Что еще любили обсуждать дети? Больше всего им нравилось говорить о здоровье. Когда я рассказал, каким толстым я был – на целых 50 килограммов тяжелее, – они мне не поверили. Мне пришлось принести фотографии и футболки размера XXL, в которые теперь можно было запихнуть двух меня.
Ребята очень смеялись, но мой пример вызвал разговор о том, какую еду мы выбираем, о сахаре в нашем рационе и о том, как наши вкусы формируются под влиянием рекламы.
«Мы надеемся, что вы научитесь здоровому образу жизни и расскажете об этом дома», – говорил Торрес ученикам. Тогда ребята захотели обсудить салаты, которые можно готовить на ужин из свежих овощей, выращенных в школе.
Ученики последних классов, которые уже несколько лет ходили в эту школу, быстро отметили перемены. Начиная с появления салатов в столовой до наглядных пособий в моем классе, они замечали все новое и с нетерпением ждали следующих открытий.
«У вас полно отличных идей, – говорил я ученикам. – Держу пари, что у ваших одноклассников они тоже есть». Ребята согласно кивали. «Директор Торрес, как вы смотрите на то, чтобы организовать ящик для сбора идей?»
Он не просто поддержал это предложение, но и подсказал ученикам, как использовать их голоса для реальной помощи школе. Это привело к созданию нашего первого школьного правительства и общешкольных выборов.
На уроке или на обеденном семинаре еда была естественной отправной точкой для изучения всех важных вопросов. В ОШ 55 абсолютно все ученики имели право на бесплатный или частично оплаченный обед. В этом районе примерно 40 процентов жителей относились к категории «пищевой небезопасности», то есть питались нерегулярно.
Голод – самый заметный симптом более глубоких проблем. В этом округе и сегодня самые высокие по стране показатели диабета у взрослых и детей, ожирения и заболеваний коронарных сосудов у подростков, а также гипертензии. По злой иронии, ожирение стало новым лицом голодания. Сегодня от этого заболевания страдают многие семьи. Люди набивают животы дешевой пищей, калорийной, но малопитательной. Я называю ее МУССОР – МалоУсвояемые Синтетические Субстанции ОРганизованного производства. Весь район завален таким МУССОРОМ. То, что многие люди здесь называют пищевой пустыней, я зову «пищевым болотом».
Это ужасно, когда дети и взрослые, уверенные, что выбирают хорошие продукты, на самом деле подрывают свое здоровье. Маркетинг позволяет замаскировать нездоровую пищу под «натуральную» и «низкокалорийную» (но до краев наполненную сахаром). Дешевые фастфуды с 99-центовым меню натыканы на каждом углу, и дети каждый день проходят мимо них в школу и из школы.
Где среди всего этого разрекламированного и украшенного портретами знаменитостей мусора скрывается «официально полезная пища» для детей? Как нам вернуться к простым и здоровым временам? Что поможет нам выбирать блоки для строительства собственного здоровья? Вопросы раздирали меня изнутри.
Конечно, голод говорит об отсутствии работы и других проблемах. Вокруг ОШ 55 отмечался самый высокий в Бронксе уровень хронической безработицы, нехватки рабочих мест и программ переподготовки, а также бездомности, преступности и переполненности детских приютов. Огромное количество детей вырастало под присмотром кого угодно, только не родителей, или с одним родителем. Каждый день вы видели на тротуарах Клермонт Виллиджа множество людей, праздношатающихся и ничем не занятых. Спиртное, сигареты и лотерейные билеты продавались повсеместно, при этом в этом районе не было ни банка, ни публичной библиотеки. Вместо этого процветали ломбарды и кассы для обналичивания чеков. Хотя мне были известны цифры, говорящие о неравенстве в области здравоохранения в этом районе, ежедневное столкновение с действительностью ошеломило меня и заставило действовать.
Моим горячим желанием было создать школу, которая собирала бы людей по самым лучшим поводам. А для сообщества, ограниченного в средствах и доступе к здоровой полезной пище, это было особенно важно. Мы могли бы выращивать свежие продукты и снабжать людей круглый год, приобретая академические знания в соответствии с самыми высокими стандартами образования.
Пока я искал деньги, чтобы осуществить свою мечту о центре, мы с Торресом сосредоточились на самых простых задачах. Сначала нужно было обновить освещение во всем здании. Мы выкинули старые флюоресцентные лампы, которые мигали и жужжали и к тому же содержали вредную ртуть. Новые высокоэффективные светильники наполнили теплым светом каждый класс и коридор. Вечером в здании стало уютнее. Это был наш первый шаг из темных веков к светлому будущему.
Чтобы найти еще одну решаемую проблему, я начал изучать связь между обстановкой внутри здания и обучением. Я нашел архитекторов, которые разделяли наши идеи. К нам пришли в том числе компании «Джонатан Роуз» и «КСС Арки-текс». Я исследовал цветовые схемы, связанные с эмоциями. Мне не хотелось упускать ни одной детали, которая могла оказаться важной.
