е был в ОШ 55. Собирался дождь, пока мы с Лизеттой искали место для парковки арендованного микроавтобуса. Когда в восьми кварталах высотных домов живут 45 тысяч человек, а вокруг сплошные улицы с односторонним движением и ни одной парковки, да еще мусорные машины, которые используют свое преимущество на дороге, район превращается в сплошную пробку. В конце концов я протолкнул микроавтобус в какую-то щель и вручил Лизетте ключи. Мы вышли из машины, и я вознес безмолвную молитву, чтобы микроавтобус пережил этот день без царапин, не говоря уж о чем-нибудь похуже.
Я немного успокоился, пока мы поднимались по лестнице на четвертый этаж. Сегодня мы должны были представлять наш Центр Национального Здоровья, Благополучия и Обучения. Еще до звонка на первый урок я быстро собрал тех пятерых учеников, которые поедут со мной и выйдут на сцену. Мы планировали, что Лизетта отвезет их в Центр Линкольна после уроков на арендованном микроавтобусе.
Шугиди, прелестная пятиклассница, подошла поприветствовать мистера Фермера Стива, как она меня называла. Никто из моих учеников не переступал порога Центра Линкольна. Двое никогда не были на Манхэттене, который находится на другом берегу реки Гарлем от Южного Бронкса. Один приехал в Америку из Африки всего четыре месяца назад.
Пока ребята переходили с урока на урок, я позавтракал у «П. Дж. Кларке». Это популярный ресторан на Манхэттене, весь завешанный фотографиями актеров, политиков и других знаменитостей. Финансовый отдел управляющей компании зарезервировал отдельный зал для 100 VIP-персон конференции. Я был их почетным гостем, одетый, как всегда, в галстук-бабочку, усыпанный маленькими буквами из «Эрудита», сырную шляпу и неизменную футболку с логотипом Зеленой Машины из Бронкса. Мои сотрапезники были облачены в сшитые на заказ костюмы, шелковые галстуки, дизайнерские платья и туфли на каблуках от Manolo Blahnik. Первый раз в жизни я видел столько «Ролексов» одновременно. У любого из присутствующих капитал был больше, чем я и все мои ученики, вместе взятые, могли бы заработать за всю жизнь.
Когда официанты принесли тарелки с бифштексами, словно из мультфильма «Семейка Флинстоунов», улыбка застыла у меня на лице. Более молодая и голодная версия меня проглотила бы эти куски целиком. Но теперь я научился самодисциплине и контролю над своим питанием и работал над снижением веса. Я вежливо отказался и заказал салат.
После ланча я встретил моих учеников и Лизетту у дверей зала и провел их за кулисы. Их глаза уже были круглыми от удивления, потому что ребята прошли через весь дворец. В величественной обстановке, среди мраморных скульптур, под расписанным золотом потолком Маленькие Фермеры терялись в своей школьной форме и фартуках с логотипом Зеленой Машины из Бронкса. Фатима, самая младшая, с трудом удерживала свою соломенную шляпу. В комнате ожидания за сценой я с гордостью наблюдал, как Омар и Эрнест угощались свежими фруктами и вежливо отказались от содовой, попросив воды. Мы быстро сыграли один раунд игры «Кто ведет себя лучше всех?». Я заявил, что выиграли все. Последние инструкции насчет выступления, и мы вышли на сцену.
Я перевел дыхание и включил слайд-шоу. Мрачные изображения старых, обшарпанных зданий, грузовики, выпускающие черные клубы дыма, битое стекло, рассыпанное по растрескавшемуся тротуару, сменяли друг друга на большом экране у меня за спиной. «Добро пожаловать в самый бедный избирательный округ в Америке, мой дом, Южный Бронкс», – начал я.
Я быстро пролистал эти вступительные картинки, чтобы дойти до главного и показать силу возможностей. После долгих лет размышлений я понял, что наша модель Зеленой Машины может тиражироваться, воспроизводиться и адаптироваться практически в любом сообществе. Если это сработало в Бронксе, где повседневные проблемы казались непреодолимыми, то, я был уверен, сработает где угодно.
Среди моих слушателей оказалась женщина по имени Анджела Браун, которая даже привстала от возбуждения при этих словах. Она приехала на Манхэттен из Торонто в Канаде и искала хорошую идею, которую можно представить руководству компании. Они хотели развернуть бизнес в новом направлении.
Годом раньше Брайан Пирсон, генеральный директор всемирной компании маркетинговых услуг в сфере лояльности «Лоялти Один», поручил Анджеле сложную задачу: «Иди и найди одну штуку». Правильная «штука» должна включать в себя нечто большее, чем выписывание чеков на благотворительность. Она позволила бы сотрудникам компании применить свои таланты и энергию для улучшения жизни в муниципальных округах.
Анджела потратила много месяцев на изучение проблемы, посещение конференций и разговоры с лидерами некоммерческих организаций. Она посмотрела несколько многообещающих проектов, но не нашла ничего, от чего действительно бы екнуло сердце. «Мне нужно было нечто подлинное – хорошая вещь, которая говорила бы сама за себя», – сказала она мне позже. Когда Анджела услышала мое выступление на МДИ, она подумала:
«Вот то, что надо. Оно есть у Стивена. Но как же нам привезти его программу в Канаду?»
