Теперь мы пришли сюда как часть большого дела.
Это правда, что Бронкс – самый бедный избирательный округ во всей стране, но там, где аутсайдер опускает руки, я вижу массу возможностей. Недооцененные таланты отвергнутого и малообеспеченного сообщества – это самый большой неиспользованный ресурс в мире.
Не меня одного привлекала грубая красота и скрытые активы этого места. Мейджора Картер была местной восходящей звездой и основателем организации «Стабильный Южный Бронкс», офис которой находился как раз в здании «Банкнот». Мейджора была умница (и красавица), и именно она придумала проект зеленой крыши, а потом пригласила нас. Естественно, потому что я знал одного парня.
Мейджора поговорила с местным владельцем водопроводной компании, нашим общим другом Бобом Бидером. Она пожаловалась, что не может найти хороших исполнителей для этого большого проекта. Боб спросил: «Ты что, не слышала о Стивене Ритце и его учениках из школы Уолтон?» Мы никогда раньше не участвовали в благоустройстве крыш, но уже делали декоративное озеленение, получили кучу сертификатов и наград и – в конце концов! – нас показывали по телевидению! Разве могут быть рекомендации лучше? Кроме того, мы трудились как волонтеры, пользуясь возможностью отточить свое мастерство.
Недооцененные таланты отвергнутого и малообеспеченного сообщества – это самый большой неиспользованный ресурс в мире.
Когда мы встретились в первый раз, Мейджора наблюдала из окна своего офиса, как я подхожу к зданию со своими Зелеными Подростками. Она некоторое время колебалась, присматриваясь к нам. Я был одет в шорты и майку и не выглядел как учитель. Мои ученики казались старше, чем она ожидала. Но, должно быть, что-то в нас произвело на нее хорошее впечатление. «Я никогда не видела, чтобы учитель общался со своими учениками так, как ты, – отведя меня в сторону, сказала она. – Ты разговариваешь с ними, и я чувствую уважение. Это настоящее партнерство. Кажется, что вы все – одна команда. Круто».
Когда Мейджора вышла в холл, чтобы поздороваться с нами, ребята с удивлением уставились на нее. В дредах, футболке с надписью «Зеленое Гетто», ремне в стиле хип-хоп с собственным именем на пряжке и сверкающей улыбкой, она не походила на начальника строительства. Ни сигары в зубах, ни пивного живота, ни татуировок, ни мрачного вида. Мейджора была доброжелательной и веселой, без малейшего намека на грубость. И она была женщиной. Черной.
«Она что, тут главная?» – шепотом спросил один парень другого. Они никогда раньше не слышали о социальном предпринимателе, не говоря уже о черной женщине, которая стоит во главе большого проекта. Для таких наших девочек, как Дженет, Пришиз и Касси, она была примером – человек, который всем руководит, причем делает это спокойно, уверенно и доброжелательно.
Потом ребята узнали, что Мейджора получила стипендию Мак-Артуров для «гениев» за усилия по благоустройству города. Она выросла здесь, на Хантс-Пойнт, и была в семье младшей из десяти братьев и сестер. После колледжа Мейджора вернулась сюда. Она хотела доказать всем, что такие сообщества, как Бронкс, могут стать национальными лидерами в области экологического развития. Мейджора организовывала общественные проекты, например, зеленую крышу «Банкнота», и в буквальном смысле вручила мне ключи от здания. Она не подозревала, что стала для моих ребят феей из сказки. И они, как и я, не хотели ее подвести.
Хотя члены нашей команды все еще витали в облаках, мы уже понимали грядущие проблемы, связанные с превращением крыши здания в плодородную экосистему, где растения могли бы пустить корни.
«Почему здесь так чертовски жарко?» – спросил Эл Бори, с трудом отдирая туфли от расплавленной поверхности. У нас в команде было два Хосе. Более крупного мы звали «Большой Хосе». Меньшего решили назвать «Эл Бори» (это прозвище для пуэрториканцев, родившихся в Соединенных Штатах). У него были жесткие курчавые волосы и привычка все время задавать вопросы.
Жара быстро вывела нас из задумчивости. Тонны асфальта и вековые наслоения кровельного гудрона превратили крышу «Банкнота» в настоящую жаровню. Если на Манхэттене было 32 градуса, то на Хантс-Пойнте все 40, я уверен. Глядя вниз, мы видели, как в воздухе дрожало марево. Здесь, наверху, без клочка тени, на нас обрушивалась вся мощь солнечной энергии.
«Эй, Ритц, какого черта мы собираемся устраивать сад под самым небом, где никто его не увидит?» – спросил Эл Бори, вызвав приступ смеха у своих одноклассников. Согласен, идея была безумная, и нас мог ожидать провал. А если все получится? Это был бы весьма смелый способ оставить о себе память в Бронксе.
Зеленые крыши приносят большую пользу окружающей среде. Они утилизируют дождевую воду, которая обычно изливается на улицы по водосточным трубам.
Кроме того, они улучшают качество воздуха, охлаждают здания в жару и сохраняют в них тепло в холодное время года. Для владельцев здания это снижает стоимость эксплуатации крыши и продлевает ей жизнь.
