- Так что, мы вместе? Да или нет? Скажи мне! Скажи, что ты меня любишь! То есть настаивала и хотела услышать уже не для спорас девчонками, а для себя, что он меня любит. А он молчал. Я говорю:
- Я не понимаю, неужели я не красивая? Чем я тебя не устраиваю? А Дима мне ответил:
- Как жаль, что ты не парень! Ты была бы идеальным парнем! Но я все не врубаюсь, я говорю:
- При чем тут парни? Ну?! При чем? Тут он мне рассказывает, что ему никогда не нравились девушки. Еще в детстве он всегда мечтал о том, что у него будет не жена, а муж. Мне стало так обидно! Но в душе я была довольна - всетаки так или иначе, а я выиграла, я с ним поцеловалась! Это, можно сказать, была моя двойная победа! И между прочим, я с этим Димой до сих пор общаюсь, он мой лучший друг. То, что он гей, нам ни капельки не мешает. Даже, знаете, иногда бывает прикольно - мы, например, идем с ним по улице, а навстречу нам мальчик идет - крашеный, да блондин, и я говорю:
- Ой, какой зайка идет симпатичный! А Дима отвечает:
- Насть, у тебя испорченный вкус, лучше посмотри на того! То есть у нас с ним отношения просто сногсшибательные, нам это очень нравится. Кстати, удивительно, что, несмотря на все мои приключения, я ни с кем не спала из своей собственной школы. Никогда. Может быть, потому, что школа - это вторая деревня. Там что ни происходит, все всё узнают быстрей тебя самой. Так что это очень опасно было бы… А учительский коллектив в нашей школе составляют в основном женщины от двадцати шести лет и до бесконечности. А мужчинучителей у нас всего два, но оба ведут ОБЖ и физкультуру у мальчиков, так что девушки вообще в полнейшем пролете. Но была у нас одна учительница, Виктория Ниловна, она вела русский и литературу. Хотя ничему этому она нас никогда не учила. Если бы я сама не читала и не учила ничего, я бы, наверное, вообще не умела ни говорить, ни писать, ни читать. Но я считаю, что она научила нас куда большему, чем какаято литература и правила по русскому языку. Она научила нас жизни. С пятого класса, как только мы пришли в сентябре в школу, она стала нам рассказывать о себе. Ее жизнь настолько огромна и интересна - она просвещала нас во всем. Ей всего двадцать шесть лет, но она выходила замуж восемь раз. И она рассказывала нам самые мельчайшие подробности - как, например, она в восемнадцать лет вышла первый раз замуж, как они с мужем и с книжкой «Камасутра» проводили первые ночи, как и что придумывали, какие новые позы. То есть она рассказывала нам то, что нигде не прочтешь и что нам больше всего могло пригодиться в жизни. Причем жизнь у нее настолько разнообразная, что она растянула ее нам на пятый, шестой, седьмой и восьмой классы. Поэтому все эти годы я вообще не учила русского, мы все уроки проводили в беседах. Ребятам она рассказывала какието интересные истории про девчонок, а нам рассказывала про мужчин и еще много чего - какое белье лучше надевать, какого цвета оно должно быть. Так что эта учительница была для нас просто незаменима. Мы ее обожали, и на ее уроки все просто бежали… И еще одна история. Только не знаю, правда это или нет, но я все равно расскажу. До того как я пришла в пятый класс, в нашей школе работала одна учительница. Помоему, ее звали Марина Викторовна. Она вела алгебру и геометрию. И однажды она пригласила мальчика к себе на дом, на дополнительные занятия. Мальчику было пятнадцать лет, а ей, наверное, около двадцати пяти. Но она не хотела мужа, ей нужен был человек, которого она могла бы учить. Это было ей с детства привито - педагогика и желание властвовать. И вот приходит к ней этот мальчик, занимается, она его спрашивает: А есть у тебя девушка? Он говорит: Нет. А ты когданибудь целовался? Он признался, что нет, не целовался. И она стала учить его всему этому, вступила с ним в близкие отношения. Мальчик рос, и ее уроки, конечно, дали результат. У него был большой половой опыт, но плохие отметки по всем другим предметам. И он не стал поступать в институт, он уходит в армию. Марина Викторовна, конечно, очень расстроилась, но он привел своего младшего брата, который уже подрос, ему тоже пятнадцатьшестнадцать лет. Этот брат был не глупый парень, он говорит:
- А почему вы проводите занятия только с одним человеком? Почему не приглашаете по несколько? Это был интересный для Марины Викторовны ход мысли, и она решила: действительно, почему? Стала на эти дополнительные домашние занятия приглашать по пятьшесть ребят. У нее была двухкомнатная квартира, они садились в гостиной, и она на первом уроке рассказывала про женские органы, показывала все это на себе. Потом, на следующих уроках, она выбирала, кто из ребят посмелее, и вступала с ним в половые отношения, а другим ребятам объясняла:
- Видите, почему я не полностью возбуждена? Потому что он двигается както не так… И показывала, как нужно. В общем, просвещала ребят по полной программе. Узнала я всю эту историю от своей подружки, которая была на два года старше меня и училась с этими ребятами в одном классе. А закончилось все это дело тем, что спустя какоето время Марина Викторовна решила: а почему, собственно, я должна бесплатно это все проводить? И сказала ребятам, что теперь занятия будут платными. Они не возражали - платно так платно, ною проблеме. Но теперь они приходили туда не для того, чтобы чемуто научиться, а просто потрахаться, подругому это и назвать нельзя. И вот однажды зашли к ней ребята, которых она не знала. Просто компания ребят завалилась, ктото из бывших ее учеников их прислал. Она говорит:
