«Кто хочет совершить путешествие?»
Больше заинтересованных. Несколько ребят даже подняли руки.
«Из школы на целый день? Запишите меня», – сказал ученик, который назвался Флим Флам. Я никогда не узнал его настоящего имени, но сразу увидел в нем человека, который не упустит удобного случая.
«Куда мы поедем?» – поинтересовался Марио. «В сад, но такого сада вы раньше не видели.
Мы отправимся туда завтра, – пообещал я, надеясь, что теперь они будут ждать с нетерпением. – Экскурсия начинается в 10 утра. Возьмите с собой ланч».
Когда на следующее утро я пришел в школу «Диких Котов» забрать свою команду, класс гудел от предвкушения. Все хотели на экскурсию. Но выражение их лиц быстро изменилось, когда мы спустились на тротуар перед школой. Большой желтый школьный автобус подкатил к нам и с шипением остановился. Ребята дружно застонали. «О нет, только не сырный автобус! – сказала Виктория, выразив всеобщее мнение. – Мы что, детсадовцы?» Для молодого человека на пороге взрослой жизни нет ничего почетного в поездке на желтом школьном автобусе.
Место назначения: Гринпойнт, Бруклин. К нам присоединились мои жена и дочь, обе в футболках с логотипом Зеленой Машины из Бронкса. Я наклонился к Лизетте и прошептал: «Надеюсь, мы не ошиблись». Во многих отношениях я двигался наугад. Я еще не наладил контакта с этими ребятами. Я не знал, есть ли у них мотивация, способности или интересы. Я еще даже не видел ясно собственной цели.
Когда автобус подкатил к зданию «Лесной биржи» в Гринпойнте, я был уверен, что совершил колоссальную ошибку. Этот двухэтажный промышленный склад не имел ничего общего с архитектурной помпезностью «Банкнота». Здание было приземистым и уродливым. Ребята из Хантс-Пойнта привыкли к мрачным кварталам, но Гринпойнт выглядел еще мрачнее. Здесь не хватало ярких красок и активного движения, которое вы видите в Хантс-Пойнте. Здесь вообще не было людей. Все движение происходило внутри этих старых складов, которые теперь предназначались для многомиллионной зеленой экономики.
Ребята из школы «Диких Котов» понятия об этом не имели. Они видели только, что их везли 45 минут на школьном автобусе через уродливые улицы и притащили в место еще более безлюдное и заброшенное, чем то, откуда они приехали.
«Разве здесь может быть сад?» – поинтересовалась Нона, вызвав ухмылки у своих одноклассников. На всей улице не было ни проблеска зеленого цвета.
Недовольство стало выражаться громче, когда мы поднялись наверх.
«Всем привет!» – весело сказала женщина, которая вышла нам навстречу на втором этаже. Она была очень молодой и очень белой. «Прежде чем войти сюда, нужно снять обувь».
О боже… Если и есть что-то дорогое у этих ребят, то это их кроссовки. И теперь их просили оставить эту ценность за дверью. Я понял, что они увидели в этом неуважение. Что будет, когда мы войдем внутрь? Как оказалось, ничего хорошего.
«Когда снимете обувь, пожалуйста, наденьте резиновые сапоги, потом наступите в дезинфектант – и в бумажные бахилы», – сказала наша хозяйка. Ее доброжелательная вежливость была полной противоположностью тому, что я читал на лицах ребят.
«Что за ерунда? – воскликнули они почти хором. – Снять кроссовки? Надеть уродские резиновые боты?»
Я показал пример, демонстрируя, что это нетрудно – обработать дезинфектантом резиновые сапоги и натянуть пару бахил сверху. Когда ребята увидели, что Лизетта и Микаэла делают то же самое, они выстроились в очередь за нами.
«Это какое-то дурацкое белое дерьмо», – пробормотал себе под нос Дьюрен, но тем не менее наступил сапогами, куда было нужно.
Когда мы были готовы, веселая дама провела нас через другие двери на поверхность крыши. Мы попали в самую большую в те времена городскую теплицу. Нас обступили бесконечные ряды растений, покрывавшие сплошным ковром крышу площадью 1400 квадратных метров. За всю жизнь я не видел столько зелени. Яркий свет усиливал окраску растений, и они казались почти искусственными.
Весь гнев и недовольство, которые кипели внутри учеников, исчезли без следа в этом безмятежном зеленом море. Все сделали глубокий вдох, впитывая живые ароматы. Я поймал себя на том, что тоже глубоко дышу, наслаждаясь овощным эквивалентом свежескошенного луга.
Внезапно ребята буквально взорвались вопросами:
«Кто это придумал?»
«Как вообще такое можно было придумать?»
«Можно и нам сделать такую вещь?»
«Эти растения здесь все время?»
«А если зима?»
«Дубина, сейчас зима. Это как лето на Рождество».
«Как нам побольше узнать об этом?»
В этот момент появился Вирай Пури, одетый во фланелевую рубашку и достаточно крутые джинсы, чтобы восхитить ребят. Вирай, тридцати с небольшим лет, с черными волосами, красиво обрамляющими индийские черты лица, вытащил из ушей наушники и выключил плеер. «Добро пожаловать в Готхэм Грин», – сказал он с улыбкой.
