ади, вся взмокшая и покрытая слоем пыли толщиной в палец.
Темп ходьбы, заданный бывшим рилиндаром, не способствовал особой разговорчивости, да и не хотелось лишний раз открывать рот. Рано поутру Джона сходила посмотреть на обвал, который они с Джэйффом устроили, и зрелище поразило ее до глубины души. Кто бы мог подумать, что объединенная сила Земной и Огненного может обрушить половину горы. Впрочем, Элир не выглядел счастливым. Во-первых, таких лагерей на Шанте еще штук десять или даже пятнадцать, а значит, их ночной вклад в дело спасения шуриа минимален. А во-вторых, было еще кое-что, глодавшее рилиндара изнутри. Вчера они беседу вели не только о способах завоевания благосклонности ролфиек.
– Мы перестали быть народом, Джойана, – с горечью сказал Джэйфф. – Мы распались на тысячи мужчин и женщин, которых объединяет только Проклятье Сигрейн. Вслушайся, наша единственная общность – это Внезапная Смерть. Как тебе? Нравится? Мне – нет. Но я понимаю, почему так произошло. Ведь в миг Порога каждый только наедине с ночью и смертью, и ничто не спасет. Ни личное мужество, ни доблесть, ни мудрость, ни объятия возлюбленного, ни дружеская рука, ни материнская забота, ни долг родителя. Ни-че-го! Каждый шуриа всегда один. Всегда, Джойана. И каждый сам по себе и сам за себя.
И ничего тут не возразишь. Он прав. Они такие все поголовно. Этот жестокий миг перед рассветом, когда душа беззащитна и бесконечно одинока, быстро превращает в закоренелого эгоиста.
– Они, – Джэйфф махнул рукой в сторону их стоянки, где осталась Грэйн. – Они отняли у нас только землю. Нашу гордость, нашу честь и единство мы потеряли сами. Выронили из рук, едва к горлу приставили лезвие, как сегодняшний дезертир – свою саблю. Наши женщины ушли к завоевателям, чтобы избавить своих детей от участи проклятого. Не всех, но хотя бы некоторых. Наши мужчины отправились каждый своей дорогой в поисках донджеты. И никто, ни разу не попытался найти спасение не только для себя одного.
– Думаешь, это возможно… спасти всех… всех шуриа?
Джэйфф злобно оскалился.
– А ты хотела бы спасти господина Тиглата? А шуриа, которые примкнули к чори? Или того ублюдка, который спокойно глядел, как убивают сородичей? Или ты веришь, что для них существуют оправдания?
– Или Яльдана Нимрэйда, – буркнула Джона.
– Кто это?
– Капитан «Ускользающего», на котором мы плыли.
– Так это он… обидел Грэйн? – спросил Элир.
Одна только Шиларджи знает, как он догадался о случившемся на борту «Ускользающего».
– И он тоже шуриа, – подтвердила Джона. – Шаман, сильный шаман, обученный и посвященный.
В сущности, она уже не сомневалась, что у Нимрэйда изначально была душа насильника и рабовладельца, раз он так жестоко обращался со своим кораблем. Корвет предпочел гибель власти шуриа.
– Значит, она права – мы все виноваты, каждый по-своему, – рыкнул бывший воин «Рилинды» и отвернулся. – И я, если уж на то пошло, не только долгожитель, но и самый виноватый.
– Но ты не прошел мимо Грэйн и спас меня.
– Три дня назад – да, а пять веков назад – убил бы и ее и тебя. Ее за то, что ролфи, тебя – за то, что полукровка, – спокойно объяснил Элир. – Все изменилось, мы все меняемся, Джойана. Только это и внушает надежду.
И отчего-то Джоне захотелось по-матерински прижать его голову к груди и погладить по волосам. Чтобы его надежда стала хоть на миг уверенностью. Для всех. Но она не посмела жалеть великого, без всякого сомнения, великого воина, а всего лишь коснулась его плеча, прохладной гладкой кожи и сказала первое, что пришло в голову:
– А может, потому он и называется Порогом, что мы должны преодолеть его, шагнув выше и дальше?
Мужчина вздохнул, так тяжело-тяжело, словно на его плечах лежал весь мир, и поцеловал Джонин мизинчик. И ничего не ответил.
Впрочем, вчера они с Джэйффом о многом успели поговорить. Благо торопиться было некуда. О нынешнем Синтафе, о Раммане и Идгарде, о Янамари. Рилиндар словно сказку слушал и не мог вдоволь наслушаться…
– Стойте!
Элир остановился, предупреждающе поднял руку, прислушиваясь и разве только ушами не прядая. Потом свистнул по-птичьи, ему тут же ответили причудливой трелью.
– Это – свой.
И вправду, очень скоро им навстречу вышел шуриа. Низкий и щуплый, но жилистый мужчина в старой, многократно штопанной куртке синтафского стрелка. Разумеется, был он при ружье и пистолете и шел прямиком из форта Шила. С Джэйффом они обнялись как старые приятели, и рилиндар тут же рассказал о лагерях чори и их ближайших планах.
– Нужно оповестить всех наших, – озабоченно заявил знакомец Элира.
– И как можно быстрее, чтобы женщины и дети смогли уйти либо в горы, либо в форт.
– То-то эрн Тэлдрин будет рад.
– А что ему остается делать? – хмыкнул Джэйфф. – Пусть попробует не пустить.
Он без колебаний отдал обладателю синтафской куртки половину своих оружейных трофеев, включая боеприпас и порох.
– Раздашь женщинам. Пригодится.
– Я останусь в горах.
– Значит, встретимся после осады, – легкомысленно рассмеялся рилиндар.
Судя по всему, форт Шила обещал стать очень опасным местом уже в ближайшие дни. Но ролфийский форт – это первый шаг в сторону Ролэнси. Поэтому им придется рискнуть.
