юбовью, ей это было больно, отвратительно, она это ненавидела. Он называл ее самой лучшей, целовал, обнимал, а она ничего не чувствовала, кроме боли, и считала себя просто сучкой. Хотя в чем она виновата? Сейчас она живет у тети. Отец продолжает преследовать ее. Квартиру здесь они пропили, и теперь напротив нас живут другие люди. Не знаю, сможет ли она найти выход из этой ситуации. Но тогда, в тот день, когда эта Валя сидела под дверью и плакала, то, вы не представляете, даже у этих пацанов, Арсена и Высухи, сжалось сердце, А у меня было такое чувство, как будто там, за дверью, сидит моя вторая половинка… А еще был один случай - веселый. Мальчик - ему около девятнадцати лет - живет с мамой и бабушкой на той же площадке, в другой квартире. Такой парень среднего образования, не пойми что, и ничего особенного из себя не представляет. И вот както вечером он собирается на очередную гулянку, а его мама, провожая его, вышла за ним в прихожую. И, стоя, значит, перед наружной дверью, говорит:
- Сыночек, ты там поаккуратней, с девушками особо не общайся. И ничего такого не делай, о чем потом пожалеешь. Вы представляете? У пацана уже возраст какой, а мама ему диктует и по ходу дела сует ему, видимо, чтото в карман. Тут он психанул и во весь голос:
- Мам, ты чё? Я себе сам могу купить гондоны! А я сижу на лестничной клетке и отчетливо это слышу. Мне стало так смешно - я не могла сдержаться! А Арсен с Высухой просто ухохатывались. Я же говорю: это был не подъезд, а аншлаг.
Часть четвертая. Четвертая кассета, или Как Настя Петра потеряла.
30
Начну я эту кассету со стиха. Надеюсь, он вам понравится. Я тополиный пух люблю. Он напоминает снег в жару. Для меня прекрасней ничего и нет - Я хочу в пуху увидеть белый свет. Он так весело летит и медленно ложится На ладони, волосы и на ресницы. Он как будто шаль из облаков, Ветром раздуваемая новь. В детстве я была очень обязательным ребенком, я приходила из школы домой и, даже не поев, сразу же садилась за уроки. Пока я их не сделаю, я никогда не вставала. Хотя во дворе у меня были две замечательные подружки, мы гуляли, бегали, катались на велосипедах - все, как положено детям. Одну подружку звали Галя, вторую Юля. Они для меня были идеальными. Юля была очень боевым ребенком. Она в любой момент могла нагрубить и взрослому, и подростку. А Галя - нет. Она была мягкая, нежная, чемто всегда напоминала котенка. И я эти имена просто обожала. Я маме говорила: «Мам, ну почему ты меня не назвала Галя? Ну почему ты меня не назвала Юля?» И у нас была простая детская хорошая дружба. Мы учились в одной школе и все дни проводили вместе. Но в восьмом классе, когда мне было тринадцать лет, со мной происходит то, с чего я начала рассказывать вам свою историю. Меня изнасиловали три парня. После этого я вообще перехотела гулять. Мама говорит:
- Что такое, Настя? Ты даже не гуляешь! Иди погуляй! Она меня просто пинками выпроваживала из дома. Приходилось идти, но я не хотела встречаться ни с кем из знакомых и ехала гулять в другой район. А чтобы поехать в другой район, мне надо было сесть на автобус. И хотя от моего дома до автобусной остановки ровно сто метров, даже эти сто шагов были для меня пыткой. Я шла, никуда не глядя, опустив голову, ни на кого не оборачиваясь. Если меня окликали, я вздрагивала. Я не хотела никого видеть. А в моем доме живет много хороших ребят, с которыми я раньше общалась. Но после всего случившегося я перестала выходить к ним, перестала пить с ними пиво, сидеть на лавке и лялякать до двух ночи. Кстати, на самом деле это, может быть, и хорошо, потому что сейчас они нигде не учатся. Практически половина из них не работает, ничего не делает. А я не хочу для себя такой жизни, у меня другие ориентиры… Впрочем, это уже другой разговор, а тогда мои подружки Галя и Юля подумали, что я зазналась. Мол, я зазналась и не хочу с ними даже здороваться. Тем более что мой отец в это время покупает новую машину. И, видя это - как же! я на новой машине! на «кадиллаке»! - они говорят: «Настя зазналась, у нее папа крутой!» - и все такое. А мне это до того обидно - я вообще перестаю общаться с кем бы то ни было в моем районе. К тому же в скором времени у нас во дворе и все лавочки убрали. Но прошло какоето время, гдето с полгода, и я решила: а чё я себя мучаюто? Все равно мне терять уже нечего. Надо гулять, встречаться с ребятами, проводить хорошо время, я же ничего не теряю. И когда я начала встречаться с парнями, я стала вести на них досье. Нет, на самом деле, у меня была записная книжка, маленькая такая, тоненькая. Там я писала имя, фамилию, дату рождения, где и как познакомились, сколько были вместе. То есть я стала коллекционировать их. И в конце каждого года считала среднеарифметическое. В среднем у меня выходило четыре парня за месяц, сорок восемь парней в год. Я считала, что это неплохое количество. Иногда меня пацаны спрашивают: «А чем один парень отличается от другого в постели?» Хм… знаете… это то же самое, что фрукты. Чем один фрукт отличается на вкус от другого? Хотя с кем бы я ни спала, я каждого любила. Я бы никогда не смогла лечь в постель с тем, кого не люблю. Даже если у меня были к комуто не очень определенные чувства, я умела уверить себя в том, что я его люблю. И всех, с кем я спала, я любила. За исключением первых трех. А порой мне кажется, что отдаться я могу человеку просто за красивые слова. Вот недавно совсем… Я была на свадьбе. И там был один молодой человек… "А у меня было платье с большим таким декольте, и вся моя грудь была украшена блестками - такими маленькими, они блестели. И мы с ним танцевали, он говорит: Можно, я поцелую твою грудь? Я говорю: Ты что! Здесь много людей! А он: Ну пожалуйста! Я: Ладно, так и быть… И вот он целует и говорит:
