Уроженец Эльзаса, Шарль превосходно знал немецкий, да и внешне скорее напоминал немца, чем француза. Когда началась война, он, инженер по образованию, был призван в армию и зачислен в контрразведку. Но начальство быстро обнаружило в нем задатки разведчика, и его судьба тут же изменилась. Теперь он сам должен был выполнять задания в неприятельском тылу.
Под видом немца он должен был разобраться в производстве боеприпасов в Рейнской области. Люсьето собрал подробные данные об огромном заводе Круппа в Эссене. По сути это был надежно охраняемый город — здесь изготовлялись тяжелые орудия, снаряды к ним, шрапнель и тому подобные «мелочи». Все собранные материалы, планы и чертежи Люсьето успешно переправил во Францию. В его задачу не входило изучение производств на Баденском анилиновом заводе и содовом заводе в Мангейме, но на всякий случай он завел полезные знакомства и там.
Двадцать второго апреля 1915 года разыгралась драма на реке Ипр в Бельгии — германское командование впервые применило удушающие газы. Первым из них был хлор: газ выпускался из металлических резервуаров, тайно доставленных на фронт. Правда, заметим, что применение немцами газов не стало для союзников такой уж неожиданностью. И от разведки, и из других источников они получили немало заслуживающих доверия сообщений о предстоящих газовых атаках.
Но только генерал Ферри, командир 11-й дивизии, единственный из французских военачальников, серьезно отнесся к этим сообщениям и предупредил об опасности англичан. У немца-дезертира, сдавшегося близ Лангемарка 13 апреля, был найден примитивный противогаз. По его словам, такие противогазы выдавали каждому солдату, который должен был идти в бой. Но, как это нередко бывает, высшее командование выразило Ферри свое неудовольствие, особенно тем, что предупредил англичан он сам, что это не было сделано через ставку генерала Жоффра. Первая германская газовая атака (которой побаивалось и само немецкое командование) оказалась более чем успешной. Но Ферри сместили. Сместили за то, что он был прав.
После газовой атаки две французские дивизии дрогнули и отступили, фланг канадцев «повис в воздухе». Правда, канадцы и англичане все же сумели удержаться на своих позициях.
Военнослужащие, пусть и с опозданием, все-таки получили противогазы, которые только что начали выпускать. И последующие газовые атаки уже обращались против самих немцев, которые не учли, что во Фландрии господствуют западные и юго-западные ветры. Газовый туман вслед за изменившим направление ветром понесся на атакующих немцев, и сотни кайзеровских солдат погибли.
Теперь было понятно, что немцы станут искать иные способы применения газов. И Люсьето вторично пересек линию фронта. Он побывал в Мангейме, где восстановил свои связи. Довольно быстро он узнал, что газы производятся именно там, но мелкие резервуары наполняют газом в другом месте. Несколько дней он вел наблюдения за железной дорогой. Вскоре стало ясно, что железнодорожные цистерны с газом перегоняются на заводы Круппа в Эссене. Пришлось пробираться туда, хотя было известно, что нигде немецкая контрразведка не работает так успешно, как в районе заводов Круппа.
Люсьето, исполняя роль контуженного на фронте и получившего отпуск немецкого солдата, часами просиживал в кафе, где мастера и механики крупповских заводов проводили свой досуг. Он угощал их пивом и сумел кое-что разузнать, слушая их разговоры. Там же, в кафе, он подружился с пожилым полицейским, служившим в охране завода. Тот часами нудно мог рассказывать о своей семье, о похождениях в молодости, о положении на фронтах. Молчаливый Люсьето стал для полицейского прекрасным собеседником, так как никогда не перебивал его.
Разведчику повезло. Однажды полицейский рассказал о готовящемся удивительном эксперименте с газовыми снарядами. «Отравляющие газы в снарядах? — воскликнул Люсьето. — Из обыкновенного полевого орудия? Этого не может быть!»
Но полицейский продолжал утверждать, что в снарядах может содержаться газ, что вскоре орудия будут стрелять этими газовыми снарядами и что он может доказать это. Люсьето поспорил с ним на две тысячи марок, и полицейский провел его на официальное испытание этих немыслимых снарядов.
Из укромного места Люсьето своими глазами увидел, как на боевые позиции подкатило несколько автомобилей, из которых вышли кайзер Вильгельм, члены его штаба и другие важные лица.
Для опытных испытаний подготовили 77-миллиметровое полевое орудие и тяжелую морскую пушку. Объектом испытаний было стадо овец, пасшихся примерно на расстоянии тысячи двухсот метров. Первым выстрелило полевое орудие, снаряд разорвался с шипением, совсем не похожим на обычный разрыв. Затем выстрелило морское орудие. Ни один из снарядов не попал прямо в стадо, но после каждого выстрела поднималось облачко желто-зеленого дыма, и ветром его несло прямо на стадо. Когда дым рассеялся, на месте, где паслось стадо, валялись трупы овец.
Теперь уж, как понадеялись и полицейский, и «контуженный солдат», Германская империя точно выиграет войну. Особенно радовался полицейский, положивший в карман честно выигранные деньги. Но Люсьето этого было мало. Во что бы то ни стало он должен был заполучить сувенир — осколок одного из снарядов, и полицейский сам принес «приятелю» искореженный железный обломок.
