Когда весь груз был доставлен на крышу, ребята начали его распаковывать. Размотав сотни метров упаковки из пластика повторной переработки, они поразились, сколько всего помещается внутри. Вот вам наглядный урок математики, да еще в том объеме, в котором я не должен был их учить. Ребята сами вспомнили формулы периметра и площади, сверяя написанное в учебнике с правдой жизни.
Чтобы собрать подставку для будущего сада, мы использовали пластиковые модули, которые состыковывались друг с другом, как гигантские детали Лего. Ребята получили прекрасный урок, почему нужно семь раз отмерить перед тем, как один раз отрезать. Они наловчились работать с угольником, чтобы детали сходились ровно под прямым углом. Начальник строительства не терпел неаккуратной работы. Внезапно моим ученикам понадобились знания об оси координат и расчете площади. Теперь алгоритм не только стал понятным, но и означал реальные доллары. Математические навыки превратились в профессиональные. Кто бы мог подумать?
Большой Хосе, брутальный подросток с такой густой бородой, что он мог сойти за 40-летнего мужчину, быстро научился составлять единое целое из частей. Более того, он быстро разобрался, у кого из его одноклассников есть особые таланты. Он заметил, кто отличался дотошностью, когда дело доходило до измерений и отрезания, кто мог четко следовать инструкциям, а кому стоило поручать только перетаскивание тяжестей. Лидерские качества, которые Хосе отточил на улице, приобрели особое значение здесь, на крыше. Остальные последовали его примеру. Они прекрасно понимали, что мы не выполним задание, если не будем работать сообща.
Интересно, что в классе Хосе держался особняком. Я никогда не видел, чтобы он брал на себя ответственность. Но здесь наши коллеги-рабочие решили, что Хосе – староста, потому что он хорошо умел сглаживать острые углы в отношениях.
Каждый день, возвращаясь на стройку, мы видели прогресс. Первую секцию основы для сада мы собирали более двух часов. Следующая заняла только 90 минут. После этого мы выложили все пространство крыши аккуратными рядами прямоугольных рамок, старательно заполняя все щели водоотталкивающим материалом. Точность была очень важна. Нельзя оставить ни малейшего отверстия, через которое может просачиваться вода, иначе испортится поверхность крыши. Покрыв основу водоотталкивающим слоем, мы подготовили ее к нанесению почвы для растений. Она была свернута в рулоны, и от нас снова потребовались навыки измерения, отрезания, проверки и перепроверки.
Когда основа для сада была готова, профессиональные рабочие ушли. Настала наша очередь – сажать и выращивать.
Поверхность крыши – не самое гостеприимное место для растений. Те, что выживают здесь, должны сопротивляться экстремальным температурам, сильному ветру и засухе, поскольку они растут на тонком слое почвы – крыша не выдерживает большой вес.
Чтобы наш сад быстро прижился, мы начали с трав и суккулентов, которые подходят для выращивания на искусственной среде. Они достаточно легкие, но могут сохранять в себе огромное количество воды и переносить засуху. Мои ребята работали вместе с инженерами и рассчитали, какую нагрузку способен вынести каждый квадратный метр крыши.
У нас уже был опыт выращивания овощей на уровне земли: мы устроили огород на Биссель-авеню. Теперь нужно было придумать, как сделать это на крыше. Мы решили начать с ремонтантной земляники. Это не просто выносливое растение – его усы помогают удерживать почву. Благодаря корням земляники почва не будет выдуваться и проект проживет долгую жизнь. Кусочек за кусочком мы воссоздавали естественный мир. Мои ученики узнали, что существует специальное слово, подходящее к ситуации: биомимикрия.
«Сколько нужно ждать, чтобы поесть землянику?» – спросила Дженет, втыкая молодые растения в землю аккуратными рядами. Понадобится несколько месяцев ожидания, прополки и ухода, прежде чем мы соберем первые ягоды.
«Спорим, на следующей неделе у нас уже будет салат», – сказал Мелвин и показал на листовой салат-латук, который рос буквально на глазах.
Как учитель я понимал, насколько важно детям видеть плоды своего труда. Мы возвращались на крышу неделю за неделей. Вы не можете бросить сад на произвол судьбы и надеяться, что с ним будет все хорошо. Настойчивость и терпение – этому стоит научиться, но то были не единственные уроки. Ребята радовались, когда видели живые растения, и сознавали, что это они дали им жизнь.
Суккуленты, которые мы посадили совсем маленькими, не больше пальца, превратились в ярко-зеленый ковер. Кусты голубики и помидоры, такие хрупкие весной, вымахали в целые заросли и теперь ломились от плодов.
Однажды в саду появились яркие насекомые, и Эл Бори спросил: «Как, черт возьми, бабочки нашли сюда дорогу?» Бабочки, собирающие нектар в нашем саду на крыше, порадовали даже моих самых толстокожих учеников.
