Утро в тот четверг началось с небольшой инсценировки. Я знал: недостаточно просто сказать им, что все они приняты в команду. Это было бы скучно, и они бы догадались, что я заставил их зря заполнять заявления. Я выбрал иной путь.
«Я получил пару сотен заявлений на участие в программе, поэтому мне нужно несколько дней, чтобы с ними разобраться, – объяснил я. – У нас даже есть заявления из Естественно-научной школы Бронкса. Я попросил двух настоящих садовников помочь мне выбрать достойных, потому что эти люди будут нам помогать».
Некоторые из ребят явно скисли. Я поставил их в один ряд с учениками соседней элитной школы? Я что, предатель? У них же нет ни малейшего шанса.
Два профессиональных садовника, о которых я вскользь упомянул, были люди, встретившиеся мне в группе «Ньюйоркцы – паркам». Я не отличаюсь застенчивостью и не боюсь обращаться за помощью в реализации моих сумасшедших проектов, а помощь мне всегда нужна. Разве я знаю, как запускать программу по разведению садов? Я даже не смог сразу распознать нарциссы.
Парни, которых я рекрутировал, пришли в школу, чтобы помочь мне донести до детей важные новости. Я попросил школьного секретаря вызвать первого из заявителей, Хосе, в приемную. Когда он пришел, ожидая всяческих неприятностей, секретарь показал на садовников и сказал, что они хотят поговорить.
Я стоял рядом, готовый представить их друг другу.
«Хосе, вот Даррелл Пенн и Поль Сойер. Они прочитали твое заявление и хотели бы поговорить с тобой лично».
У Хосе отвалилась челюсть. Он не мог вымолвить ни слова.
Перед ним стояли вовсе не пожилые белые садовники в шляпах и с лопатами. Мои рекруты были молодыми, симпатичными, хорошо образованными афроамериканцами. Они моментально вызвали доверие у Зеленых Подростков – и у меня.
«Привет, Хосе. Мне правда понравилось твое заявление, – начал Даррелл. – Ты написал, что любишь учиться новому, и мне кажется, это здорово. Научиться сажать растения и планировать ландшафт – отличное желание, и это будет прекрасным опытом, если ты потом задумаешься о своей карьере после школы». Услышать такое от крутого, разумного парня, который выглядит точь-в-точь как ты и твои одноклассники, – это, скажу я вам, стоит многого.
«Похоже, ты всерьез намерен работать как следует. Мы решили включить тебя в команду Зеленых Подростков, – добавил Поль. – Поздравляем! Добро пожаловать на борт. Ждем с нетерпением, когда начнем вместе работать».
Поль достаточно хорошо знал этот район, чтобы найти верные слова. Все было обставлено таким образом, словно Хосе выиграл приз и его вручили лучшие в мире судьи.
Весь день мы продолжали в том же духе, и назавтра тоже. Мы все организовали так, чтобы ученики могли обмениваться впечатлениями и сравнивать отзывы о себе.
«Тебя приняли?»
«Да нет, меня еще не вызывали. Думаешь, у них еще есть места?»
«Не знаю. Ну, удачи!»
В конце концов мы объявили имена тех, кто прошел отбор в команду Зеленых Подростков. И знаете что? Все 17 учеников попали в список. Воздух в классе буквально звенел от напряжения.
«Вы можете поверить, мистер Ритц? – спросил Хосе. – Нас всех взяли!»
«Действительно, здорово! – ответил я. – Должно быть, у каждого из вас нашлось что-то особенное, потому вас и приняли». Я видел, как ученики обменивались взглядами и перемигивались. Я подвел итог: «Подумайте об этом. Люди, которые вас вообще не знали, нашли в ваших заявлениях нечто такое, что смогли сказать – ого, это лучшие из лучших».
Чтобы войти в школу, нужно было миновать рамки металлодетектора и пройти проверку вооруженной охраны. Мальчики в одну очередь, девочки в другую. Рюкзаки и обувь долой, чтобы никто не мог спрятать оружие. Мальчики должны были также снимать ремни. Когда четыре тысячи учеников заходили в школу, рассчитанную на половину этого количества, процесс мог занять 45 минут. Но если ты попал в конец очереди и опоздал, хоть и подошел вовремя, это не считалось уважительной причиной. Стоя в этом хвосте, голодные и злые ребята не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. От скуки они порой переставляли белые пластиковые буквы на старой доске объявлений, складывая из них, конечно, «пошли все на…».
Кэлвин первым из команды Зеленых Подростков обратил внимание на вход в школу. «Местечко так себе, – объявил он в одно прекрасное утро. – Ни травы, ни цветов. Даже деревья какие-то скучные. Зеленая тоска».
От дома Кэлвина до школы можно было дойти пешком, но он редко приходил вовремя. Обычно он даже не пытался. Я узнал, где он живет, и как-то появился у него на пороге, бодрый и веселый.
«Да уж, от вас не спрячешься, мистер Ритц», – сказал Кэлвин.
«Не хочу потерять тебя», – ответил я и увидел, как уголки его рта поползли вверх. Когда Кэлвин улыбался, улыбка разъезжалась от уха до уха. Я вспомнил, как сам застенчиво улыбался Стэну Цукеру, когда он показывал, что высоко меня ценит.
Мы начали расчищать залежи грязи у входа в школу и готовить клумбы для цветов и розовых кустов. Каждое новое задание вызывало интерес.
