмерным, но только на первый взгляд: дневной заработок рабочего составлял всего лишь сорок центов. Профсоюзы потребовали также повышения заработной платы рабочим банановых плантаций «Юнайтед фрут компани», получавшим один доллар тридцать шесть центов в день.
В 1944 году в результате студенческого восстания был свергнут диктатор Убико. Сменивший его на посту президента социалист Хуан Хосе Аревало оказался настроенным весьма антиамерикански — он и подготовил почву для Арбенса и коммунистов.
Профессиональный военный, Хакобо Арбенс Гусман вышел из семьи швейцарского эмигранта, открывшего в Гватемале аптекарское дело. (Позже довольно широко ходили слухи, что Арбенс сам употреблял наркотики.) В 1952 году президент Арбенс, пытаясь осуществить справедливое распределение земель, провел закон об аграрной реформе. Но, как и следовало ожидать, дело кончилось восстанием фермеров, владельцев больших плантаций.
Своенравный Арбенс не нравился толпе. И студенты, которые всегда были влиятельной силой в Латинской Америке, высмеивали его. Студенты устраивали ежегодный демарш «забастовка недовольных», от которого гватемальские чиновники приходили в ужас. Незадолго до отстранения Арбенса от власти студенты прошли мимо его резиденции с плакатом, на котором было изображено, как Дядя Сэм тычет бананом в гватемальскую индеанку; Арбенс со шприцем для подкожных инъекций прятался за русским медведем, подталкивая гватемальскую леди с другой стороны.
Это примерно подытожило политическую ситуацию.
Пытаясь сохранить свою власть, Арбенс все больше и больше обращался к коммунистам. Имели место споры о политической эволюции Арбенса. Но мало кто оспаривает тот факт, что к 1954 году Гватемалой управляли коммунисты. Они закрепились и создали базу в Западном полушарии.
Однако Арбенс совершил роковую ошибку: он слишком доверял гватемальской армии. В отличие от Кастро, Арбенс выпустил военных из-под своего влияния, и в конце концов они выступили против него. Позднее Арбенс пытался исправить свою ошибку, но было уже поздно. Другой крупный просчет Арбенса — конфискация 90 тысяч гектаров лучших земель, принадлежавших «Юнайтед фрут компани» на Тихоокеанском побережье.
Впоследствии правительство Арбенса обвиняло Соединенные Штаты в том, что они поддерживают вторжение Кастильо-Армаса во имя защиты вложений «Юнайтед фрут компани» в Гватемале, составлявших 40 миллионов долларов.
В эпоху холодной войны для Вашингтона было бы, несомненно, значительно важнее сдерживать проникновение Советского Союза в Западное полушарие, особенно в зону Панамского канала, чем заниматься старомодной банановой дипломатией. Но захват владений «Юнайтед фрут компани» без удовлетворительной компенсации заставил Эйзенхауэра действовать, тем более что мероприятия Арбенса лишний раз показывали, как далеко он может зайти.
Позднее широко распространилась версия, будто причиной, побудившей Центральное разведывательное управление организовать путч, послужило чешское оружие, якобы поступившее в Гватемалу в мае 1954 года; но совершенно бесспорно, что подготовка свержения Арбенса началась значительно раньше.
Джон Эмиль Перифуа приехал в Гватемалу в конце 1953 года. Он сделал поистине феноменальную карьеру в Государственном департаменте. Возможно, это объясняется тем, что в свое время его отец служил вместе с Джеймсом Бирнсом, который в 1938 году, когда Перифуа впервые переступил порог Госдепартамента, уже был очень влиятельным сенатором.
Перифуа гордился тем фактом, что когда-то управлял лифтом в Капитолии, и в равной степени гордился своим происхождением из маленького городка. «Этот городок был таким маленьким, — любил повторять он, — что вы могли проехать через него и не узнать, что были там».
Под изысканной внешностью старого южанина скрывалась жестокая натура. В годы Великой депрессии он пережил трудные времена. Он некоторое время колесил по стране, был помощником менеджера и кассиром сети ресторанов «Чайлдс» в Нью-Йорке, управлял лифтом в Капитолии, поливал растения в ботаническом саду Вашингтона и выполнял множество других случайных работ, прежде чем стать дипломатом.
Перифуа не знал ни одного иностранного языка, хотя в Гватемале иногда приветствовал толпу единственным известным ему испанским словом «амигос» (друзья).
Он прибыл сюда из Греции, где помогал организовывать борьбу с коммунистами, и был именно тем человеком, которому и надлежало оказаться в стране, где ожидались неприятности. И они уже назревали. Мигель Идигорас Фуэнтес, который позже стал президентом Гватемалы, находился в изгнании в Сальвадоре в начале 1954 года. В своей книге Идигорас написал: «Бывший исполнительный директор „Юнайтед фрут компани“, ныне вышедший на пенсию, мистер Уолтер Тернбулл пришел ко мне с двумя джентльменами, которых он представил как агентов ЦРУ. Они сказали, что я был популярной фигурой в Гватемале и что они хотели бы оказать помощь в свержении Арбенса. Я спросил об условиях оказания помощи и счел их неприемлемыми. Среди прочего, я должен был пообещать оказывать поддержку „Юнайтед фрут компани“ и „Международным железным дорогам Центральной Америки“; запретить профсоюз железнодорожников, создать сильное правительство в стиле диктатора Убико. Кроме того, я должен был вернуть каждый цент, вложенный в это предприятие».
В конце 1953 года Эйзенхауэр принял решение устранить Арбенса. С этим предложением он обратился к ЦРУ и Аллену Даллесу, которые и выработали соответствующий план.
Одним из пунктов этого плана было назначение Перифуа в Гватемалу. В свое время, после избрания Эйзенхауэра, Перифуа остался не у дел, и казалось, его уход с политической арены неизбежен. Но однажды к нему наведался представитель Центрального разведывательного управления и стал склонять его к участию в намечаемой операции в качестве посла США в Гватемале. Перифуа вначале ответил отказом, однако красноречивый чиновник ЦРУ сумел доказать будущему послу, какое благотворное влияние может оказать эта операция на его дальнейшую карьеру. В конце концов Перифуа согласился. ЦРУ подготовило его назначение, и в феврале 1954 года Эйзенхауэр привлек бывшего высокопоставленного американского дипломата к участию в гватемальской акции в роли секретного гражданского советника. Президент пытался привлечь и своего брата доктора Милтона Эйзенхауэра, но последний отклонил предложение, сославшись на серьезную болезнь жены.