Я понятия не имел, что мой потенциальный корпоративный партнер сидит в одном из бархатных кресел зала. И я даже не мечтал, что выдумки мрачного Южного Бронкса вызовут отклик у человека из такого прекрасного города, как Торонто.
Я подходил к концу своего выступления. Маленькие Фермеры в углу сцены ожидали моего сигнала. Настал их час. Они выкатили на сцену один из Башенных садов, который мы использовали для выращивания еды в классе. Аудитория почти сошла с ума. Слушатели шумно приветствовали ребят, те в ответ махали руками и улыбались в свете прожекторов. Где-то среди этого моря лиц Анджела Браун сияла. Она нашла! Прежде чем покинуть Центр Линкольна, она написала мне электронное письмо. Анджела хотела встретиться со мной до отъезда в Торонто и была готова приехать в любое время и в любое место.
Она даже не подозревала, что обстоятельства едва не встали на пути нашей встречи. Когда в тот вечер закончилась МДИ, мы с Лизеттой повезли домой наших Маленьких Фермеров. Дождь и так лил стеной целый день, а теперь на небе словно прорвало трубу. Но даже такой ливень не мог смыть нашего великолепного настроения. Мы обещали ребятам, что остановимся перекусить. Когда я вырулил на Бродвей, я услышал, что они читают вслух названия фастфудов и лавочек. Но у меня был другой план. Вместо того чтобы есть на ходу, я хотел посадить ребят за накрытый стол с ножами, вилками и салфетками и угостить чем-то особенным. Мы нашли семейный ресторан на Верхнем Вест-Сайде и уселись все вместе за длинный стол. Дети так хорошо себя вели, что другие посетители подходили и хвалили их поведение.
Через пятнадцать часов после начала этого дня мы вернулись на ту же улицу Южного Бронкса, снова в поисках парковки. Лизетта села за руль, чтобы я мог провожать учеников до двери. Многоквартирный дом, где жила Фатима, был нашей предпоследней остановкой. Когда мы поднялись на лифте на 19-й этаж, я почувствовал запах марихуаны еще раньше, чем заметил группу подростков, дымящих на лестничной клетке. Я отвернулся, но взял за руку Фатиму, пока мы шли по коридору к ее квартире. Она бросилась в объятия матери и защебетала, как птичка, рассказывая о нашем приключении.
Как она была счастлива! Ее мама сказала мне «спасибо», а отец долго тряс мою руку.
«Вот почему я этим занимаюсь», – помню, подумал я, спускаясь. Я промок до нитки и устал, но радовался, глядя, как семьи поднимаются с колен благодаря Зеленой Машине. И тут у меня зазвонил телефон. Лизетта. Полиция приказала ей отъехать. Микроавтобус с женщиной и ребенком внутри, очевидно, выглядел подозрительно. «Пожалуйста, поторопись», – сказала она.
Слова ДА, МЫ МОЖЕМ были нам наградой и дорогой в мир неограниченных возможностей. А теперь они даже спасли мне жизнь под дулом пистолета!
Подойдя к лифту, я услышал щелчок возводимого курка. «Привет, белый парень, – ухмыльнулся подросток. – Давай сюда кроссовки, пальто и телефон». Остальные двое придвинулись ко мне.
«Ребята, не стоит этого делать», – начал я. Но прежде, чем я сказал хоть слово, по лестнице сбежал еще один парень: «Эй, это тот учитель «да, мы можем», который в сырной шляпе. Оставьте его, парни». В этот момент меня осенило, что в каждом видео звучали слова ДА, МЫ МОЖЕМ. Они были нам наградой и дорогой в мир неограниченных возможностей. А теперь они даже спасли мне жизнь под дулом пистолета!
Я не мог дальше наслаждаться иронией момента. Эти подростки как две капли воды походили на моих учеников, с которыми я работал уже десяток лет. В иных обстоятельствах они могли бы учиться и зарабатывать деньги с Зеленой Машиной из Бронкса. Вместо этого они курили травку на грязной лестнице, злые на весь свет, который отверг их. Они могли бы использовать свои способности и таланты для возрождения района или рассказывать со сцены собственные истории, чтобы другие поняли, почему каждый ребенок имеет право испытать на себе силу знания с помощью растений и живого учебного плана.
Но эти размышления можно было отложить на потом. Я вошел в лифт и поехал туда, где еще столько предстоит сделать.
Несколько дней спустя мы пили кофе с Анджелой Браун. Она рассказала о проблемах, с которыми сталкиваются в Торонто. Раньше она уже о писала мне о них на электронную почту. Я еще ничего не знал о делах ее компании и о задании Анджелы. Но что-то в ее письмах убедило меня прийти на встречу – возможно, меня ожидало нечто интересное. Я подозревал, что нам с ней нравился один и тот же «секретный соус» – страсть, цель и надежда. Тем не менее за кофе я еще не представлял, что ей от меня нужно.
«У нас есть собственная версия Бронкса, – объяснила Анджела. – Не такое мрачное место, как то, где работаешь ты, но есть. Каждый шестой ребенок в Канаде живет за чертой бедности. Ожирение поражает каждого четвертого молодого человека». Анджела рассказала о детях, которые идут в школу голодными, о семьях, вынужденных покидать квартиры из-за повышения цен в черте города, о банках продуктов питания, которые не выполняют требований.