– Допивайте, и поговорим, мне нужно вам кое-что сказать. – Глаза у него стали почти такими же черными, как платье психолога.
– Конечно, майор. О чем, позвольте спросить? Об исчезнувших?
– Да.
Это было любопытное «да»: по интонации – «да», по форме тоже, а по существу – «нет».
Клер Рибо не почувствовала угрозы, но поняла, что дело серьезное.
– Выяснились новые обстоятельства?
– Нет.
«Понятно, – подумала Клер. – Жди беды».
Женщины продолжили говорить обо всем и ни о чем, изображая спокойствие, но с большей сдержанностью, после чего Клер сделала последний глоток и взглядом спросила у Виктуар, что делать с чашкой.
– Положи в корзину: тот, кто наливает себе последним, моет чашки за всех.
– …что хитроумно мотивирует опаздывающих.
– Таково правило шефа. И горе нарушителям, если он увидит, что корзина полна под завязку!
– Неужели майор кусается?
В вопросе звучал оттенок провокации, хотя Клер не собиралась дразнить Делестрана.
– Нет. Даже не лает. Но рычит. Так ведь, шеф?
– Да, я ругаюсь, потому что здесь существуют правила, мадам Рибо, как в любом сообществе, и правила эти нужно соблюдать, чтобы избежать эксцессов, а иногда и мелких драм.
Делестран говорил обиняками, потому что решил объясниться с психологом наедине, без свидетелей, однако холодный взгляд положил конец разговору двух женщин. Напоследок он вбил гвоздь по шляпку:
– Обживайте кабинет, а я потом зайду, чтобы разъяснить некоторые детали.
Клер Рибо взяла свой букет, стараясь скрыть неловкость.
Как только она исчезла в коридоре, лейтенант с серьезным видом спросила Делестрана:
– Что, черт возьми, происходит? У тебя к ней претензии? Может, объяснишь?
– Да, мне кое-что не понравилось. Как говорится, так не поступают.
Делестран объяснил причины своего гнева, и Виктуар поняла, почему так раздражен ее шеф. Он действительно оказался в чертовски неловком положении. Сейчас она бы с ним не поменялась местами…
– Смотри не переусердствуй.
– Расслабься. Так выражается молодежь?
Виктуар ободряюще улыбнулась.
Делестран вернулся к чтению газет. Интересно, надолго ему хватит терпения?
Пять минут спустя он уже шел в кабинет психолога.
Дверь была открыта, но он все-таки постучал. Букет стоял в хрустальной вазе на тумбочке позади Клер, расположившейся за компьютером. Она выглянула из-за монитора, увидела сыщика и пригласила его войти – странно тоненьким голоском. Она встала, пошла ему навстречу и протянула руку, как будто они еще не виделись. Удивленный Делестран рефлекторно ответил на рукопожатие.
– Мы сегодня еще не пожимали друг другу руки, верно? Доброе утро, майор. Я вас слушаю. Не хотите присесть?
Забавный способ начать разговор… Делестран отказался и остался стоять. Неужели он слишком долго ждал? Сыщик внезапно почувствовал неловкость. Возможно, из-за взгляда, которым она на него смотрела. Холодным и пронзительным, словно обыскивала его изнутри. Сбитый с толку, он не знал, с чего начать, и изверг на нее непрерывный поток слов: смесь упреков с неуклюжими попытками смягчить их.
Тонкая и умная женщина, Клер поняла, что перед ней неспокойный, но уж точно не злонамеренный человек; он просто чувствует себя оскорбленным. Нет, майор не кусался, его упреки постепенно свелись к рекомендациям. Поведение этого человека невольно выдавало стремление к согласию. Он не может быть злым, но сделать вид, что ничего не случилось, нельзя ни в коем случае. Профессиональный опыт подсказывал, к чему в конечном итоге могут привести мелкие унижения. Злость во взгляде Делестрана не гасла, как огонь прогоревшего костра.
– Я ужасно расстроена, майор, и хочу все объяснить. Я проводила месье Пивто до лифта и подумать не могла, что, доехав до первого этажа, он вернется, найдет вас и потребует отчета. Я понимаю, в каком невозможном положении вы оказались. Подобное не повторится. Я буду сопровождать своих пациентов до поста охраны. Прошу у вас прощения. Я бы так не поступила, если б могла вообразить подобное. Надеюсь, это не окажет серьезного влияния на ваше расследование. На следующей же встрече я вернусь к досадному инциденту, за который чувствую себя ответственной, и позабочусь, чтобы у него не осталось никаких сомнений в вашем стремлении как можно быстрее найти его жену.
Что он мог ответить? Делестран, тронутый искренностью психолога, больше не сердился. Он продолжил разговор, чтобы заполнить тишину:
– Я не знал, что вы встречались с месье Пивто, пока он не появился в моем кабинете.
– Мне следует сообщать вам обо всех встречах?
– Нет! Конечно, нет! Вы делаете что должны, абсолютно свободно и независимо.
– Спасибо.
– Но меня беспокоит одна мелочь.
– Слушаю вас.
– Как вы поступите, если на приеме узнаете нечто полезное для следствия? Придете и расскажете мне?
– Я буду с вами очень откровенна. На меня распространяется закон о профессиональной тайне. Я такая же, как вы: уважаю правила.
