Широко распахнув глаза, я резко села, еще сильнее прижимая покрывало — единственное укрытие голого тела.
Дракон сидел напротив кровати, удобно устроившись на стуле. Забросил лодыжку на колено и лениво меня рассматривал. В дымчатых глазах не было интереса, скорее нетерпение с легкой тенью раздражения, делающих тяжелый взгляд еще невыносимее.
— Повелитель, — в знак приветствия склонила голову. — Что вы здесь делаете?
— Жду, когда ты проснешься, разумеется. Но ты не торопилась, судя по твоему виду, отлично проведя ночь.
Легкий укор жгучей краснотой отозвался в щеках, и я поджала под себя ноги, желая сделаться еще меньше и незаметнее.
— Время тепла закончилось, Ханнари Ширин, — не дождавшись от меня ничего вразумительного, протянул он. — И если ты не изменила своему решению, тебе нужно покинуть драконью гору.
— Да, конечно. Мне нужно несколько минут, чтобы собраться. А…
— Где Рейвен с Драйком? — прочитав мой вопросительный взгляд по-своему, спросил дракон. — Драйка я отослал, не хотел наблюдать за слезными сценами. А Рейвена я не видел, уж извини, маленький огонек.
Значит, не вернулся…
Обмотавшись покрывалом, как тогой, я сползла с постели и босиком направилась к своим скромным пожиткам, все это время стоявших кучкой у стены. Там нашлось привычное платье, от которого я, как бы иронично это ни звучала, успела отвыкнуть, день за днем облачаясь в предложенные драконами наряды.
Спрятавшись в купальне, привела себя в порядок, умылась, расчесала волосы и вернулась к повелителю, который по-хозяйски забрасывал себе на плечи тюки с моими вещами.
— Скажешь, куда отнести.
— Да, собственно, некуда, — промямлила я. — Хотя леди Панагор могла бы принять их. Она живет у площади с фонтанами, над книжной лавкой.
— Ясно. Готова?
Оглядев печальным взглядом дом Рейвена, я вспомнила про чернильницу и блокнот, которые оставила на чудесном балкончике, думая, что еще вернусь к письму, пока буду здесь.
— Секунду.
Спрятавшись за воздушными шторами, сразу же увидела маленькую медную вещицу, собирая ее в ладонь и пряча в карман.
Невольно глаза поднялись, последний раз обозревая великолепный пейзаж с такой высоты, и сжавшееся сердце в груди громко стукнуло — словно в последний раз, прежде чем навеки замолчать.
Я не забуду. Да и они не забудут тоже.
Решительно распахнув тетрадные листы, безжалостно вырвала последние несколько страниц, сгибая пополам и пряча от ветра под тяжелым цветочным горшком.
Я писала рассказ о них. Не для чужих глаз, для своих, и только, но то, что произошло за эти семь дней, должно было остаться на драконьей горе, не спускаясь с той высоты, на которую они меня подняли.
Так будет правильнее.
— Ханнари Ширин! Ты еще долго?
— Иду!
Последний раз взглянув на шуршащие на легком ветру страницы, мысленно попрощалась, зная, что Тайрос увидит их, прочтет и примет мое прощание таким, каким я его написала. Узнает, какими я их видела на самом деле, и простит за то, что ушла.
Вернувшись в комнату, подошла к дракону, нетерпеливо стучавшему ногой, и позволила обхватить себя за талию, слыша, как за спиной распахнулись огромные крылья.
— Много десятилетий не был в городе, — поделился он. — Не уверен, что точно помню расположение улиц.
— Простите меня за дерзость, но разве повелителю не положено знать о своих владениях все? — покрепче вцепившись в серый строгий костюм, судорожно напрягла мышцы перед очередным броском в свободный полет.
— Не прощу. Ни за дерзость, ни за то, что отвергла моих лучших сынов, — сурово ответил он, шагая вперед и подтягивая меня к обрыву. — Хоть и разожгла огонь, воспользовавшись своим положением.
— Не вы ли… А-а-а! — Вжавшись в стальное тело, громко заверещала, пока повелитель не поймал поток, плавно скользя в воздухе. — Не вы ли говорили мне им наслаждаться?!
— Я был уверен, что это поможет тебе определиться, глупый огонек. Но я бываю неправ, а ты оказалась упрямее вепря. Неужели так сложно — взять и выбрать?!
— Сложно! Невозможно! — орала я, пытаясь перекричать встречный ветер, путавшийся в волосах. — Сделай я это, то в любом случае винила бы себя за ошибку! Потому что между ними любой выбор будет неверным! Они оба…
— Твои? — поймав мою паузу, дракон повернул лицо ко мне, ядовито сверкнув глазами. — Потому что сердце, разделившееся на двое, никогда бы не срослось, кровоточа открытой раной? Так ведь, Ханнари Ширин, женщина драконов?!
Передернув плечами, не посмела отвернуться, гордо задрав подбородок.
Да, я такая.
Я стала их женщиной, и если бы было позволено, осталась бы ею так надолго, сколько отмерила мне жизнь. Не стеснялась бы, не таилась, неся свою любовь уверенно сквозь года.
Да, я женщина драконов. Их пламя и свет. И даже суровый взгляд повелителя не способен был этого изменить.
— Какая же ты упрямая, — рыкнул он. — Невозможная, невыносимая гордячка.
— Приятно слышать, — фыркнула в ответ, обиженно отворачиваясь.
