– Вы переехали. Повзрослели. Изменились. Но вы живы, и ваш путь еще не закончен. Отсюда вытекает следующая истина. Несмотря на то что вы бессмертны и в конечном итоге либо обретете покой в Элизиуме, либо вечные муки в Аиде, окончательная смерть все же существует. Избегайте, пожалуйста, вод реки Стикс – ее течение унесет вас туда, откуда нет дороги назад. Держитесь подальше от подземелий, в некоторых скрыты тайные тропы в Аид. И…
Селин широко улыбнулась.
– Не нарушайте правила министерства. Мы рады помочь вам преодолеть новую ступень на пути к Элизиуму. А теперь задавайте все свои вопросы.
При этом Селин посмотрела на меня (показалось, будто с некоторой опаской, но я вполне могла принять желаемое за действительное).
Пока я боролась с бушующими внутри эмоциями, народ заговорил одновременно. Оценив обстановку, Селин подняла руку и стала давать слово по очереди, начиная с задних рядов.
– Почему мы ничего не помним о прошлых жизнях? Как узнать, были ли они?
– Таковы законы нашей вселенной. Переход из магического мира в немагический сопровождается потерей памяти. Когда вы уходите отсюда на Землю, то начинаете все заново. Когда возвращаетесь с Земли, обладаете лишь воспоминаниями о последней жизни.
– Тогда странно говорить о бессмертии, – фыркнул какой-то парень с первого ряда. – Если я не помню, какие жизни прожил, это уже не я, а каждый раз новая личность.
– Стираются лишь воспоминания. Опыт остается. Вы никогда не задумывались, почему некоторые из вас боятся воды, а некоторые – высоты? Почему кто-то любит блондинов, а кто-то – партнеров старше себя? Почему одному нравится сладкое, а другому…
– Полусладкое, – фыркнул кто-то, и аудитория взорвалась нервным хохотом.
Селин вежливо улыбнулась. Но явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
– Вы – это не память о том, какую жизнь вы прожили. Вы – это набор качеств, эмоций, страхов. Снова и снова вы оказываетесь на Земле, снова и снова пытаетесь использовать свой предыдущий опыт и стать лучше. Но жизнь меняется, вы меняетесь, меняются обстоятельства. Наши миры – сложные организмы, находящиеся в симбиозе. Для этого и существует министерство: мы направляем души, помогаем им приобрести опыт, нужный для того, чтобы попасть в Элизиум и обрести вечное счастье.
Я как будто в секте. Надеюсь, сейчас нас не попросят раздеться и потрахаться в знак верности духовному гуру?
– А не проще ли прямо всем говорить, что от них требуется? Потому что пока отбор как-то не работает. Мы все стремительнее катимся к концу Земли и человечества.
– Это не прихоть Вельзевула, уважаемые студенты. Это законы, на которые мы не можем повлиять. Наши миры связаны, но каждый из них живет по своим правилам. Здесь мы бессмертны и обладаем памятью прошлой жизни. Там – уязвимы и живем в неведении. Здесь мы пытаемся сохранить оба мира и выстроить справедливое государство. Там – живем как умеем, проявляя истинную сущность. Худшие из нас отправляются в Аид. Лучшие – в Элизиум. Однажды настанет момент, когда восторжествует справедливость, таково слово Повелителя Вельзевула. И я рекомендую вам уяснить это раз и навсегда. Еще вопросы?
– От чего зависит внешность? – Миловидная блондинка с копной мелких кудряшек, отчаянно смущаясь, грызла карандаш. – Я видела ровесников и стариков, людей средних лет, почти подростков. Даже здесь, в этом классе, мы выглядим так, словно после школы дружно поступили в колледж. Но ведь люди умирают в разных возрастах.
– Мы стараемся подбирать группы по возрасту. Чтобы вы не чувствовали себя одинокими. Для этого же министерство назначило вам друзей, которые помогут разобраться во всем в начале пути.
– А дети? Где дети, они ведь тоже смертны?
Селин помрачнела. То ли не ожидала, что этот вопрос прозвучит, то ли надеялась, что никому не придет в голову его задать.
– Когда я сказала, что души бессмертны и смерть – лишь этап взросления, я… немного сгладила углы. К сожалению, для перехода в магический мир нужна энергия. Внутренняя сила, магия. Тем, кто умирает раньше определенного возраста, ее не хватает. Для них это действительно конец.
– И какой это возраст? – тихо спросила кудряшка.
– Девятнадцать лет и три месяца. Минимальный срок жизни, за который получится набрать нужное количество энергии.
Я стиснула зубы еще крепче, хотя казалось, крепче уже некуда. Надеюсь, здесь есть хорошие преставившиеся во цвете карьеры стоматологи, потому что один мне вскоре понадобится!
Меня не просто убила эта женщина.
Она сделала это в первый же возможный день.
Но для чего? Хотела, чтобы я оказалась здесь как можно скорее? Почему? Вряд ли Селин Сонг скажет. Но я все равно найду ответы.
– А близкие? – Парень в очках рядом со мной скрупулезно записывал все в тетрадь, и я украдкой скривилась. – Я могу найти бабушку и дедушку? Они должны быть где-то здесь.
