— Ребекка, сейчас же открой! Больше ничто никогда не разделит нас, — прорычал Брай, барабаня кулаками в дверь.
Мое детское поведение перешло на новый уровень, и я сгримасничала, шепотом передразнивая его слова.
Стук стих, и на миг мне показалось, что Брай сдался.
— Динь, пожалуйста, открой. А если ты поскользнешься в душе? С запертой дверью я не смогу быстро до тебя добраться. Подумай о своей безопасности, о безопасности ребенка. Ты ушибла голову, она закружится, ты упадешь.
Нежная просьба расплавила мое сердце, и я бережно потерла ладонью живот. Я отперла замок, и Брай открыл дверь, но войти не пытался. Он осмотрел меня с нечитаемым выражением лица. Тогда я поняла, каким растрепанным выглядел Брай.
Он всегда был сосредоточенным и пускай не утратил своей красоты, сейчас казался измученным. Судя по темным кругам под глазами, Брай не спал несколько дней. И не брился. Похоже, он похудел и ложился в кровать одетым. Брай был изможден.
Для меня он оставался самым красивым мужчиной на свете. Ужасно с моей стороны, но я не могла не надеяться, что мучился Брай из-за меня. Что от тоски по мне жизнь стала для него невыносимой. Что не я одна страдала в разлуке.
Не в силах находиться вдали от него, я неосознанно подошла к двери. Потянувшись, я прижала ладонь к щеке Брая и большим пальцем погладила его взъерошенную бороду. Он зажмурился и прижался к моей руке, будто контакт его успокаивал.
— Брай, — прошептала я, продолжая гладить его большим пальцем. — Я тебя люблю. Я сожалею, что сбежала, и сейчас не пытаюсь тебя оттолкнуть.
Он открыл глаза и немного расслабился. Мы впервые признались в любви, и момент был особенным для нас обоих. Я боялась озвучивать повисшие между нами слова, но в то же время мы были предельно честны друг с другом.
Брай всегда просчитывал возможные исходы любой ситуации, и я видела, что он отказывался отходить от меня даже на мгновение.
— Просто дай мне принять душ. Я не мылась несколько дней и почувствую себя лучше. Я хочу быть чистой, чтобы доктору было приятнее меня осматривать, — поскольку Брай все еще колебался, я добавила: — Я оставлю дверь открытой.
Похоже, я все-таки его убедила, и он кивнул. Я опустила руку, но Брай схватил ее, поднес ко рту и нежно поцеловал в ладонь. От простого прикосновения его губ все мое тело охватило пламенем, не вспыхивавшим с нашей последней близости.
— Хорошо, Динь, — согласился Брай и, отпустив меня, попятился.
Я стянула с себя футболку, радуясь возможности наконец-то от нее избавиться. Сняв трусы, я невыносимо захотела сжечь как их, так и ее. Когда я обернулась, Брая по-прежнему стоял в дверях и смотрел на мой живот. На его лице расплылась улыбка, придававшая ему ребяческий вид.
Раздался дверной звонок. Пришла врач, но Брай не шелохнулся, будто и не думал ее встретить.
— Брай? — неуверенно спросила я, гадая, собирался ли он впустить врача.
Брай посмотрел сначала на дверь, затем на меня, словно разрывался между желанием остаться со мной и необходимостью встретить доктора.
— Все будет хорошо, обещаю, — заверила я, но он продолжал стоять на месте. Дверной звонок затрезвонил снова. — Любимый, я скоро к тебе присоединюсь, ладно? Я здесь и никуда не денусь.
От ласкового обращения Брай еще немного расслабился, видимо, уверившись, что я никуда не уйду.
— Я не смогу ускользнуть незаметно, Брай. Я ведь не настоящая фея, чтобы вылететь в окно, — пошутила я, но он не веселился.
Брай помрачнел, и я тут же заскучала по его мальчишеской улыбке, которой любовалась несколько секунд назад. Я отругала себя за глупую шутку и за попытку поднять ему настроение.
— Нет, ты никуда не улетишь, Ребекка. Считай, тебе подрезали крылья, — прорычал он и выскочил из ванной. В его словах сквозило темное обещание. Мне хотелось остаться с Браем, но не жить в клетке. Чем больше времени я проводила здесь, тем острее чувствовала, как на меня давят стены.
Временами я не знала, кто такой Брай. Девственник в тридцать два, носил оружие со знанием дела, и его компания стоила черте сколько. Несмотря на все вышеперечисленное, я по-прежнему его любила. Возможно, жизнь в клетке была не так уж плоха, но мое смирение немного тревожило.
Отринув дурные мысли, я зашла в душ и вымылась так тщательно, что чуть не содрала кожу. Мне хотелось стереть с себя все следы Нико до последнего.
Нужно было просто делать шаг за шагом. И я опережала себя минимум на десять. Стоило поволноваться хотя бы о том, чем закончится сегодняшний день. Взяв шампунь, я заметила, что бутылка была моей. Через стеклянную стенку душевой я осмотрела ванную и увидела множество своих вещей, купленных Браем за время нашей совместной жизни. Все они были нетронуты. Тогда я заметила на тумбочке новые упаковки краски для волос и улыбнулась тому, как яркие коробки контрастировали с белым кафелем. Я перекрасилась для благотворительного мероприятия, чтобы оправдать ожидания Брая. После расставания мне было горько, и вскоре я вернула волосам былые оттенки. Если он купил краску, значит, они ему нравились. Или я неправильно все поняла? Упаковки стояли так, словно ждали моего возвращения, но ведь Брай мог купить их для кого-то другого.