— Если решишь передумать насчет отъезда, то смею тебя предупредить — даже не надейся встречаться с ними на нейтральной территории. Я не позволю своим воинам жить среди людей.
— Даже не сомневалась! Знаете, повелитель, у вас удивительно черствое сердце для того, у кого тоже есть огонь! Посмотрела бы я на вас, попробуй кто-то ее отнять! — Рука на талии сжалась, принося боль застонавшим от давления ребрам. — Можете отпустить меня в Лиловом переулке, мне нужно кое-куда зайти!
— О, с радостью!
— Взаимно.
Разругавшись с повелителем, я сделала свои выводы, а он, казалось, — свои, судя по тяжело надвинутым на глаза бровям и капризно поджатым губам.
Медленно приземлившись в начале улицы, он, даже не попрощавшись, взмыл в воздух с моими вещами, устремившись в сторону площади фонтанов с крайне раздраженным видом.
Ну и пусть!
Еще не хватало гнуть спину перед этим нахалом, пытавшимся шантажом и угрозами склонить меня к выбору. Еще и отчитал, как малое дитя!
Попутного ветра ему… в одно место!
Глава 45
— Да, можно еще вон ту сумку! — указав пальцем на добротный мешок с ручками, положила на прилавок несколько монет. — Благодарю.
— Хорошего дня вам госпожа! — весело ответил торговец, собирая плату пухлой ладошкой. — И доброго пути!
— Еще раз спасибо.
Собрав покупки, покинула неприметную лавочку и неторопливо побрела вдоль улицы, решив никуда не спешить.
В порт я еще успею, госпожа Панагор явно меня дождется, сопроводив разговор своими замечательными булочками, а последние рассказы и письмо редактору я уже подготовила, пока сидела на лавочке и жевала купленное яблоко.
Не так уж и много у меня дел перед отъездом. Даже как-то грустно от этой мысли.
Прожив в Дрианише всю жизнь, мне, по сути, даже не с кем было проститься!..
Не обзаведясь прочными связями или обязательствами, я прожила в своих выдуманных историях всю жизнь, глупо, по-детски веря в сказку, которая все-таки меня настигла.
Да, без хорошего конца, которого желаешь своим героям, но она все же случилась, даря мне воспоминания, цена которым — мое разбитое сердце.
За все нужно платить.
За нелегкими думами добралась до крыльца маленького домика, на дверях которого висела большая вывеска, привлекая внимание. Поднявшись по ступеням, вежливо постучалась, дождалась ответа и вошла, окунаясь в прохладу помещения.
— Вы к кому? — строгая женщина-секретарь отложила свое перо и выразительно на меня посмотрела, ожидая ответа.
— Доброго дня, госпожа. Не подскажете, где я могу найти господина Ноэзло?
— По какому вопросу?
— Понимаете, — я шагнула ближе к ее рабочему столу и принялась рыться в сумке. — Моя колонка выходила в вашем «Вестнике». Вот, Танцующая Лилия, — выложив перед ней два конверта с рассказами и третий — с письмом-извинением, вежливо улыбнулась. — Просто я уезжаю и хотела бы предупредить, что текстов больше не будет.
— Танцующая Лилия? — женщина недоумевающе подняла брови, собрала цепкими пальцами бумаги и торопливо вскрывала конверты. — Я думала, это та старушка, что носила нам записи. Право слово, удивлена.
— Нет, эти моя подруга. Танцующая Лилия — это я. Я оставлю вам материал еще на несколько недель, но продолжить работу, увы, не смогу.
— Интересно, — она странно поджала губы и бросила на меня внимательный взгляд. — Но теперь хотя бы понятно.
— Что, простите?
— Что у нас заказали большой тираж вот этого, — она выдвинула ящик стола и, порывшись там, протянула мне толстую книжечку с серебристой лилией на обложке. — И послание от заказчика ну никак не вязалось у меня с вашей подругой. Даже зависть обуревала, что ее в таких годах может кто-то так страстно любить. Честно признаться, мне знатно полегчало.
— Не понимаю…
Взяв из ее рук книгу, открыла первые страницы и едва вздохнула, быстро скользя взглядом по строчкам.
«Миры нашей любимой — Танцующей в огне Лилии», — гласил заголовок, с которого начиналось трогательное письмо, составленное так, чтобы каждая читавшая могла представить себя на этом месте.
«Твои глаза полны любви, и как бы ты ни прятала их за дрожащими ресницами, мы видели ее и чувствовали. Занявшая все место в наших головах и душах, ты отогрела заплутавшие мысли, дав понять, что действительно важно.
А важна только ты.
Береги себя, наше сокровище.
Мы будем ждать тебя.
Всегда».
Губы вновь дрогнули, а выразительный голос женщины вырвал из бесконечного блуждания по строкам.
— Вас кто-то очень сильно любит, — продекламировала она, озвучивая мне свой вывод. — Вы уверены, что готовы их бросить?
— Простите, что? — горько усмехнувшись, прогнала с глаз влажную пелену, оборачиваясь на голос.
— Ну, очевидно же, что речь идет о НИХ, — она сделала на слове акцент, выразительно дернув бровью. — Так вот я и спрашиваю: вы уверены, что хотите расстаться с теми, кто прилюдно, по сути, признался вам в любви? Да, это несколько необычно, все-таки отношения чаще всего развиваются между парой, но я слишком давно работаю с текстами, чтобы не разглядеть в этом письме подлинные чувства и смелость их признать.