Из нашей переписки и телефонных звонков я знал, что Вирай был генеральным директором и сооснователем городских теплиц. Целью его предприятий было изменение стереотипов традиционного сельского хозяйства и устройство теплиц на крышах городских зданий. С момента создания этого бизнеса в 2011 году у лучших ресторанов Нью-Йорка и знатоков-зеленщиков возник высокий спрос на местную суперсвежую продукцию.
Хотя Вирай гордился тем, что родился в Нью-Йорке и получил диплом колледжа Колгейт, он работал в области ресурсосберегающего сельского хозяйства и альтернативных источников энергии по всему миру, от Африки до Индии. С первых слов он произвел впечатление опытного, компетентного и очень открытого человека.
Слушая рассказ Вирая об истории теплицы Готхэм Грин, ребята увидели, что перед ними совершенно новая порода фермера – огородник XXI века, использующий высокие технологии и думающий о сбережении ресурсов. Он построил в Нью-Йорке сооружение, не менее фантастическое, чем «Пещера Бэтмена», только ярко-зеленое. Вирай сделал это на глазах у всех, прямо на крыше товарного склада, чтобы продуктам не приходилось проделывать долгий путь к столу. Мало того, этот парень контролировал весь процесс при помощи айфона. Ученики, разинув рот, смотрели, как он показывает приложения для всего, что было в теплице.
«Погодите-ка, – сказал Мариано, словно очнувшись. – Вы хотите сказать, что это все… еда?»
Даже школьники, которые изучали кулинарию, почти никогда не имели дела со свежими продуктами, тем более с местными. Они знали, как резать и жарить картошку. Они научились смешивать сахар с маслом и мукой, чтобы испечь калорийное печенье. Но эти ребята даже не представляли, что вокруг них могут быть свежие овощи. Они еще узнавали помидоры, огурцы и морковку. Все остальное называлось одним словом: салат. Баклажаны? Фиолетовый салат.
Вирай провел экскурсию по своим любимым грядкам и показал зеленеющие ряды базилика, листовой и китайской капусты и многих других. Эти растения не просто выращивались из семечка – их также собирали, упаковывали и отправляли в магазины прямо здесь, под крышей теплицы. Никаких пестицидов. Никакой почвы. Только короткое путешествие на прилавок. Эта система в десять раз эффективнее использовала воду, чем обычные методы. Здесь вода собиралась и повторно шла в дело. Вместо традиционных фермерских полей Готхэм Грин производила тонны и тонны овощей прямо на городской крыше, которая все равно пустовала. И никто не пачкался!
Эти ребята даже не представляли, что вокруг них могут быть свежие овощи. Они еще узнавали помидоры, огурцы и морковку. Все остальное называлось одним словом: салат.
«И сколько же здесь получают работники?» – спросил Стивен.
«Да, и как сюда устроиться? – добавила Тайя. – Нужно ли закончить колледж?»
Ребята оживились. Им бы понравилось здесь работать!
Школьники хотели знать, чем заняты рабочие, которые сновали туда-сюда. Одни проверяли растения, другие – различные приспособления и приборы, кто-то собирал заказ на отправку. Никто не сидел на месте. Хотя все выглядели занятыми и целеустремленными, над ними не было босса, выкрикивающего приказы. Таблички и указатели, помещенные в разных местах и на разных языках (на испанском, арабском, хинди), регулировали рабочие потоки. Кое-где были схемы, иллюстрирующие технические детали процессов с символами, похожими на смайлики. Ребятам было нетрудно представить себя в этом месте.
«Мистер Ритц, можно нам съесть ланч? Мы проголодались», – сказала Шейла, переключая внимание на важную проблему.
«Да, а можно поесть прямо здесь? Как на пикнике?» – добавила Мария.
«Круто – пикник на ферме!» – улыбнулась Йоланта. Я видел, как ребята разбились на пары, и пытался понять, чем могут закончиться подобные романы на крыше.
Идея пикника понравилась всем, кроме Вирая и нашей веселой провожатой. Они рассказали об опасности перекрестного заражения. По тем же причинам, по которым мы оставили за дверью кроссовки и надели стерильные бахилы, мы не должны были приносить продукты в эту девственную среду, где все условия тщательно контролируются.
Вирай еще больше забеспокоился, когда увидел, что ребята взяли с собой на ланч. В основном в пакетах была содовая вода, упаковка чипсов кислотного цвета, иногда пожилой сэндвич, откопанный на дальней полке холодильника в местном магазине. Хуже всего оказались пачки сладкого печенья – лучшая приманка для жучков! Это была последняя вещь, которую Вирай хотел бы принести в теплицу.
Перекрестное заражение было новым научным понятием для большинства учеников, но они быстро разобрались в нем через призму межкультурных отношений.
«Я понял. Это как мои друзья-мусульмане, которые не могут есть ничего, что содержит свинину».
«Евреи не смешивают мясо и молоко, не так ли? Вы еврей?» – спросил Вирая один из ребят. Вирай покачал головой.
Он согласился, что халял и кашрут – хорошее сравнение, но потом привел другой пример. Он попросил учеников представить, что такое «настоящая» и «не настоящая» еда. Если они хотели стать поварами и, может быть, когда-нибудь открыть свой ресторан, разве им не хотелось бы готовить питательные и полезные блюда? Вирай откровенно гордился тем, что производит продукты питания, полезные и для людей, и для всей планеты. «Вы можете это делать, да еще получать прибыль», – объяснял он. Мои ученики получили, пожалуй, первый урок «принципа триединства» рынка.