Зеленая крыша позволяет уменьшить налоги – вы каждый год получаете налоговую льготу. В конце концов, это просто красиво.
Большинство зеленых крыш покрыто декоративными растениями, но мы собирались добавить в проект кое-что от себя и сделать съедобный сад. Здесь было легче организовать его – у нас был свободный вход изнутри здания и парапет вокруг, для безопасности посетителей. Когда мы закончим, люди смогут приходить сюда и собирать обед прямо с деревьев.
Перед нами стояла нелегкая задача. Даже сам путь до нашего места работы был непростым. От школы Уолтон до Хантс-Пойнта пятнадцать минут на машине, однако правила школы требовали использовать только общественный транспорт. Мне пришлось пройти бесчисленные круги бюрократического ада, чтобы выбить 17 проездных билетов, хотя они ничего не стоили району.
В конце концов мы получили проездные; теперь нам предстояло каждый раз тратить час и пятнадцать минут на дорогу в одну сторону с пересадками, которые заставляли меня сильно нервничать.
Маршрут был окольным, дальше некуда: на метро 4-й линии до 125-й улицы в самом сердце Гарлема, потом пересадка в обратную сторону, на местном поезде 6-й линии до Хантс-Пойнта. Этот поезд останавливался буквально у каждого столба. И каждый раз я вздрагивал – вдруг в вагон войдут бывшие знакомые ребят или члены враждебных группировок и устроят потасовку?
Поднимаясь, мы оставляли внизу всю грязь и мерзость. Нас ждало кое-что получше.
Я успешно справлялся с различными разрешениями и страховками. Я не боялся, что мои ученики работают на крыше. Но эта поездка на поезде по городу! Ого! У меня даже подскочили давление и пульс!
Дорога от метро до здания шла по весьма суровому району, даже с точки зрения моих учеников. Здесь мочились прямо на улице и в открытую торговали наркотиками. Монастырь по соседству с «Банкнотом» выстроил почти 8-метровую кирпичную стену, чтобы проститутки и их клиенты не использовали его территорию. Стены пестрели надписями.
Мы с ребятами оказались по другую сторону от того, что было здесь принято, и я не мог защитить их от всех безобразий.
Как только мы входили в лифт нашего здания, я чувствовал, как напряжение отпускает меня. Поднимаясь, мы оставляли внизу всю грязь и мерзость. Нас ждало кое-что получше.
Я предупредил ребят: «Вы должны доверять людям, которых не знаете. И они будут доверять вам, чтобы работа была выполнена как следует».
Взявшись за проект, мы разделили ответственность с командой городских рабочих. Эти парни были по большей части белые, аккуратно одетые и высокопрофессиональные. Мои ученики выглядели полной противоположностью, и их татуировки и одежда еще больше подчеркивали разницу.
Среди взрослых рабочих мускулистые подростки сначала пытались держаться вызывающе. Однако за чванливыми манерами скрывались восторженные и любопытные дети. Спасибо Эл Бори, который разбил лед в отношениях своими бесконечными вопросами: «А здесь растения могут дышать? – спрашивал он. – Я имею в виду, хватит ли им кислорода?»
Льюис посмотрел на него насмешливо и сказал: «Растениям нужна двуокись углерода, дурень. Это нам нужен кислород». Даже взрослые рабочие хохотали.
Очень скоро мои ребята перестали стесняться новых знакомых и засыпали их вопросами: «А как вы получили эту работу? Нужно иметь специальные знакомства, чтобы устроиться?» «Сколько вы зарабатываете в час?» «Как вы научились управлять краном?» Взрослые не скупились на ответы, пока делали свое дело. Но ребята быстро научились не мешать во время обеда или отдыха.
Вся болтовня прекратилась, когда началась настоящая работа. Нам предстояло дело номер один: поднять десятки тонн необходимых материалов с улицы на крышу. Подъемный кран доставал до пятого этажа и аккуратно заносил на крышу контейнеры весом в тонну. Эти двухметровые кубы нельзя было поднимать и бросать как попало. Машинисту требовалось подвести стрелу крана очень точно, чтобы не ударить груз о парапет, а потом поставить прямо на то место, где его предстояло разгрузить. Мои ребята были глазами машиниста на крыше, переговариваясь с ним по рации.
Урок номер один: Будь точным.
Слышу разговор по рации. Раздраженный мужской голос: «На сколько нужно подвинуть контейнер влево?»
«Чуть-чуть», – отвечает Рамон.
«Что за ерунда? Чуть-чуть ничего не значит, тупица. Сколько метров?»
Все уроки, которые с неохотой учили ребята в классе, здесь оказались необходимыми. Точные измерения были важны до сантиметра. На уроках математики не имело значения, если ты промазал на пару метров. На рабочем месте это значило, что тысячекилограммовый контейнер будет доставлен не туда и потом тебе и твоим товарищам придется перетаскивать его вручную.
Четкая речь имеет огромное значение. Если ты слишком горд, чтобы уточнять инструкции или разъяснения, то рано или поздно сядешь в лужу. Я наблюдал, как в мгновение ока отношение в стиле «Подумаешь!» – изменилось на «Это важно».