Шарлотта посмотрела с интересом и загадочно заулыбалась, но я поспешила ее разочаровать:
– Не может же глава министерства ударить в грязь лицом и профукать стажерку. Его собственные подчиненные на смех поднимут.
– Думаешь?
Мы подскочили, а Шарлотта еще и взвизгнула от неожиданности. Самаэль подкрался бесшумно.
– А может, у нас, как у машинистов поезда, за потерянного стажера компенсация и пара дней отпуска? Это все-таки стресс.
– Тогда приятно отдохнуть.
– Увы, – Самаэль притворно вздохнул, – не получится. Если тебя туда засосет, куда больший стресс будет у темных душ. Полезут на свет, как комары. И попросят политического убежища.
– Ой, как смешно! – скривилась я. – Чувство юмора у вас семейное.
– Не то слово, – усмехнулся Самаэль, а затем повернулся к Шарлотте: – А вы…
– Гринсбери. Шарлотта Гринсбери, проводник. Точнее, помощница. Работаю на Стиксе.
– Не слышал, но уверен, что справляетесь замечательно.
Шарлотта покраснела от смущения, а я почему-то испытала досаду. Мог бы и меня похвалить. Хотя я не справляюсь никак, я вообще сбежала с тренировки.
Может, мне и правда стоит поискать того, кто поможет смириться с тем, что отныне этот мир – мой дом. А когда время в нем подойдет к концу, Аида Даркблум исчезнет. И на ее место придет совершенно другая девушка (черт, я даже не знаю, девушка ли!). Да, с отголосками опыта Аиды, но другая. Не я. Я умру, хотя все вокруг будут считать это продолжением жизни.
Всю следующую пару мы изучали технику безопасности на наглядных примерах. Я бы назвала эту лекцию данью уважения человеческой тупости. Стражи погибали, на спор касаясь Предела, засыпая на посту, устраивая вечеринки и пьянки там, где устраивать их было не положено.
– Самоуверенность всегда приводит вас в Аид, – сказал Самаэль. – Как только вы смотрите на темную душу и чувствуете власть над ней, как только ощущаете превосходство. Как только превращаетесь в бога, владеющего чужой судьбой, вы уже в аду. Это ваш первый шаг. Свернуть и спастись не удалось никому.
На этой оптимистичной ноте нас отпустили дальше, на урок истории и физподготовку. А потом, когда Шарлотта снова унеслась к наставнику, меня поймал Харриет. Он вызвался проводить меня до рабочего места и даже галантно забрал сумку, чем немного растопил лед между нами – я все еще не доверяла навязанному другу.
– Ну что, как первые дни в колледже и в министерстве?
Как? Понаблюдала за дракой двух наследников Повелителя мертвых, каталась на коньках по замерзшей реке, получила странное приглашение на маскарад, о котором нельзя рассказывать, отсидела пары и жутко хочу есть. А еще вынашиваю план проникновения в архив, чтобы узнать о судьбе папы и, возможно, отыскать его.
– Нормально.
– Не слышу в голосе энтузиазма. Веселей, Аида! Это начало твоей новой жизни!
Вот только я не просила лишать меня старой. Но Селин Сонг почему-то решила, что вправе это сделать. И теперь вокруг меня развешена паутина лжи. Или лапша, что больше соответствует происходящему.
– Первые дни всегда непросто, – по-своему истолковал мое молчание Харриет. – Вот что, давай сегодня после работы развеемся. Сходим в бар, посидим, выпьем.
– Давай, заодно повеселишься с того, как мне по носу хлопнет дверью. Я вчера видела, как какого-то бедолагу не пустили поесть.
– Именно поэтому я предлагаю пойти со мной. Со мной тебя пустят. Соглашайся! Будет весело. Неподалеку есть бар, в нем все наши зависают после работы. Тебе надо вливаться в коллектив.
– Хорошо. Пойдем.
– Кстати, что у тебя такое тяжелое в сумке? Камень на случай встречи с Грейвом?
Еще один шутник.
– Коньки.
Себе я сказала, что надеюсь на замерзший Стикс снова, но на самом деле просто не хотела оставлять сокровище без присмотра. Вряд ли Харон согласится добыть мне еще одни. У него столько желаний не найдется.
– Ты напрасно цепляешься за прошлое, – покачал головой Харриет.
– Больше цепляться не за что.
Горгульи на входе привычно расступились. Показалось, одна из каменных статуй будто оскалилась в улыбке. Но когда я присмотрелась, каменное лицо было совершенно неподвижным.
Стражи в загробном опенспейсе снова не обратили на меня никакого внимания. То ли у них здесь новички не задерживались и коллектив не считал нужным знакомиться, то ли девчонок не жаловали, то ли Самаэль специально отбирал резюме душ-интровертов.
Пожав плечами, я села за свой стол и стала изучать карту.
Увы, но лист со схемой улиц и корпусов не дал ровным счетом никакого представления о том, как попасть в архив. Есть ли там охрана? Получится ли соврать что-нибудь убедительное? И где искать нужную информацию, если вдруг окажусь внутри. Какая там система? Каталог? Как хранятся данные? Этот мир не слишком-то похож на технологический, я до сих пор не видела ни транспорта, ни средств связи.
Кстати, о мире.
– Даркблум, зайди, – раздалось из кабинета Самаэля.
Несколько стражей с интересом на меня посмотрели.