- Хорошо, садитесь, давайте начнем. А один говорит:
- Ты нам тут басни не разводи! Мы тебя хотим - раздевайся! Она говорит:
- Вопервых, ты мне не тыкай, со мной все дети на вы. То есть она, как учитель, привыкла командовать. Но парня это разозлило, он ее ударил. Она упала, и он бросился на нее, а вокруг стояли, конечно, все ребята, они держали ее. Она спрашивает: Что ты от меня хочешь? А он отвечает: Я тебя хочу! Она говорит: Да ты же ничего не умеешь! Ну, парнишка, конечно, заволновался. Тем более ребята вокруг стоят, такая обстановка, и у него на самом деле ничего не получилось. Тут Марина Викторовна просто засмеялась ему в лицо, а это ему было обидно, он ее ударил, потом другой парень ее ударил и говорит:
- Бейте ее все! После этого Марина Викторовна попала в больницу. А когда через неделю пришла там в себя, то сразу же продала свою квартиру и ушла из нашей школы, уволилась по собственному желанию. Но в школе все равно все всё узнали. Потому что на самом деле, мне кажется, любая школа держится на сплетнях. Везде кишат какието сплетни, постоянно происходят какието разборки, ктото чтото выясняет, девчонки с ребятами пытаются гулять. Но все это чревато большими последствиями. Один неверный шаг, и от девчонки отвернутся лучшие подруги. Она сразу же будет хуже учиться. А если она, упаси Боже, переспит с какимто парнем, который потом расскажет об этом своим друзьям, то она тут же станет первой шлюхой на всю школу. И как правило, адский год ей обеспечен. Я знаю девчонок из моей школы, которые хотели даже уходить из школы, потому что им не было житья. А парни из таких ситуаций выходят, как правило, с гордо поднятой головой и наполовину застегнутой ширинкой. Так что вы представляете, как мне было жалко расставаться с летом и вновь отправляться в эту чертову школу. Но я понимала, что надо учиться. А если я чтото понимаю, то я и живу по этому понятию. То есть я с головой ухожу в учебу, мне вообще нетрудно хорошо учиться. И вот я учусь, пишу стихи, но чувствую - чегото мне не хватает. Кроме того, мне надо выяснить отношения со всеми теми пацанами, которых я здесь оставила: Сеня, Кирилл, Денис, Миша, Марат, ну и, конечно, мой самый любимый и дорогой мне человек - Петр…
14
Петя мне позвонил в первых числах сентября. И пятого сентября мы с ним встречаемся, это было воскресенье - День города. Мы едем на Красную площадь, на Манежку, там разные конкурсы, концерт, и «Спрайт» и «Адидас» проводили там показ мод. Мы гуляем, и в этот же вечер едем к Пете домой, я знакомлюсь с его родителями. Посидели, поговорили, попили чайку, и он говорит:
- Давай еще прогуляемся. Я его не понимаю, но иду, мы заходим к его другу. И друг этот сразу же - по типу, у него есть дела - уходит. А мы с Петей остаемся вдвоем. Петя мне говорит:
- Любимая, если ты не хочешь, то ничего между нами сейчас не будет. А мне это странно. Я же, наоборот, хочу, я люблю его! Петр был первый человек в моей жизни, который не тянул меня сразу же в постель. Мы встречались с апреля, а был уже сентябрь, и он мне никогда не намекал, что давай, мол, пошли, потому что я тебя хочу, у меня такая потребность. Нет, он не был животным. Он уважал меня, потому что любил. И вот эта ночь - мы с ним, и это потрясающе, и я понимаю, что все парни, с которыми я раньше спала, они - ничто. Они ничто по сравнению с моим Петей. Потому что когда я раньше с кемлибо спала, то про это нельзя было сказать, что я занималась любовью. Это было чем угодно, только не любовью. Самоутверждением, способом завоевать мужчин, доказать себе свою власть над ними. Можете мне верить или не верить, но это так. Во всяком случае, ради этого самоутверждения и какойто мести за прошлое я терпела, когда мне было больно, когда я испытывала дискомфорт от их неумения, нетерпения или излишнего темперамента. А Петр - это совершенно подругому. Хотя Бог не обделил его мужским достоинством, оно у него очень приличных размеров, но когда он в меня входил, это было настолько вкусно, просто потрясающе. До меня вдруг дошло, что все те парни, которых я боготворила и считала, что лучше их никого нет, - они были просто фигня, ничто! Какаято дурь и грязь. А этот был идеальный для меня. Да, я первый раз в жизни почувствовала, что я действительно слилась с человеком в единое целое. Ведь раньше я думала как? Мол, большого ума не надо, чтобы заняться любовью. Но тут! Тут как будто сам Господь благословил нас на секс по любви. И когда это так, когда ты понимаешь, что этот человек дорожит тобой, не думает о своих чувствах, а думает только о тебе, думает, как тебе сделать приятное, то и ты хочешь сделать ему хорошо. Вот и у нас с Петей это было взаимно. И настолько это чувство переполняло нас, что просто не было слов, а одни эмоции. И еще я заметила: когда ты занимаешься любовью с человеком, которого не любишь, ты постоянно думаешь о после