- Боже, у меня такое чувство, как будто я поцеловал звездное небо! От этих слов у меня даже голова закружилась. Нет, на самом деле. Он сказал это так красиво, нежно - у меня аж дыхание перехватило. Я думаю: Боже, до чего потрясающий мальчик, какой милый, хороший! Хм… Я была счастлива до умопомрачения…Пока я диктовала вам эту кассету, я нашла стих, который написал мне один парень. Я хочу вам его прочесть. Называется «Я другой». Когда мы с тобою расстанемся, Тебе будет плохо одной. Опять - разочарование. Я думала: он - другой. Другой, не такой, как те, Что были уже со мной. А он оказался таким же, Что были уже со мной. Мне тоже будет нерадостно, И чувство вины пред тобой. Мне стыдно за то, что ты думала, Ты думала, я - другой. Подумаешь ты: «Я игрушкой ' Была в его грязных руках». А знаешь, что ты была первой? Первой в моих мечтах. Когда еще нет грязных мыслей И все светло, словно сад. Наверно, забыла, не помнишь, А я был в саду так рад! Я делал все робко, несмело. Боялся обидеть тебя. Ты, может быть, чтото хотела, А я - я не понял тебя. Я знаю, что я твой не первый. Их было… быльем до меня! Любил я, как мог, и поверь мне: Я не хотел тебе зла. Теперь вот подумай, а надо ль В ответ говорить: «Не люблю»? Подумала, да? И знай же, Что я тебя очень люблю. Вот такой замечательный стих написал мне один молодой человек. На самом деле это не я, а он был игрушкой в моих руках. Но мне так понравились эти строчки: «Я знаю, что я твой не первый. Их было…» - три точки тут стоят, а потом: «Любил я, как мог, и поверь мне: я не хотел тебе зла». Я считаю, что это потрясающее стихотворение. Потому что мне… да, мне нужны такие стихи, такие строчки, «любовь до гроба» и тому подобное. Я как бы сама себе придумала, что я должна пройти по парням, собирая в ларец их сердечки. Меня это забавляло, развлекало, и в какойто степени я, наверное, мстила. Мстила за себя. Хотя я не считаю себя злопамятным человеком. Сделай мне добро, и я всегда отплачу добром, я никогда в жизни не сделаю человеку больно или плохо. Хотя… я же отомстила очень жестоко той девчонке, которая неудачно сказала мне чтото. Вы помните, да? Порой мне кажется, что я никогда бы не стала такой жестокой и агрессивной, если бы в тринадцать лет не произошло со мной той ужасной истории. И я постоянно пытаюсь подавить в себе это чувство агрессии. Но не всегда могу. Знаете, некоторые ребята даже говорили мне, что у меня нет сердца. Потому что никто из них никогда не видел, как я плачу. Один мальчик мне сказал:
- Мы же с тобой поссорились. Почему ты не заплакала? Раз ты не плачешь, значит, тебе все равно, ты не переживаешь. Я говорю: Плакать? Еще чего! Он говорит: Значит, тебе плевать на наши отношения! Хм, мне стало так смешно! А многие молодые люди, и в частности Миша мой и Марат, говорили, когда мне было еще тринадцатьчетырнадцать лет:
- Тебе всего лишь тринадцать лет, а ты такая сладкая! Что же из тебя будет в двадцать лет? Меня этот вопрос тоже очень интересовал. Было интересно вообразить, что будет, когда мне исполнится двадцать, двадцать пять. Любопытно, не правда ли? Мое счастье, я считала, заключается именно в том, что я ни к одному человеку сильно не привязываюсь. Говорят, Лев - это единственный знак, который спокойно уходит от своего партнера. Забывает его и никогда не оглядывается назад, не вспоминает ничего. Я, правда, помню всех своих любимых. Но чтобы жалеть о комто - нет, у меня этого нет вообще. Когда я в постели с… не важно с кем, я испытываю удовольствие не от того, что мне хорошо, а от того, что хорошо моему партнеру. Ему хорошо со мной! Это просто возносит меня на какойто пьедестал! Я знаю, что в эту секунду я ему нужна до такой степени, что если я в этот миг испарюсь, то он просто умрет! Ему ни с кем не будет так хорошо, как со мной. И вот эти мгновения они незабываемы. Но при всем этом тут есть одна подробность. Дело в том, что когда я вступаю с мужчиной в близкие отношения - не важно с кем, даже с самым любимым, даже с Петром, - и вот у нас уже все замечательно: ласки, поцелуи, объятия, и я уже возбуждена до такой степени, что сама его хочу, сама готова на него наброситься, - и всетаки в тот миг, когда он в меня входит, в этот миг я вся зажимаюсь, каменею и испытываю такую же боль, как тогда, на том чердаке, в тринадцать лет. И все мои чувства уплывают. И только потом, когда я усилием воли заставляю себя расслабиться и говорю себе: «Что ты, Настенька, это же не чердак, это по любви», - только тогда какието ощущения ко мне возвращаются. Но - все, я уже не чувствую радости, у меня уже нет того вдохновения и забве