Следовало начать разговор. Делестран надолго прикрыл глаза, опустил голову, потом поднял веки и посмотрел вверх.
– Господин Матиас? Здравствуйте, я майор Делестран. Вы меня слышите? – Громкий уверенный голос должен был подействовать успокоительно. – Господин Матиас? Вы меня слышите? Думаю, вы знаете, почему мы здесь. Я хотел бы поговорить с вами.
Делестран осознавал, как абсурдно прозвучали эти слова. Чем он занимается? А что ему остается? Главное – не молчать…
– Я кое-что узнал о вас. Я не был и никогда не буду на вашем месте и не могу понять некоторых вещей, но мне кажется, что… – Сыщик с трудом подбирал слова. – Наверное, вы ужасно страдали, но все-таки проявили замечательное мужество. Слышите меня? Господин Матиас!
Никакой реакции. Анна подтвердила по рации – никакого движения.
Делестрану ничего не оставалось, кроме как обращаться в пустоту. На сколько его хватит? Время, несмотря ни на что, его союзник, как всегда, в подобных обстоятельствах. Чем дольше получится продержаться, тем больше шансов повлиять на решение. Нужно проявить терпение и любой ценой не допустить худшего, двигаться мелкими шажками, тем более что заложниц вот-вот освободят.
Майор отодвинулся, чтобы лучше видеть соседнюю комнату – любая информация может оказаться полезной, – и решил возобновить разговор, надавив на упорно молчавшего собеседника. Необходимо отвлечь его от рокового намерения, заставить думать о другом, вывести из смертоносного оцепенения.
– Господин Матиас, вы образованный человек. Мне отсюда виден большой стеллаж справа от вас. Наверное, все эти книги были настоящим утешением в жизни, якорем, удерживавшим вас на поверхности. К сожалению, я не могу разглядеть ни фамилий авторов, ни названий, но вижу, что книг очень много. Хотелось бы взглянуть поближе, чтобы больше узнать о вас. Я знаю, вы меня слышите. Помните пословицу «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты»? Я бы очень хотел узнать, кто вы. Мне кажется, что Валентин Матиас – хороший человек.
Делестран замолчал, ища вдохновения в глазах коллеги. Стан ободряюще кивнул.
– Вы меня слышите, господин Матиас? Знаю, что слышите. Я буду говорить, а вы, когда захотите, скажете, что об этом думаете. Какую книгу вы взяли бы с собой в кругосветное плавание?
– Да заткнитесь вы, наконец!
Слова прозвучали невнятно – с дулом во рту образцовой дикцией не блеснешь, – и Делестрану пришлось повторить вопрос:
– Так какую книгу вы бы взяли с собой?
– Вы впустую тратите время. Отстаньте от меня! Вы получили что хотели, ну так убирайтесь! Слышите? Вон! Иначе…
«Иначе что?» – подумал Делестран, радуясь, что добился пусть маленького, но прорыва, некоего контакта. Матиас даже на мгновение вынул ствол изо рта, чтобы полицейскому было легче разобрать его слова.
– Ошибаетесь, я не получил что хотел. Да, мы нашли женщин – вы их пощадили, несмотря на боль, терзающую вашу душу, – но я вовсе не трачу время зря, ведь речь идет о жизни человека. Особенно такого, как вы! Я не уйду отсюда без вас, господин Матиас.
– Он выпрямился, но все еще держит револьвер во рту, – сообщила по рации Анна.
Делестран решился заглянуть в комнату. Валентин Матиас сидел с закрытыми глазами, слегка откинув голову на спинку дивана. Ствол он «обнимал» губами, как будто облизывал эскимо. На журнальном столике стояли открытая бутылка виски, пустой стакан, пепельница и ополовиненная пачка «Мальборо». Доктор собирался с духом, взяв в помощники сразу несколько средств.
Взгляд Делестрана остановился на старом клубном кожаном кресле, стоявшем слева от него, рядом с торшером, перед внушительным книжным шкафом во всю стену. В противоположном углу находился письменный стол из канадской березы с ноутбуком на нем. Сыщик выбрал кресло шоколадного цвета с округлыми линиями и пухлым сиденьем, сулящим несомненное удобство.
Со своей позиции майор мог беспрепятственно вести наблюдение, но понимал, что придется рискнуть: встать, шагнуть в комнату, пройти мимо уставившегося в потолок человека, преисполненного решимости покончить с собой, и добраться до мягкого кресла, чтобы снова стать невидимкой. Такова его цель, следующий этап.
Остальные члены команды, оставшиеся снаружи, не могли справиться с большим висячим замком на единственной двери постройки. Как ни странно, другого проема не было, даже окна. Здание как будто обложили бетонными блоками и замаскировали светлой штукатуркой. Полицейским удалось уговорить женщин замолчать. Все они были здоровы и пытались успокоить спасителей: жестокому обращению они не подвергались, их не насиловали, а в день похищения, когда «случайно» столкнулись с доктором Матиасом, он заманил каждую в машину и, держа на мушке, вынудил выпить бутылку воды со снотворным. Общаться с пленницами было непросто: казалось, что голоса доносятся из-за двух дверей. Виктуар пыталась их подбодрить, уверяя, что через несколько минут решение найдется. Информация дошла до ушей Делестрана по рации. Доктор так и сидел с закрытыми глазами, неподвижный, как бронзовая статуя, и только вздымающаяся диафрагма свидетельствовала о том, что этот человек жив.