Моя ревность вспыхнула с новой силой. Меня не было три месяца, вдруг Брай пошел дальше? Вдруг он полюбил секс и спешил наверстать упущенное? Я до сих пор не понимала, почему он был девственником. Одно я знала наверняка — если он хотел, чтобы я осталась, ему предстояло ответить на некоторые мои вопросы.
Я рассмеялась своим мыслям. Да кого я разыгрывала? У меня не было выбора, кроме как остаться. Я не забыла комментарий о подрезанных крыльях и жила бы где угодно, лишь бы мы с малышом были в безопасности как можно дальше от Нико.
Смыв шампунь, я выключила душ и вытерла волосы. Розовые и фиолетовые капли запятнали белоснежное пушистое полотенце, вызвав у меня улыбку. Моя одежда по-прежнему висела рядом с вещами Брая, но подумав, что ее мог носить кто-то другой, я взяла его халат. Одевшись и расчесавшись, я быстро почистила зубы и вернулась в спальню.
Брай вышагивал возле кровати как тигр. На пороге спальни стояла женщина, явно чувствовавшая себя неловко.
— Привет, — смущенно начала я, поскольку никто из них ничего не сказал. В комнате витало напряжение, и я не знала, что думать.
— Давайте пройдем в гостиную, — тихо предложил Брай, конечно, не вытерпев в своем личном пространстве нового человека.
Я знала о многих его пунктиках, в том числе и об этом. Если я хотела, чтобы все чувствовали себя комфортно, для начала должна была разрядить обстановку.
— Конечно. Веди нас, — сказала я. Заметно расслабившись, Брай взял меня за руку, и вместе мы показали врачу гостиную.
— Ребекка, полагаю, — начала миниатюрная женщина, протянув руку и осторожно пожав мою ладонь. Она не выглядела достаточно взрослой для доктора, с волнистыми рыжими волосами длиной до плеч и большими невинными зелеными глазами. Либо Брай пугал ее, либо у них была своя история. Женщина взглянула на него, и когда выгнула брови, я тоже повернула голову. Он снова принялся вышагивать, но выглядел уже не таким напряженным.
— Да, но, пожалуйста, зовите меня Бэкс, — сказала я, отпустив ее руку.
— Я доктор Грандж, хотя вы можете звать меня Самантой. Я педиатр, поэтому большинство моих пациентов все равно называют меня по имени. Несколько раз я пересекалась с Браем, но не знала, что он живет не один. Жаль, что мы не познакомились при других обстоятельствах, но давайте посмотрим, чем я могу вам помочь, — Саманта мягко улыбнулась мне, и я почувствовала себя немного непринужденнее.
Когда я кивнула, она продолжила.
— Хорошо, Бэкс, почему бы вам не присесть на диван и не рассказать, что случилось, — предложила Саманта, сев на журнальный столик напротив.
Я выложила ей урезанную и отполированную версию того, почему ударилась головой об автомобильную дверь и последние несколько дней почти не ела. При упоминании некоторых деталей Брай перестал шагать и подошел к нам. Он сел рядом со мной, но словно ему было мало, втиснулся позади меня и крепко прижал к себе. Растворившись в замечательных ощущениях, я позволила себе прильнуть к нему.
Доктор посмотрела на него поверх моей головы и слабо улыбнулась. Осмотрев меня, она достала медицинскую сумку и взяла кровь на анализ.
— Сейчас голова не болит? Как общее самочувствие? Головные боли или головокружение?
— Со вчерашнего дня нет. Меня часто тошнит, но я не знаю, дело в голове или в ребенке, — я рассеянно потерла живот, что уже вошло у меня в привычку.
— В ребенке? — переспросила Саманта, потянувшись к моему животу. Брай позади меня напрягся. Должно быть, она тоже это заметила, поскольку отдернула руку и примирительно улыбнулась. — Извините, я не подумала. Как педиатру, мне всегда мало детей.
— Нет, Саманта, все в порядке. Сегодня вечером я немного на взводе, прошу прощения.
Кивнув, Саманта тряхнула рыжими кудрями и начала собирать свою сумку.
— Похоже, у вас все отлично, но лучше подстраховаться и отправить кровь на анализ. Просто скажите, в каком центре акушерства и гинекологии вы наблюдаетесь, и я отправлю туда результаты осмотра. Советую вам завтра посетить своего доктора и постараюсь, чтобы результаты анализов были уже у него.
— Я нигде не наблюдаюсь, — я замолкла, смущенная тем, что на немалом сроке до сих пор не посетила врача. Я покупала в аптеке витамины, но на этом все.
Брай нежно поцеловал меня в шею.
— Доктор Лили Лонг, — выдохнул он в мою кожу.
— Я догадывалась, что вы выберете ее, — рассмеявшись, Саманта встала. — Для вас, Брай, только самое лучшее.
— Я рад, что вы одобряете, — сказал он, прежде чем подняться с дивана.
— Если не ее, я бы порекомендовала доктора Томаса. Он известен тем, что…
Брай прервал доктора рычанием, и она снова рассмеялась. От улыбки на щеках Саманты появились ямочки, делавшие ее еще милее. Скорее всего, я выглядела выскочившей из ада и на фоне бушующих гормонов сходила с ума от ревности.