«Почему компост нужно закапывать?» – спросила Кристел.
«А откуда вообще эта штука берется?» – добавил Порш.
«И почему компост воняет не так, как грязь?» – поинтересовалась Пришиз.
Взявшись за лопаты и тачки, мои ученики узнали, что все можно утилизировать. Остатки продуктов, листья и трава становятся ценным удобрением. Не нужно ничего выбрасывать, даже грязь. Представьте их реакцию, когда они обнаружили, что лучшая почва в мире – черное золото – это слоновий навоз. Я раздобыл его у парня из зоопарка Бронкса и ничего не говорил ребятам, пока они не закопались в этот субстрат по уши – но было уже поздно.
Чем больше мои ребята пачкают руки, тем лучше они видят мир вокруг себя.
Эти ребята почувствовали себя особенными, работая только простыми инструментами и лопатами. Первый раз в жизни им дали в руки то, что оставалось недоступным для всех остальных. Более того – они получили таких наставников, как Даррелл и Поль. Они здорово работали в паре: Даррелл был студентом Принстона и обожал порассуждать о пользе образования. Он не только учил ребят азам садоводства, но и был для них прекрасным примером. У Поля была потрясающая работа – с премиями – в нескольких километрах от школы: ухаживать за местными парками. Он знал дворы этих ребят лучше, чем они сами, и пользовался огромным авторитетом. Вот вам шанс – поставить молодых людей с черным цветом кожи, членов команды, на ступень выше таких же молодых людей, но не членов команды.
Чем больше мои ребята пачкают руки, тем лучше они видят мир вокруг себя.
«Эй, мистер Ритц, как растение может прорасти через трещину в тротуаре?» – поинтересовался Льюис.
«Я видел, как на крыше товарного поезда выросла трава. Как она туда попала?» – спросил Франклин.
Подобные вопросы вызвали бурные обсуждения – о семенах, о жизненном цикле растений и их привычках. Мы говорили о науке, но также делились мыслями о стойкости живых организмов и о том, как они выживают и даже процветают в тяжелых условиях. Всем были очевидны параллели между растениями и людьми.
Когда мы привели в порядок вход в школу, то приступили к заброшенной территории за школьной столовой. Мы выкорчевали разбитый цемент, насыпали землю, а потом засадили ее травой и цветами. Ребята из других классов стали выходить во двор, чтобы съесть свой ланч или просто подышать воздухом, и это принесло моим Зеленым Подросткам долгожданное признание. Тогда я на целый день забрал ребят из класса, так как мы задумали особый проект.
Утром я вывел учеников во двор школы, где они с удивлением обнаружили гору материалов. Там были пластиковые соломинки, сломанные карандаши, ручки, в которых кончились чернила, и другой хлам. «Кто мне скажет, как можно использовать все это, чтобы узнать время?» – спросил я. Ребята не поняли вопроса. «У меня время здесь», – сказал Франклин, показывая на часы.
«И еще можно узнать время по звонку», – добавила Кристел.
Они поняли, что затевается нечто особенное, когда я начертил на земле круг и воткнул в центр соломинку. «Что вы видите?» Теперь они заинтересовались, сгрудились вокруг и смотрели, как тень следует за солнцем. Так мы познакомились с солнечными часами. Отследить траекторию движения солнца таким способом было все равно что открыть секретный код. Позже я наблюдал, как мои ученики забегали во двор перед уроками, чтобы проверить «настоящее» время и убедиться, что солнце все еще работает. Они задавали вопросы, и мы могли перейти к изучению Солнечной системы, древних цивилизаций и искусств. Из обычного хлама мы соорудили прекрасные солнечные часы, превосходные сами по себе, но еще и действующие!
Когда мы привели в порядок территорию вокруг школы Уолтон, то стали искать другие объекты для приложения сил во время занятий и после школы. Скучные деревья у входа, на которые жаловался Кэлвин, стали нашим наглядным пособием для урока обрезки сухих веток. Хороший «древесный хирург» может в мгновение ока превратить сухое полумертвое дерево в здоровое и покрытое свежими листьями. Когда ребята услышали, что они могут зарабатывать до 45 000 долларов в год на обрезке деревьев в городе, то ученики «хирурга» выстроились в очередь, вооружившись рабочими рукавицами. Они рвались учиться изо всех сил.
Каждое важное знакомство в этой жизни находится в одном телефонном звонке, одном шаге или в одном секретном кодовом стуке в дверь.
«Что вы скажете, если мы сдадим экзамен на сертификат?» – спросил я.
«Ничего себе… прямо в школе?»
«Я знаю одного парня», – сказал я.
Со мной всегда так.
Если я не знал одного парня, то был знаком с одной дамой, которая знала одного парня; или знал сводного брата лучшей подруги моей тети, который знал одного парня. Каждое важное знакомство в этой жизни находится в одном телефонном звонке, одном шаге или в одном секретном кодовом стуке в дверь.
Всегда находились консультанты или инструкторы, которые соглашались прийти ко мне в класс и помочь. Чаще всего это были специалисты по найму, которым требовалась хорошая команда. В их интересах было обучить этих молодых людей и потом поручить им работу, а не нанимать сотрудников из других городов или устраивать платные тренинги для нового персонала. В итоге каждый ученик получил сертификат, который гласил: этот человек закончил курсы по обрезке деревьев.