Но еще мне хотелось узнать, кто же прислал приглашение. Я надеялась, отправитель подойдет. И на то, что это не Харон. Он все-таки в возрасте, на роль романтической фантазии не тянет.
Я взяла бокал у одного из слуг и вошла в зал.
Тысячи свечей парили под потолком, мягко освещая пространство. Они бросали золотистые блики на витражи в окнах. Лилась негромкая инструментальная музыка, но источника я не увидела. Вообще, несмотря на отсутствие привычных хэллоуинских символов – тыкв, котелков, летучих мышей, атмосфера царила очень похожая. Праздничная и в то же время немного мрачная.
Я сделала несколько глотков холодного вина и стала бродить по залу, осматриваясь, тем более что посмотреть было на что.
Огромное, размером, наверное, с футбольное поле пространство разделили на зоны. Фуршет – тысячи закусок, пирамиды выпивки, шоколадный фонтан и горы фруктов к нему. Нечто вроде зоны отдыха с диванами, мягкими уголками, даже ширмами на случай, если захочется побыть интровертом. Танцевальная зона на небольшом возвышении, напоминающем сцену. И даже кусочек зимнего сада – зеленый островок-лабиринт, настоящее чудо, судя по реакции окружающих.
– Перенесен прямиком из Элизиума, – услышала я голос над ухом.
На первый взгляд блондин в маске не был ни Самаэлем, ни Дэвалем, ни Харриетом, так что я приветливо улыбнулась.
– Не знаю, как остальные, а я снова и снова возвращаюсь сюда ради этого островка.
– Я вас понимаю. Мне не хватает зелени.
– Вы новенькая. Полагаю, из числа душ. На иную не похожи, да и я вас не видел.
Я открыла было рот, чтобы представиться, но парень жестом меня остановил.
– Это же маскарад. Мы не открываем лица и не произносим имена.
– Почему? Что такого страшного в знакомстве?
– То, что завтра нам придется вернуться в наши жизни. И делать вид, будто этой ночи не было. Такие правила. Этикет Маскарада Мертвых. До полуночи полчаса. Перекусим? Сейчас самое время.
Что ж, я слишком взволнована, чтобы быть голодной, но никогда не упущу возможность поесть что-то, кроме столовской бурды. Тем более что на закуски Повелитель не поскупился. Часть деликатесов была мне знакома, в основном морепродукты. Другая часть попала на стол прямиком из незнакомых миров. Ее я пробовать не стала. Неизвестно, есть ли здесь аллергия.
– Позволишь, – без спроса перейдя на «ты», спросил мой новый… незнакомый, – выбрать для тебя напиток?
– Удиви меня.
Окинув взглядом многообразие бокалов, он задержался на эссенции, и я едва не закатила глаза. Ну почему парни такие банальные? Им дали универсальный инструмент, и они перестали понимать, как работают другие.
Но, к моему удивлению, блондин проигнорировал эссенцию и взял из дальней пирамиды бокал с содержимым светло-зеленого цвета. На запах и вкус оказалось нечто среднее между яблоком и личи. Довольно приятное и освежающее.
– Удивил?
– Пожалуй. Ладно, раз имена и лица под запретом, расскажи о себе так, чтобы не раскрыть инкогнито. Ты мертвый или иной?
– Иной.
– Где работаешь, не спрашиваю, не скажешь. Дай подумать… почему один? Большинство приходят парочками.
– Надеялся встретить кого-то интересного.
– И как успехи?
– Думаю, все получилось, – рассмеялся парень. – Итак, чего тебе хочется больше всего? Потанцуем? Выберем уединенное место? Выпьем еще?
– Хочу к саду.
– Желание дамы – закон.
Желающих прикоснуться к природе было больше, чем эта природа могла вытерпеть, но мы углубились в лабиринт, и вскоре звуки стихли.
– Значит, Элизиум весь такой и в этом его ценность? Природа, красота, вечная жизнь в райских садах.
– Никто точно не знает, как выглядит Элизиум. Но все хотят верить, что да, кусочек первозданного мира сохранился. Но я привык довольствоваться малым. Наш мир прекрасен таким, каков он есть. Незачем тратить время, мечтая о несбыточном.
– Ты просто не жил на Земле.
– О да, нам доступны лишь рассказы тех, кому повезло больше.
– Иные совсем не могут посещать Землю? Только проводники?
Мы устроились на мягкой скамейке в тени дерева, с наслаждением вдыхая свежий зеленый аромат. Мне было так хорошо и спокойно, может, от выпитого коктейля, а может, от напоминания о доме, что я бы даже Селин сейчас поприветствовала с безмятежной улыбкой.
Кто бы ни послал мне приглашение, спасибо ему уже за то, что я очутилась в этом саду.
– Увы, мы лишены этого дара.
Но Селин не проводник, и все же она как-то оказалась на Земле.
Здесь даже ветер был! Искусственный, конечно, но такой приятный и ласковый. Я бы просидела здесь всю ночь, но наверняка начнется официальная часть, речи, танцы, представления. Но, быть может, удастся ускользнуть и дать себе пару часов наедине с природой. Никогда не думала, что мне ее будет не хватать. Клянусь, стыжусь каждой брошенной на землю бумажки.
Блондин вдруг поднялся. Сначала я подумала, он хочет пройтись. Но он зашел мне за спину и на несколько секунд застыл. А затем с ножки бокала сорвалась капля холодной воды, коснулась шеи и стекла к ложбинке, оставляя влажный след, по которому заскользили горячие пальцы.