Хотя мне хотелось все исправить за одну ночь, но перемены в государственных школах разворачивались медленно. Для таких старых зданий не сохранилось чертежей. Система электроснабжения нуждалась в ремонте, требовалось технико-экономическое обоснование. Средства были ограниченными, но это не останавливало меня. Многие вещи я оплачивал из собственного кармана и даже лично отвозил чеки в Департамент образования для ускорения процесса. Мне очень хотелось, чтобы все вокруг вертелось и кружилось, но я знал, что имею дело с огромным круизным лайнером, прочно пришвартованным к пристани. И все же самые незначительные перемены имели значение.
«Стив, вокруг стало намного светлее. Даже стены кажутся не такими облезлыми», – заметил один из учителей. Мы сделали новую доску объявлений, чтобы учителя могли демонстрировать работы учеников. Это улучшило атмосферу во всей школе.
Директор Торрес видел, что я выполнял обещание и торчал в школе с 6 утра до 6 вечера, и даже позже. Все субботы я тоже проводил здесь, с родителями и учениками, налаживая отношения в сообществе и постепенно врастая в него. Когда я предложил организовать клуб садоводов, ко мне ежедневно после уроков стали приходить 60 ребят. Я привечал любого, у кого было желание: родителей, старших братьев и сестер, опекунов, сотрудников столовой и учителей. Самое замечательное, что я не имел права, да и не хотел записывать их куда-либо или ставить оценки за работу; я всего лишь помогал им.
Мне очень хотелось, чтобы все вокруг вертелось и кружилось, но я знал, что имею дело с огромным круизным лайнером, прочно пришвартованным к пристани.
Работая с младшими, я заметил, что большинство из тех, кого отправляют к директору за плохое поведение, либо имели избыточный вес, либо, в той или иной форме, издевались над полными и неповоротливыми ребятами. Мне не нужны были цифры, я и так видел, что в конфликтах участвуют слишком толстые дети и вопросы веса и физической формы часто вызывали проблемы. Дети с ожирением не были членами спортивных команд, их не приглашали на показы мод или танцы. Они никогда ни в чем НЕ участвовали. Я бы не хотел, чтобы хоть один ребенок испытывал такие боль, стыд, дискомфорт и впоследствии получал хроническое заболевание. Кто, как не я, знал, что такое быть «жирным» – и испытал на себе иное отношение к тонким и стройным людям со стороны окружающих? Я хотел такой же жизни для своих учеников.
Когда мне выпадала возможность поговорить с ребятами, отправленными в кабинет директора, я начинал с простых вопросов: «Ты сегодня завтракал?» Ничего провокационного. Но мне обычно отвечали: «Нет». Кроме этого, были еще более шокирующие ответы. Очень, очень многие завтракали содовой водой, печеньями, конфетами, шоколадом, энергетическими напитками. Как вы думаете, нужен ли ребенку сладкий энергетический напиток? Зачем начинать день с бедного питательными веществами, но набитого сахаром и наполнителями продукта? Я снова и снова вспоминал, как детей подкупают шоколадом или конфетами.
Я увидел результат наших усилий, когда новый школьный комитет проголосовал за удаление шоколадных напитков из столовой. Вместо того чтобы идти на поводу у мусора, который побуждал их «не дать себе засохнуть», «закрыть глазки, открыть ротик» или «раздавить голод», наши ученики учились выбирать полезные продукты. Директор Торрес поставил в столовой кулеры с водой, и мы как сообщество внедряли и приветствовали все полезные нововведения.
По всему городу и за его пределами люди начали замечать нашу общественную школу. Мы налаживали связи с партнерами и такими организациями, как теплица Готхэм Грин, которая помогала моим ученикам из школы «Диких Котов». Партнеры снабжали нас рассадой для выращивания и свежими овощами, которые мы раздавали детям и их семьям. Мне хотелось, чтобы дети видели одновременно рассаду и урожай и имели представление о том, к чему приведут их усилия.
Люди слетались на наши цветущие проекты, как бабочки весной. Некоторые, самые благодарные родители были иммигрантами. Многие успели почувствовать вкус свежих продуктов на родине, но здесь у них не было такой возможности. Напротив, они узнали, что такое голод. Многие родители горели желанием помочь школе. Они ценили образование, которое давало их детям надежду реализовать «американскую мечту» о лучшей жизни.
Во время летних каникул команда родителей-волонтеров присматривала за школьным садом. У нас появилась возможность организовать классы для взрослых. В саду, под летним солнцем, в окружении поспевающей земляники и огурцов (выращенных из рассады на вертикальных грядках), родители совершенствовали навыки чтения и счета. Каждый день в саду собиралась целая группа мам и пап, бабушек и дедушек.
Многие из них тянулись к знаниям, которые помогли бы им получить работу получше или просто любую работу. Семейный бюджет трещал по швам из-за высоких цен на жилье, даже в этой части Южного Бронкса, и часто людям приходилось съезжаться в одну квартиру, чтобы свести концы с концами.