Ребята знали единственных нью-йоркских птиц – голубей-мусорщиков – и с удивлением разглядывали крылатых созданий, посетивших нашу крышу. Но это были не вредители, не крысы с крылышками. К нам прилетели птицы всех цветов радуги – красные, оранжевые, белые и синие. Никто не знал их названий, но это было не нужно. Для нас все они были великолепными.
Но не все растения приносили пользу. Сорняки и обитатели соседних лугов попадали на нашу крышу с ветром и крылатыми гостями. Весной нам пришлось уничтожить всех оккупантов. Создание плодородного сада и огорода требовало постоянных усилий и забот. Мне не нужно было объяснять смысл этих слов – ребята ими жили.
Пока мои Зеленые Подростки трансформировали уродливый индустриальный пейзаж, собрав все свое терпение, настойчивость и потребность нести добро, я наблюдал за изменениями, которые происходили в них самих. Когда они впервые вступили на эту крышу, то были неуверенными в себе и непроверенными в деле. Еще никто не пытался сделать сад такого масштаба на крыше в Бронксе, и уж точно, никто не поручал большой проект городского благоустройства банде неблагополучных подростков. Мои ученики получили возможность хорошо зарекомендовать себя, и они ее не упустили. Когда мы закончили этот проект, он имел колоссальный успех, и нас забросали предложениями о создании подобных зеленых крыш.
Все до единого Зеленые Подростки закончили школу. Сто процентов получили свой аттестат об окончании старшего класса в школе, где обычным показателем было 17 процентов. Молодые люди, которые могли стать недоучками или даже обитателями тюремных камер – это прочили им всевозможные эксперты, – искали возможность поступить в колледж или профессиональное училище. Едва получив аттестат, Большой Хосе записался на программу рационального использования природных ресурсов для молодежи, организованную Мейджорой Картер и организацией «Стабильный Южный Бронкс». Он был в числе ее первых выпускников, получил сертификат и мог работать в новой сфере экологически-ориентированной экономики, где открывалось море возможностей. Он словно получил билет в другую жизнь: начал работать по контракту на восстановлении Нового Орлеана, разрушенного ураганом «Катрина», и до сих пор успешно трудится.
Я не терял контакта с Мейджорой Картер. Когда мы встречались на мероприятиях в Южном Бронксе, где меня обычно окружала толпа учеников, она всегда говорила: «Стив! Ты продолжаешь в том же духе!» Вместо того чтобы считать меня учителем-раздолбаем в майке и шортах, она признала во мне коллегу, борца за социальную справедливость.
Люди не должны покидать район, где они родились, чтобы жить, учиться и зарабатывать деньги в более благополучном месте.
«Мы оба знаем, что нужно все время быть в теме, чтобы добиться успеха», – говорила она. Как и мне, ей приходилось выдерживать нападки критиков, которые не понимали ее методов или завидовали ее успеху. Мейджора все время заставляла нас думать о будущем. «Чем мы можем помочь нашему сообществу и всем тем, кто остался на обочине жизни?» – спрашивала она.
Слова Мейджоры заставили меня действовать. Вдохновленный ее примером и нашими цветущими окрестностями, я придумал свой призыв: люди не должны покидать район, где они родились, чтобы жить, учиться и зарабатывать деньги в более благополучном месте! Эти слова стали моим девизом.
Глава 8Прыжки в смирительной рубашке
Осень 2006 года. Наш успех, широко разрекламированный в прессе, принес мне немало новых предложений о работе. В ответ на призыв мэра Блумберга к школьной реформе переполненные и часто бесполезные старшие школы по всему Нью-Йорку разделялись на маленькие учебные учреждения и привилегированные заведения. Многие стали специализироваться, например, на искусстве, социальной справедливости и науках об окружающей среде. Такие школы собирались сделать теплицами инноваций, дать им больше самостоятельности вместо централизованного контроля.
На первый взгляд в таком подходе было много хорошего. Маленькие школы явно лучше крупных, переполненных, неэффективных и безликих. Многие из них давали прекрасное образование. Но я собирался изучить тот путь, на котором небольшие школы часто терпели неудачу и не могли выполнить свои обещания – ни ученикам, ни учителям. Если в маленькой школе у руля стоит плохой управляющий и его никто не проверяет, то она быстро превращается в феодальное владение. И если учебный процесс поставлен там плохо, то он действительно поставлен плохо.
Моей первой остановкой в карусели школьной реформы была небольшая школа с углубленным изучением наук. Я ушел из школы Уолтон, потому что меня манила возможность создать академическую программу, направленную на экологическое междисциплинарное образование, совмещенное с практическими занятиями. Мне показалось, что я могу превратить все, чему мы научились с Зелеными Подростками, в школьную программу, которая привлечет многих ребят.
Но не тут-то было. Директор вручил мне программу обучения, которой я должен был следовать неукоснительно. Он был признанным лидером этой школы, даже уважаемым в определенных кругах. Когда я лучше узнал этого человека, то понял, что методы его работы основаны на страхе и запугивании. Он не хотел ни перед кем отчитываться или внедрять новшества. Ему требовалась только лояльность. На публике он убедительно рассказывал о социальной справедливости, но за закрытыми дверями разворачивалась другая история.