ты.
То, как из голубых его глаза становятся почти черными, невероятное зрелище. Пугающее до мурашек по коже, но невероятное. Дэваль сделал ко мне несколько шагов.
«Уходи, Аида!» – словно наяву в голове прозвучал голос отца.
Но куда? Это его дом. Не мой.
И я осталась упрямо стоять. Дэваль был выше меня больше чем на голову, и приходилось смотреть снизу вверх, что наверняка немного снижало эффект от моей дерзости и уверенности в себе.
– А ты почему не на празднике? Или старший братик не берет с собой в песочницу?
– Боялся, что встречу там тебя.
– Что-то тебе сегодня не везет.
Он наклонился ниже, так близко, что я почувствовала знакомый легкий винный аромат.
Кьянти. Его эссенция стала вином?
– Уходи… – с нажимом произнес он, и почему-то захотелось послушаться.
Но я не двинулась с места и не отвела взгляд. То ли из природной вредности, то ли Дэваль обладал какой-то магией, заставлявшей жертву замереть и почти не дышать в его присутствии. Его взгляд на миг помутнел, а затем сфокусировался у меня на губах. И прежде, чем я успела понять, что он собирается делать, наши губы встретились.
Сначала мимолетно, одним касанием, от которого сердце в груди странно дернулось. От возмущения, может, или злости, потому что Дэваль мог выбрать любой способ меня унизить, но остановился на этом. Он украл мой первый настоящий поцелуй. Не неловкие обжимания с парнями на школьном балу, а реальный, откровенный и взрослый поцелуй.
Он раздвинул языком мои губы, отобрал право дышать самостоятельно, жадно и грубо заставляя ответить. Пальцами свободной руки сжал волосы у меня на затылке, прижимая к себе, пресекая остатки сопротивления.
А потом, так же внезапно, как случился этот проклятый поцелуй, все прекратилось. Дэваль оторвался от моих губ, отстранился и поморщился с неприкрытым отвращением.
– Не надо было тебя спасать. Тебе бы понравилось среди них…
Я открыла было рот, чтобы примитивно и без изысков послать скотину как можно дальше, но парень пошатнулся, расхохотался и поднял бутылку. Сначала я подумала, Дэваль хочет глотнуть, но он, с трудом приняв устойчивое положение, наклонил бутылку прямо над моей головой – и холодная эссенция с запахом кьянти пролилась мне на волосы.
После поцелуя я думала, уже ничто не приведет меня в ступор, но это вновь случилось. Чувствуя, как жидкость стекает по волосам, лицу, маске, на грудь и платье, я едва дышала от захлестнувших меня ненависти и обиды.
Перед глазами, как видение, промелькнули картины ближайшего будущего: вот я разворачиваюсь и убегаю, чтобы найти туалет, блуждаю по мрачному холодному замку, пока без сил не опускаюсь на лестницу, и рыдаю до утра, когда насладившийся всеми удовольствиями групповых забав Самаэль вспомнит об оставленной подопечной.
«Но если драка неизбежна – бей первой», – говорил папа. А через неделю сидел в кабинете у директора и оправдывался, что вовсе не учил дочь бить обзывавших ее мальчишек.
Он забыл об одном нюансе. Когда бьешь первой, любая драка превращается из возможной в неизбежную.
И я ударила. Так, что не ожидавший отпора Дэваль отшатнулся и выронил бутылку. А потом вместе со мной полетел на пол, пытаясь отбиться от неадекватной разъяренной девицы, не умеющей круто драться в огромном бальном платье, но отлично способной выдрать уроду пару клоков волос!
– Отвали, ненормальная! – прорычал парень.
– Как ты меня бесишь! – Я пыталась попасть коленкой по какому-нибудь чувствительному месту, но эта скотина ловко извивалась.
Конечно, даже пьяный страж в два счета бы скрутил меня, если бы сообразил, как именно. Попробуй скрути орущего, царапающегося и кусающегося кота! К собственному удовлетворению, я оставила на заносчивой мордашке наследничка пару царапин.
Оставила бы и больше (я вообще, кажется, в порыве злости собиралась укусить его за нос), но чьи-то сильные руки оттащили меня от Дэваля.
– Отпусти меня! – Я тщетно пыталась вырваться из хватки Самаэля.
Дэваля удерживала Селин, правда, не от продолжения драки – он едва стоял на ногах, шатаясь и поскальзываясь на разлитой эссенции.
Ну а остальные гости маскарада наслаждались зрелищем. Обступив нас полукругом, слегка растрепанные и возбужденные иные негромко переговаривались.
– Хватит! Хватит, я сказал! – Самаэль несколько раз меня встряхнул.
– Уйми своего брата, иначе, я клянусь, я его убью!
Плохо они все же знают нас, душ. Самаэль удерживал меня поперек талии, оставив свободными руки. Ничто не помешало мне прежде чем кто-то опомнится, снять туфлю и бросить уроду в лоб.
Попала, правда, в Селин, но ничуть не расстроилась:
– Это тебе за то, что не подвезла!
Селин побледнела и от неожиданности выпустила Дэваля. Воспользовавшись предоставленной возможностью, он грохнулся на пол. Прямиком к ногам вышедшего из тьмы отца.
Воцарилась зловещая тишина.
– Что здесь происходит? – спокойно поинтересовался Вельзевул.
Окинул равнодушным взглядом валявшегося на полу сына, пытающуюся привести его в чувство Селин, гостей и, наконец, остановился на нас с Самаэлем.