Люсьето каким-то чудом смог пересечь линию фронта и уже через три дня доставил осколок в Париж. Теперь стало ясно, что необходимо немедленно сконструировать усовершенствованный противогаз. Одновременно англичане и французы тоже занялись массовым изготовлением газовых бомб и снарядов.
Люсьето выполнил еще несколько секретных заданий в немецком тылу и ни разу не попался. После войны он занялся литературным трудом, стал создателем серии «Война мозгов», целиком посвященной шпионажу.
В 1932 году Шарль Люсьето объявил о выходе следующей книги, которую намеревался назвать «Архивы ЧК». Но неожиданно умер. Знакомый почерк…
«Театр». Уильям Сомерсет Моэм
Замечательный писатель прожил большую жизнь, дожив до 91 года. Все рассказать о нем невозможно, поэтому мы упомянем лишь некоторые вехи его жизненного пути и творческой биографии. Особенно нас будут интересовать те несколько лет, когда он был сотрудником британской разведки в Швейцарии и России.
Уильям Сомерсет Моэм родился 25 января 1874 года в Париже. Когда мальчику исполнилось восемь, от туберкулеза умерла мать. Через два года, в июне 1884-го, от рака скончался отец. Сомерсета забрал живший в Англии его дядя Генри, викарий церкви Всех Святых в местечке Витстэбл, расположенном в графстве Кент. Мальчик поступил в школу, но через какое-то время тяжело заболел плевритом и в пятнадцать лет вынужден был оставить учебу для лечения на юге Франции. В 1890 году Сомерсет стал студентом Гейдельбергского университета в Германии. Вернувшись через два года в Англию, он предпочел изучать медицину в госпитале Сент-Томас в Лондоне.
В 1897 году вышел в свет первый роман Моэма, некоторое время спустя на лондонской сцене появились и его пьесы. Этот период его жизни был насыщен путешествиями, любовными интригами, связями с женщинами. Моэм пишет много и с удовольствием.
Началась Первая мировая война. Моэм зачислен во Франции в медицинское подразделение как доброволец Красного Креста. Но уже в 1915 году его взяли в британскую разведку. Какое-то время он находился в Швейцарии, нашел «жизнь шпиона неудовлетворительной, совершенно не похожей на то, как ее обычно изображают». Однако именно там Моэм отыскал своего героя Эшендена — по существу себя самого, — который стал главным действующим лицом одноименного романа и других «шпионских» произведений.
Эти произведения Моэма были настолько реалистичны, что он уничтожил четырнадцать из них, не опубликовав. Уинстон Черчилль, просмотрев рукописи, заметил писателю, что тексты не могут быть изданы в соответствии с «Актом о государственной тайне».
Около года он по заданию разведки оставался в Швейцарии. Там он познакомился с другими писателями, привлеченными к работе английскими спецслужбами, — Маккензи, Кноблоком, Джеральдом Келли. Как-то раз к Моэму в отель явились швейцарские полицейские и спросили, чем он занимается. Он честно ответил, что пишет пьесу. «Почему в Женеве?» — «В Англии слишком шумно», — пояснил Сомерсет. И его оставили в покое.
Летом 1916 года Моэм вышел в отставку и вернулся в Лондон. Его отставку приняли с одним условием: в случае необходимости он может быть призван вновь. В 1916 году он отправляется в путешествие. Моэм побывал и на Гавайских островах, и на Таити, и в Самоа, и в Соединенных Штатах. И везде активно работал над своими романами и пьесами.
Двадцать шестого мая 1917 года в Джерси-Сити, США, он женился на давно любимой им Сирии Велком, декораторе. И почти сразу после этого получил предложение от представителя «Интеллидженс сервис» в США Уильямса Уизмена отправиться в Россию, где бурлила революция. Сам Моэм с юмором отмечал в записных книжках, что его цель — «предотвратить революцию». А точнее, «поддерживать меньшевиков в их противостоянии с большевиками, выступавшими за мир, и удержать Россию в состоянии войны с немцами».
Моэм колебался. Он страдал болезнью легких, не знал русского языка, поэтому сомневался, сможет ли выполнить столь серьезную миссию. Но его неудержимо тянуло в страну Толстого, Тургенева и Достоевского. И Моэм согласился. Он получил псевдоним Сомервиль — так звали одного из героев «Эшендена». Действующие лица российской революции тоже получили клички: Керенский — Лэйн, Ленин — Дэвис, Троцкий — Коул, а английское правительство — «Эйре и K°».
Моэма беспокоил и финансовый вопрос. Уизмену он писал: «…В Швейцарии я был единственным, кто работал, отказавшись от денег… позднее я выяснил, что мой поступок расценили не как проявление патриотизма, а как глупость…»
Восемнадцатого июля 1917 года Моэм получил двадцать одну тысячу долларов — это было и жалованье, и средства для финансирования меньшевиков, а 28 июля он отплыл из Сан-Франциско во Владивосток. Оттуда Моэм через всю Россию проехал на транссибирском экспрессе. Вместе с ним ехали четыре чеха, направленные в Россию с аналогичным заданием — удержать ее в состоянии войны.