От такой наглости я даже рот открыла.
– Эй!
– До полуночи еще есть время, но я всего лишь дразню аппетит…
– Я тебе бревно в одно место засуну! Боги, ну почему вы все одинаковые? Что, познакомиться на вечеринке с девушкой и не облапать ее в первые же минуты – недостижимое колдунство?
– Хочешь поиграть? Понял, жду полночь, но не думай, что упущу тебя из виду.
– Все, хватит! – Я поднялась и выплеснула содержимое бокала прямо нахалу в лицо. – Счастливо оставаться!
– Погоди! Стой!
Он вцепился в мое запястье, не давая покинуть сад.
– Ты что… Да быть такого не может… Ты вообще не понимаешь, куда пришла, верно?
Иные не стареют. Не превращаются в дряхлых развалин и не чувствуют того, что души – в своих воплощениях на Земле – называют возрастом. В детстве Самаэль часто задавался вопросом: почему тогда они не остаются вечными детьми? Почему Харон и Вельзевул выглядят старше, а Ридж все еще почти юнец?
«Все зависит от баланса энергий, – говорил отец. – Старение – лишь проявление дисбаланса. Ничто не мешает жизненной энергии смертных утекать из тела. Нашей мешает магия. Именно она не пускает нас на Землю. Именно она не дает нашим телам стареть, гнить и растворяться в окружающем мире. Именно магия мешает душам жить на Земле, сами законы мироздания. Поэтому души запечатывают эту энергию. Их жизненная энергия должна утекать, они должны стареть и умирать, отдавая всех себя миру. А иначе почему, как ты думаешь, Земля так прекрасна?»
Селин осталась в самом прекрасном своем облике. Самаэль помнил ее ребенком, ровесницей Аиды, но восхищаться начал, когда жена стала такой – взрослой, знающей себе цену, идеальной в каждом проявлении.
Сегодня, как, впрочем, и всегда, Селин выбрала темно-зеленый. Классическое сочетание с огненной копной волос. Наверное, они и впрямь смотрелись эффектно. И Самаэль прекрасно понимал: каждый в этом зале, несмотря на маски, знает, кто перед ними.
– Я с детства знала, что стану твоей женой, – вдруг произнесла Селин, когда Самаэль принес ей бокал эссенции. – Никто не скрывал, Повелитель не упускал случая напомнить, что мой дар должен быть под контролем.
– Селин…
– Сначала я не думала об этом. Потом мы выросли, и ты мне понравился. Я подумала: «А ведь быть невестой Самаэля – это нечто невероятное!» Потом мы поженились, и я тебя полюбила. Конечно, у меня не было выбора, можешь смеяться, но он мне и не был нужен.
– Селин, это мой первый выходной за много месяцев. Нам обязательно сейчас это обсуждать? Именно в эту ночь?
– Если я попрошу развода, ты меня отпустишь?
– Ты хочешь развода?
– Я хочу знать.
– Ты прекрасно знаешь. Нет, Селин, для нас с тобой развод невозможен. Ты не можешь от меня уйти. Ты это хотела услышать? Зачем? Чтобы сделать себе еще хуже?
– Иногда кажется, – она поморщилась, и Самаэлю стало стыдно, – что тебе это нравится. Нравится быть мне не мужем, но хозяином. Только знание, что я не могу уйти, заставляет тебя меня хотеть.
– Возможно… – Он повертел в руке рыжую прядку. – Через несколько минут посмотрим… в чем еще ты не можешь мне отказать. И насколько…
Она с шумом выдохнула, а от эссенции донесся отчетливый аромат его любимого черного кофе.
– Твои ощущения соответствуют действительности.
– Кто она?
– Что?
– Кто такая Аида Даркблум? Ты никогда не заставлял меня убивать. Ты знал, что существует эта грань. Ты использовал мой дар столько, сколько я себя помню, но всегда делал так, чтобы это казалось мне помощью. Или, может, работой. До нее. Ради нее ты перестал считаться со мной, и я хочу знать почему. Кажется, я имею на это право?
Никто не должен знать. Ни одна живая и мертвая душа, ни один иной, ни одна горгулья не должна услышать, что Аида – его сестра, по крайней мере, пока. Но Селин становится сложнее контролировать. Она боится. А ее дар – единственная ниточка, связывающая Самаэля с Землей. И во взгляде у нее уже нет былого обожания, хотя желание еще осталось неизменным.
– Она…
– Я должен посоветовать тебе немедленно убираться отсюда, – услышали они знакомый голос – Риджа ни с кем не спутаешь. Разумеется, он не пропустит маскарад. – Но я лучше просто подожду полуночи и буду наслаждаться тем, как ты принимаешь правила игры.
– Знаешь, правила едины для всех, но если однажды на маскараде Риджу дадут по морде, то не удивлюсь.
Губы Селин тронула улыбка, но тут же исчезла, когда раздался второй голос:
– Ты, похоже, и вправду меня не знаешь. Когда я не могла обыграть отца в шахматы, то начинала играть в шашки. Счастливой оргии!
– Это же не… – Самаэль осекся.
– Не смей! – Селин с такой силой сжала ножку бокала, что та разломилась надвое, и остатки эссенции выплеснулись на платье. – Минута, Самаэль, минута! Не смей оставлять меня одну ради нее!