Делестран высунулся из укрытия.
– Господин Матиас, я знаю, что вы меня слышите. Мне нужны ключи. Моя команда застряла перед дверью флигеля. Мне нужны ключи. Все кончено, господин Матиас. Скажите, где ключи.
Делестран сейчас напоминал индюка, безостановочно дергающего головой. Преступник не реагировал, только поднимались и опускались плечи – он теперь дышал глубже. Делестран повторил вопрос:
– Так где же ключи?
Доктор неожиданно открыл глаза и встретился взглядом с полицейским. Они впервые вступили в настоящий контакт. Как долго это продлится? Сколько еще Делестран будет сопротивляться невыносимой пустоте глаз безумца? Матиас приоткрыл рот, вытащил револьвер и приставил его под подбородок. Зрачки расширились. Удержать его взгляд стало еще труднее, он словно смотрел сквозь майора куда-то за горизонт. Его свободная рука медленно поднялась ко рту. Большой, указательный и средний пальцы соприкасались. Медленное прерывистое движение вроде бы означало, что он проглотил ключи. Делестран включил рацию и поставил на громкость.
– Вы их проглотили? Так? Вы проглотили ключи, доктор Матиас?
Тот довольно улыбнулся и закрыл глаза, покачивая головой, как ребенок, которому ужасно стыдно за совершенную глупость, но на душе стало легче после признания вины.
– Что ж, будет трудновато достать их… Придется искать другое решение.
Майор, конечно же, обращался к группе, но одновременно это позволяло ему поддерживать связь с безумцем, так и не открывшим глаза. Тот нервно тряс головой, дуло револьвера ходило туда-сюда у горла. Делестран воспользовался моментом и сделал шаг вперед, нажимая большим пальцем левой руки на кнопку рации.
– Доктор Матиас, я вхожу. Пока вы угрожаете себе револьвером, я не приближусь. Просто сяду в кресло, напротив стеллажа, и мы продолжим разговор. Вы не против?
Делестран не надеялся на ответ. Он снова взял оружие двумя руками и прижал его к груди, как делают фехтовальщики, готовясь контратаковать. Нужно было быстро преодолеть расстояние до кресла.
Проходя метрах в пяти от доктора, майор понял, что выиграл, но дьявола искушать не следует, есть риск провалить все дело. Он слегка отклонился влево, чтобы добраться до кресла. Теперь перед ним была стена книг, расставленных на полках в секциях стеллажа. Они не выставлялись на всеобщее обозрение – доктор Матиас никогда никого не принимал в своем доме, превращенном в логово, – и накапливались в беспорядке, который тем не менее не был случайным. Все они чем-то его задевали.
Книги напомнили майору те, что были обнаружены в комнате Жоржа Бернара. Это сходство было интригующим, как будто книги установили связь между двумя незнакомцами, родными по крови и разделенными жизнью. Делестран выкинул из головы эти тревожные образы, накладывавшиеся друг на друга, и сел в кресло лицом к Матиасу. Чтобы добраться до сыщика, тому придется сделать движение вбок по дуге, что даст майору время среагировать. Делестран поднял палец в направлении Анны, которая следила за ним через эркер, удерживая пистолет на бедре. Этим недвусмысленным жестом он приказал ей покинуть позицию и присоединиться к остальной команде. Теперь вместе с ним справляться с ситуацией будет только Стан.
Необходимо возобновить разговор, постепенно заставить доктора отказаться от самоубийства, а затем и капитулировать. Возможно, проще всего будет сказать ему правду.
– Господин Матиас, хочу сделать признание. Когда я понял, что в центре истории находитесь вы, то сразу перестал беспокоиться об этих женщинах. Я знал, что такой человек не способен причинить им вред. Нельзя помогать роженицам приводить в наш мир детей лишь для того, чтобы отнять жизнь у них самих. Но я понимаю ваше желание отомстить… Представляю, как сильно вам хотелось заставить их заплатить за все накопившиеся страдания.
Делестран потратил несколько секунд на то, чтобы протянуть руку к собеседнику, который приставил револьвер к нижней челюсти.
– То же с вашим отцом, господин Матиас; мне трудно поверить, что… Только не такой человек, как вы!
При упоминании об отце доктор судорожно затряс головой, его лицо скривилось от боли. Делестран почти физически ощутил его глубокое психологическое страдание и испугался.
– Вы меня слышите, доктор? Не молчите. Надеюсь, я сумею понять некоторые вещи, не все, но… Расскажите, что произошло в саду Тюильри.
Нижнюю губу Матиаса свело судорогой. Выплеснет ли он свой гнев? Сможет ли найти в себе силы и смелость облечь его в слова и нарушить молчание?
– Скажите, вы подрались? Что случилось? Мне нужно знать.
– Вы не сумеете понять… – начал было Матиас, но тут же умолк.
– Знаете, когда часто общаешься с людьми, начинаешь многое понимать. Вы знаете, о чем я, у вас тоже часто случается подобная… близость, если можно так выразиться.