Делестран поморщился. Интересно, много еще на свете людей, прикрывающихся профессиональной тайной? Если б все они могли открыть рот, полиция стала бы куда осведомленнее. Профессиональная тайна иногда представлялась ему упрощенчеством – так легче закрыть глаза на проблему.
– Что, если во время одной из исповедальных бесед вы узнаете о преступлении? Все равно станете… блюсти профессиональную тайну?
– Не преувеличивайте. Профессиональная тайна – не свинцовый кожух на реакторе. Решение существует, но оно иногда ставит на повестку дня моральные и этические проблемы.
– И как вы поступаете?
– Просто применяю правило.
– Какое?
– Не хотите присесть, майор? Если вы и правда намерены понять, насколько сложна моя ситуация, наберитесь терпения.
Делестран опустился на стул. Клер решала, как правильнее изложить тему, переводя взгляд с неподвижного мужчины на стены пустого кабинета.
– Первое и главное: моя профессия, вопреки общепринятому мнению, не ограничена рамками профессиональной тайны. Вы лучше меня знакомы с Уголовным кодексом и наверняка знаете содержание статьи 226–13. В отличие от врачей, мы освобождены от ее действия. Но я в рамках служебного поручения, пусть и временного, обязана хранить тайну своих клиентов.
Делестран едва справлялся с нетерпением. Клер почувствовала его досаду, но продолжила:
– Это была преамбула. Теперь перейдем к главному. В ситуации осведомленности о преступлении все довольно просто: Уголовный кодекс требует снятия тайны. Без вопросов. Проблема возникает, когда никто не находится в опасности. Тут вступает в действие статья 223–6: «Серьезная опасность, то есть угроза жизни, неминуемая и постоянная».
Лоб Делестрана разгладился. Она разбудила его любопытство. Да, мадам Рибо – чертовски хорошо подкованный психолог!
– Будем считать, что в контексте ваших исчезновений эти три условия соблюдены. Закон требует, чтобы я получила разрешение поделиться или раскрыть секрет, взвесив пользу и издержки для клиента. И тут я застреваю.
– В каком смысле? – спросил Делестран, распрямив спину и снова нахмурившись.
– А в таком, майор, что люди, которые могли бы дать мне разрешение, не способны это сделать… Они исчезли.
Делестран покачал головой, потом потер лоб.
– Подведем итог. Если я все правильно понял, господин Пивто поделился с вами секретом, касающимся его жены, но вы не можете раскрыть его мне, поскольку она исчезла. Все верно?
Клер закрыла глаза в знак согласия.
– И вы считаете, что эта тайна может иметь какое-то отношение к ее исчезновению?
Она снова прикрыла глаза.
– Ясно… Полагаете, я этим удовольствуюсь?
Тон Делестрана сделался угрожающим, и Клер напряглась.
– Предупреждаю, я не уйду из вашего кабинета, пока мы не решим, как выбраться из этого… клубка противоречий. Должен быть способ обойти правила.
Страх в глазах психолога сменился опаской маленького зверька, почуявшего гипотетическую опасность. Она приняла оборонительную позу и отступила. Долгое время оба размышляли молча, избегая встречаться взглядами, потом нож гильотины упал…
– Вот что вы сделаете, мадам Рибо. Свяжитесь с господином Пивто, как только я покину ваш кабинет. Вы психолог и знаете нужные слова. Убедите его прийти сюда как можно скорее и рассказать то, что сами не можете мне раскрыть. Я должен все знать.
– Сегодня утром?
– Да, как можно скорее.
– Все не так просто. Вдруг я не дозвонюсь?
– А вы постарайтесь. Когда копаешься в головах, умеешь заставить людей делать то, что нужно.
– Думаете, это так работает?
– Я ничего не думаю, просто прошу вас постараться.
– Ладно, ладно… Я попробую, но ничего не гарантирую.
– Я на вас рассчитываю. Уверен, вы сумеете. Потом позвоните мне… Очень красивые цветы. Видите, мы нашли общий язык.
Это было произнесено с такой безусловной искренностью, что Клер растрогалась, хоть и не привыкла к принуждению. Она нашла номер и позвонила Филиппу Пивто.
В длинном коридоре, ведущем к кабинету, Делестран почувствовал облегчение. Ему показалось, что произошло нечто новое, что-то щелкнуло. Они еще не всё знают. От них что-то скрывают, не позволяя видеть яснее. Не имеет значения, в чем именно заключается секрет, одного его существования достаточно, чтобы начать действовать… Он понятия не имеет, что это может быть, но скоро узнает. Однозначная реакция психолога убедила его в возможных последствиях для расследования.
Он налил себе чашку кофе, оставив в кофейнике достаточно черной жидкости, чтобы не пришлось мыть посуду. Бомон подошла, надеясь услышать, состоялась ли «встряска». Ее беспокойство рассеял веселый взгляд шефа. Он вкратце пересказал ей состоявшуюся беседу, уделив больше внимания секрету, который любым способом требуется узнать.
– Думаешь, дело в супружеской измене?
– Это первое, что приходит в голову. Но мне не хочется обременять мозг гипотезами. Скоро мы всё узнаем. Я жду звонка от Клер и – главное – прихода Филиппа Пивто, на этот раз без пивного скандала!