– Переоденься в форму, – скомандовал наставник. – И захвати в буфете внизу немного воды.
– Зачем? Снова будешь швырять меня об пол?
– Ты можешь просто выполнять приказы?
– Если скажу «да», расскажешь, что будем делать?
– С каких пор мы перешли на «ты»?
– С тех самых, когда твой брат пытался меня убить, а ты назвал сестренкой, поваляв по полу. Что? Я умерла во цвете лет, более близких отношений с мужчинами у меня еще не было.
Показалось, Самаэль готов был что-нибудь в меня кинуть. Вообще, порой я думала, что бешу его едва ли не больше, чем Дэваля. Просто Самаэль взрослее и сдержаннее. И что же я так всех раздражаю? Это моя суперспособность, что ли?
– Мы пойдем к одной из прорех Предела. Чтобы ты своими глазами взглянула, с чем предстоит работать.
Я едва не подскочила от восторга. Пожалуй, стоило испугаться или занервничать, но я, к собственному удивлению, испытала приятное будоражащее предвкушение. Предел! Я снова увижу Предел!
Сама не знаю, почему мерцающая завеса так врезалась в память. И почему вдруг к ней нестерпимо потянуло. Но пока я ждала воду в буфете, едва ли не подпрыгивала от нетерпения.
Самаэль ждал у лестницы, но, к моему удивлению, повел не к выходу, а куда-то вниз, по многочисленным узким коридорам и старым лестницам.
– Аид – это только подземелья? – спросила я.
– Нет, в некоторых местах он захватывает и поверхность, но Предел защищает остальной мир.
– А откуда вы вообще знаете, как там все выглядит? Что души дезориентированы, что там темно и запутанно? Если никто оттуда не возвращается.
– Это закрытая информация, – ответил Самаэль.
– В смысле?
– В смысле, у нас тоже есть секретные документы, разведка и все такое. Эти вопросы целиком и полностью во власти Повелителя.
– Ага. Ладно, а что за пределами города? Ведь это место – не весь мир, так? Иначе он довольно грустный и крошечный.
– Юг – это Элизиум. Он закрыт Светлым Пределом. Завеса, защищающая райский уголок от тех, кто его недостоин. Север – безжизненные холодные земли, ничего интересного там нет. Мортрум находится в оптимальной зоне. Между нами, югом и севером – тысячи или даже десятки тысяч мелких городков. В основном в них селятся иные, однако иногда туда получают назначение и души. Твоя подруга работает на Стиксе, ей повезло, что нашелся наставник в черте города. В остальном ничего интересного там нет.
Выходит, общество разделено на две условные расы. Души – те, кто умеет переезжать (пусть и на время) в другие миры. Иные – те, кто этой способности лишен. Власть сейчас у иных, поэтому души пашут в надежде заработать место в раю, а иные… Иные рулят процессом.
– Почему образовываются прорехи?
– Мы не знаем. Истончается магия, может, это естественный процесс. Пока никто так и не понял.
Может, не стоит запечатывать всех магов? И тогда найдется какой-нибудь толковый, кто сможет разобраться? Жаль, никто не спрашивает моего мнения.
– Итак, Вельзевул спустился в ад лично сторожить Предел. Иные, приближенные к нему, решают судьбы душ. Души хранят Землю. Все?
– Да. Примерно так.
– А мне можно посмотреть остальной мир?
– Зачем?
– Не знаю. Интересно. На Земле люди в выходные выезжают на природу, к озерам, на море. В деревню или в кемпинг. Выбираются на пикник, чтобы отдохнуть от городской суеты. Посещают достопримечательности.
– Вот только наши достопримечательности, – хмыкнул Самаэль, открывая очередную дверь, ведущую в темный коридор, – в основном архитектурные. Наша природа скудна и однообразна. Невысокие деревья, мало кустарников, травы, совсем нет цветов. Единственная река, питающая земли, – Стикс. У нас нет морей и прекрасных озер, высоких гор, водопадов. Только города. Мортрум, город-замок. Виртрум – парящий город. Анимартрум – город на Стиксе. Ну и, пожалуй, Малум – мертвый город, единственный древний, сохранившийся до наших дней. Остальные даже не имеют названий. Ты сможешь посетить эти места, но прежде нужно себя зарекомендовать.
– Да, а не то городские ворота дадут мне по лбу, я поняла, – вздохнула я.
Вот что интересно: во все помещения и коридоры Самаэль входил первым. Можно было списать все на недостаток воспитания, ведь его отец спустился в ад и забил на сыновей, предпочтя охранять магическую шторку. Но в министерстве наставник придерживался ровно противоположных принципов. Значит, не так уж и редко души выбираются на свободу.
Слабый свет я увидела еще за несколько поворотов до зала с прорехой в Пределе. Вопреки всем законам физики, свет струился по коридору, огибая углы. Блестящие частички зависли в воздухе, словно приглашая окунуть в них руку и взболтать, как шиммер в ванне, но я, помня о предостережении не касаться Предела, не рискнула.
– Знакомься, один из просветов или прорех – как удобнее, – сказал Самаэль.
В глубине огромного подземного зала слабо мерцала завеса. Совсем не такая яркая, как виденная мной после спуска в вагончике. Но даже при виде этой я ощутила, как внутри все перевернулось. На миг почудились темные, сотканные из тьмы руки, тянущиеся из прорехи к нам. Но, конечно, то были всего лишь игры воображения.