А Джона даже не знала, хочет ли она очутиться там, куда они идут. Вот если бы так дальше идти и идти без конца по едва приметной тропинке, то взбегающей вверх, то несущейся вниз. По колено в цветущих травах…
«Шанта, Шанта, ты заманиваешь меня в свои сети? Ты хочешь, чтобы я навек потеряла покой и однажды вернулась сюда навсегда?»
«А ты и вернешься, только не навсегда», – вздохнул над ухом теплый ветер.
Жаркое марево трепетало над пологими лесистыми склонами гор острова Шанта, под ногами хрустели осыпающиеся камушки тропы, и всюду, насколько хватало глаз, землю устилал сплошной ковер молодой зелени. Юные стрелки пышных папоротников, сладко пахнущие цветы волчьей ягоды на еще голых ветках, клейкие листочки берез и пушистые иголочки можжевельника. И необъятные черничники.
И столбики мошкары над двумя запаленными, словно уставшие кобылицы, женщинами. Рилиндара насекомые отчего-то игнорировали. Возможно, просто находили невкусным?
Грэйн отерла горячий лоб предплечьем и недовольно повела носом, раздраженная собственным запахом. Горные речки шустры и холодны, и купание в них сродни подвигу, однако эрне Кэдвен к подвигам не привыкать. Это по лесам Синтафа можно было бегать, не слишком заботясь о том, какие ароматы источает твое тело, но здесь, в предгорьях Шанты, вопрос личной гигиены ролфийку отчего-то стал занимать гораздо больше. Постоянная ходьба, а потом еще и бой… хм… скорее, резня, а потом – как-то вскользь прошедший, практически не замеченный ею обвал… День жаркий, мушкет тяжелый. Пора купаться!
Безрукавку и верхнюю рубаху Грэйн сняла еще поутру, прекрасно понимая, что замерзнуть не придется, но даже в тонкой исподней рубашке – единственной, не считая бриджей и сапог, детали ролфийской формы, уцелевшей после всех приключений, – она обливалась потом. Счастье, что хотя бы сапоги и не думали пока разваливаться. Пошив их обошелся прапорщику эрн-Кэдвен в двухмесячное жалованье, но она ничуть не жалела. Сапоги того стоили, пережив и синтафские бега, и кораблекрушение, и близкое знакомство с горными тропками острова Тэлэйт, или, если угодно, Шанты.
Разумеется, учитывая физически не способную поддерживать походный темп Джойн, шли они совсем не быстро. Но это-то как раз и было не слишком хорошо. Грэйн с гораздо большей легкостью прибавила бы шагу, да еще и разбавила его перебежками на участках спуска, размеренное же передвижение с постоянной скоростью выматывало ее сильнее. Не настолько, чтоб запросить привала, конечно. С другой стороны, путь обходился без разговоров.
Но все-таки, когда, поднявшись на гребень… не гора это уже была, а пожалуй, холм! – на гребень холма, ролфи разглядела внизу синий высверк шумной быстрой речки, ноги возжелали бега просто нестерпимо. Бега вниз по склону, а потом – брода, и лучше по пояс! А затем – хоть сутки еще идти без остановок, лишь бы умыться и окунуться немедленно, сейчас!..
– Горма, – махнул вниз Элир. – Перейдем на ту сторону, перевалим через тот холм – и дальше дорога к форту уже прямая.
– О! – выдохнула Грэйн, прикидывая расстояние. – Брод есть?
– Выше по течению – есть, – он покачал головой. – Но весной там тебе по пояс будет, а Джойана и вовсе не сможет перебраться без помощи.
– И оружие наверняка намочим, – с сожалением кивнула эрна Кэдвен. – Но как-то же ее переходят.
– Прямо под нами есть переправа. Но это отнюдь не мост. Как у тебя с равновесием, хёлаэнайя?
– Терпимо, – поморщилась Грэйн. – Не подвели бы сапоги, – она присела на камень и подняла ногу, чтоб осмотреть подметку. – Похоже, выдержат. И главное – чтоб Джойн смогла там пройти. Впрочем, у тебя же есть веревка! Можно навесить «перила»… А сколько осталось до форта?
– Тебе в лайгах, ролфи, или по времени? – рилиндар фыркнул. – Сегодня не дойдем.
– Жаль, – эрна Кэдвен обеспокоенно огляделась. – Ваш остров прекрасен, конечно, и в иные времена я бы бродила здесь хоть год, но грядущую резню хочется встретить за высокими и крепкими стенами, а не посреди чистого поля. Постреливать с бастиона, если придется, и предварительно заперев Джойн в самый глубокий и надежный подвал. Но не дойдем так не дойдем… Вниз?
Он кивнул и жестом велел женщинам идти первыми. Грэйн вдохнула веющий от реки холодный и свежий поток воздуха, улыбнулась и резво устремилась вперед, на шум бегущей по камням воды.
Никогда прежде эрне Кэдвен не доводилось видеть столько оттенков синего за раз. Цвет потрясающе чистый, волшебный, прямо-таки кристальный, какой бывает только у воды, стремительно текущей с вершин самых высоких гор, рожденной среди самых чистых снегов. Она и холодна была, словно вечный лед, и голос ее был звонок и опасен. Радость и вольность, и бешеное веселье в пляске по гладко обточенным камням. Река без слов пела о собственной свободе и юности, и Грэйн едва удержалась, чтоб не ответить ей таким же радостным возгласом. Ролфи усмехнулась своему порыву. Дожила! Вот что значит – провести слишком много времени бок о бок с шуриа! Уже и с речкой тянет поговорить, так, эрна Кэдвен? Еще немного – и пойдем беседовать с деревьями. Когти Локки!