– Что она здесь делает?
– Понятия не имею, сам хотел выяснить, – буркнул в ответ Самаэль.
Прилюдный разбор полетов с отцом его не вдохновлял. Но Вельзевул плевать хотел на зрителей. И даже мой пыл резко остыл. Инстинкт самосохранения еще не до конца атрофировался и буквально-таки умолял быстренько извиниться за то, что чуть не откусила нос сыну Повелителя мертвых и обломала порядочным людям оргию, и сбежать домой.
– Возвращайтесь в зал, – после долгой паузы негромко приказал Вельзевул.
Ни у кого и мысли не возникло ослушаться. Кроме Самаэля и Селин, они явно опасались, что если отпустят нас с Дэвалем, то в пылу честной драки перепадет и повелителю. Но я уже выдохнула и передумала биться до последней капли крови. Накатила страшная усталость. Ночь, которая должна была стать глотком свежего воздуха, превратилась в черт знает что.
Хотя и он, наверное, не знает.
– Ты что, не способен справиться с простейшим заданием и присмотреть за девчонкой?! – рыкнул Вельзевул. – Я разочарован.
– Не сомневаюсь.
– Ты хоть осознаешь, чем рискуешь?! Насколько сейчас небезопасно на улицах Мортрума?
– Почему? – живо влезла я. – Что происходит?
Ответом стали сразу четыре укоризненных взгляда, даже Дэваль на пару секунд протрезвел!
– Извините. Просто любопытно. Все, молчу, – стушевалась я.
– И вы еще смеете сомневаться в моих решениях? Вы оба всерьез надеялись, что я буду считаться с вами? Такие же безответственные, как смертные души.
– Отец…
– Ее не должно быть здесь сегодня! Ты в ответе за эту девушку, и ты допустил, чтобы она подвергла себя опасности, Самаэль!
– Я не могу запереть Аиду в клетке, чтобы выпускать только на учебу и в министерство. У нее, знаешь ли, есть характер. И она не стесняется его демонстрировать. Что мне ее, связать? Бить? С удовольствием бы всыпал ремнем, да вот сомневаюсь, что поможет. Понятия не имею, кто прислал ей приглашение, но, будь уверен, найду. И не смей, слышишь, не смей отчитывать меня перед моими же подчиненными!
– Тогда не давай для этого поводов, Самаэль. А ты…
Вельзевул посмотрел на Дэваля, но быстро понял, что сейчас разговаривать с сыном бессмысленно, и махнул рукой.
– Селин, уведи его, а затем возвращайся на маскарад.
– Да, повелитель, – удивительно кротко отозвалась рыжая стерва. – Дэв! Вставай! Слышишь, вставай немедленно!
– Да идите вы все в Аид! – простонал он и пошарил рукой в поисках бутылки, но, вспомнив, что та разбилась, обиженно хныкнул. – Ты, братик, катись в Аид! И ты, папа, катись в Аид! Селин…
Дэваль рассмеялся.
– Беги отсюда, Селин, беги как только можешь, потому что однажды ты закончишь так же…
– Хватит! – отрезал Вельзевул. – Еще одно слово, и я закрою в клетке тебя, Дэваль, я сейчас не шучу.
– Буду считать отпуском. – Дэваль показал большой палец, но все же не без поддержки Селин поднялся. – А ты…
Он посмотрел на меня.
– Хреново целуешься. Иди туда, – кивнул на двери зала, – потренируйся.
Теперь вопросики появились уже ко мне, причем как у Самаэля, так и у Вельзевула.
– Я обещала молчать. Давайте сделаем вид, что ничего не было. Я… прошу прощения, что вас потревожила. Снова. И что испортила орг… кхм… маскарад. И надавала вашему сыну по лицу и не только. И…
– Боги, перечисление явно затянется до утра, – вздохнул Самаэль.
– И прошу прощения за то, что плюнула вашему старшему сыну в кофе.
– Это когда это?
– Это завтра.
– Вам что, пять лет? – поинтересовался Вельзевул, которому явно надоел спектакль. – Аида, прояви и ты хоть немного уважения, в том числе к наставнику. Сын, с завтрашнего дня я запрещаю тебе оставлять ее одну, по крайней мере, до тех пор, как мы не удостоверимся, что на улицах не осталось ни одной темной души.
Я насторожилась и даже замерла, чтобы не пропустить ни слова. Темный был не один? Кто-то повадился выпускать из Аида души? По коже прошелся холодок: по дороге на маскарад рядом не было Дэваля. Случись что – никто бы даже не узнал, куда пропала новенькая душа Аида Даркблум.
С другой стороны, в первый раз душа нашла и едва не утянула меня в Аид посреди людного бара. Если не повезет, даже по дороге из колледжа в министерство можно найти билет в Аид.
– Ты хочешь, чтобы я провожал ее на учебу, с учебы, с работы и на все прогулки? Для этого существует Харриет…
– Очевидно, твой Харриет не справляется со своими обязанностями. Полагаю, я напрасно дал ему шанс.
– Не наказывайте Харриета! – попросила я. – Он обиделся.
– Обиделся? – В голосе Вельзевула прозвучало искреннее удивление. – Ему доверили жизнь новой души, юной девушки, а он обиделся и подверг ее опасности? Кажется, Харриет так ничему и не научился за то время, что пробыл здесь.
– Он хороший, правда. Просто чтобы на меня не обижаться, надо быть деревцем.