– Это одно из основных правил министерства. Да и нашего мира в целом. Никаких родных. Никаких поисков. И никаких попыток связаться. Во время пребывания здесь вы можете встретить знакомых с Земли. Но лишь отдаленно. Кассира из супермаркета поблизости, плотника, чинившего вашу крышу, адвоката, представлявшего вас в суде. Не более. Попытки разыскать кого-то из родных приведут к отправке в Аид. Это очень серьезное нарушение.
А она хорошо знает мир Земли. Прямо как будто сама там побывала.
– Еще вопросы? Нет? Тогда оставлю вас познакомиться. Сегодня у вас будут вводные лекции по основным дисциплинам. А с завтрашнего дня начнете полноценно учиться. Если понадоблюсь – я у себя в кабинете на самом верху, поднимайтесь по лестнице и не ошибетесь. Удачи вам.
И когда она уже захлопнула папку, я подняла руку. Селин замерла, лишь длинные тонкие пальцы чуть подрагивали.
– Аида?
– Мы вспомним свою смерть?
Вопрос застал ее врасплох. Из-за пасмурной погоды за окном и тусклого освещения мне могло показаться, но она слегка побледнела.
– Обычно души не помнят, как умирали.
– Но можно вспомнить? Есть какие-то способы, ритуалы?
– Насколько мне известно, нет. Такие воспоминания не приводят ни к чему хорошему. Тебе не нужно травмировать себя.
– Но меня убили.
А вот теперь я увидела точно: едва заметно, тут же взяв себя в руки, Селин вздрогнула.
– Жаль, что тебе пришлось через это пройти. То, что ты не помнишь свой главный кошмар, – благо, Аида. Цени это.
– Но мой убийца на свободе, ведь так? Безнаказанный.
– Души, оборвавшие чужую жизнь, обречены отправиться в Аид.
– А если нет? Сейчас тот, кто это сделал, на свободе, ведь так? Дышит, чувствует, развивается. – Я повторила ее же слова. – Это несправедливо. У меня отняли шанс. Я могла многое сделать. Да, я была не очень хорошим человеком и поэтому сейчас сижу перед вами, но я могла измениться, мне было всего девятнадцать! Я не была злой, у меня был шанс заслужить Элизиум на Земле, а меня его лишили! И я должна забыть, не пытаться вспомнить и смириться?
Селин долго молчала. Так долго, что я почти решила, что победила в нашей маленькой словесной дуэли. Но чуда не случилось. Я всегда проигрывала.
– Ты плохо начала, Аида Даркблум. Ненависть и жажда мести – не те чувства, которые здесь поощряются. Научись с ними справляться. Или… – Она смерила меня насмешливым взглядом. – Хотя бы скрывать их. Всем хорошего дня.
Стуча каблуками так, словно на месте паркета Селин представляла меня, директриса вылетела из аудитории, с грохотом захлопнув дверь. Я все же ее задела.
Нет, а Самаэль был прав насчет меня. Из шести человек (или не совсем человек), с которыми я познакомилась в новом мире, двое меня ненавидят – и я от них не отстаю. А может, и трое: что думает Дарий, я так и не узнала. Еще двое точно тяготятся моим обществом. Остается только Вельзевул. Он единственный отнесся по-человечески, несмотря на то что человеком и не был.
Определенно успех.
Некоторое время мы все молчали. Кто-то осмысливал услышанное, кто-то флегматично и сонно смотрел в окно, кто-то, не стесняясь, положил голову на парту и засопел. Знакомиться никто не спешил. И я не стала.
Только блондинка с кудряшками лучилась неприличной энергией. Она несколько раз пробежалась по аудитории, а потом остановилась возле меня.
– Ты правда хочешь узнать, кто убил тебя?
Если бы меня кто-то спрашивал. Память услужливо, в нужный момент, подкинула весь спектр воспоминаний, вкупе с ощущениями и эмоциями. Теперь с этой информацией как-то придется жить.
– Было бы неплохо. Не люблю неизвестность. А ты предпочитаешь не помнить?
– А я знаю, что случилось. – Девушка улыбнулась немного виновато. – И не хочу подробностей. Мы с ребятами поехали на озеро. Среди них был парень, которого я просто обожала с первого класса. Он начал подкалывать, что я не умею плавать, и я решила доказать, что это не так.
– А ты умеешь плавать? – спросила я.
– Ну, я же здесь. Сама-то как думаешь?
Я рассмеялась. Кудряшка мне понравилась. На Земле у меня не было подруг, я понятия не имела, о чем можно говорить с девчонкой своего возраста. Но если вы обе умерли, темы находятся сами собой.
– Шарлотта Гринсбери. – Она протянула руку.
– Аида Даркблум.
– Что думаешь об этом месте?
Шарлотта уселась рядом.
– Странное. – Я пожала плечами. – Немного пугающее. Но интересное.
– Согласна. Я здесь уже месяц и до сих пор хожу с открытым ртом. Волшебный мир. Лучший из тех, о которых я думала.
– Ты живешь в общежитии? Как-нибудь можем пересечься.
– Нет, – Шарлотта слегка замялась, – у меня квартира в западной части города. Разрешили перебраться совсем недавно. Посчитали первые результаты на работе впечатляющими.
Значит, за месяц можно съехать из клоповника. Отличная новость, Шарлотта – определенно ценное знакомство.
– А где ты работаешь? – спросила я. – То есть понимаю, что в министерстве. Но пока не понимаю, что мы там будем делать. И какая здесь вообще бывает принудительная работа.