буду делать то, зачем я сюда пришла, – наслаждаться вечером и представившейся возможностью. Но все же делаю себе пометочку: узнать, что такое задумал Дар. Почему мне кажется, что ничего хорошего?
На входе мы минуем элементалей, которые, считав родовые символы, ветром раскрывают перед нами двери. Над головами вспыхивают имена. А вот это неожиданность, потому что у меня нет такой важной для высшего света приставки «лэ». И я бы предпочла, чтобы эта информация осталась при мне. Я не стеснялась своего происхождения и знала, что за спиной будут судачить, но все же, если мое имя не объявить во всеуслышание, есть шанс остаться в тени. Сейчас меня лишают этой возможности.
Имя порождает мгновенную реакцию. В нашу сторону смотрят. Кто-то удивленно, кто-то – с насмешливо вздернутой бровью. Я готовлюсь защищаться, как еж, но интерес мгновенно сходит на нет, как только за нашими спинами появляются Мара и Кит. Они красивая пара и значительно более интересная, чем Дар, который по непонятному капризу привел с собой никому не известную простолюдинку.
Выдыхаю и двигаюсь между красиво одетых дам и их кавалеров. Может, все же получится слиться с толпой.
В огромном зале шумно. На стенах золотой полог, который переливается и мерцает. В самом воздухе будто застыла золотая пыльца. Сначала даже дышать полной грудью немного страшно. Но потом я привыкаю и перестаю обращать внимание. Возможно, это просто иллюзия.
С огромной хрустальной люстры под потолком льется мягкий свет. В нем красиво переливаются мерцающие пылинки. Между непринужденно общающихся групп людей неслышными тенями скользят официанты с подносами. Закуски располагаются на фуршетных столах, но есть от стресса совершенно не хочется.
– Мэрия в этот раз решила всех поразить? – фыркает Дар. – Мара, скажи, что это нашло на твоего отца? Серьезно, на балу официанты – духи?
– Это спонсорская помощь, – отвечает Мара, в ее голосе чувствуется ирония. А на лице застыла искусственная, лучезарная и очень милая улыбка.
Как можно язвить, не меняя выражения лица? Кажется, этот навык для меня навсегда останется недоступным. Я могу сохранить нейтральное выражение, но, если открою рот… всем все сразу станет понятно.
Парни берут для нас с подноса вино, и после первого глотка мир начинает видеться мне в более дружелюбном свете. Невольно отмечаю в толпе знакомые лица. Этот зал собрал весь город. Вижу парней-старшекурсников. Один кажется мне знакомым, и я вспоминаю, где его видела. Точно же! Это парень моей бывшей соседки, Энси.
Рядом с ним высокая рыжеволосая девушка в шоколадного цвета платье с золотой отделкой. Это точно не моя подруга. Сначала я думаю, что обозналась. Потом начинаю размышлять на тему, какие же некоторые парни козлы. А потом и вовсе замечаю нечто не поддающееся пониманию.
В дверях в скромном на фоне блистательных нарядов персиковом платье стоит Энси. Она сжимает в руках небольшую сумочку-клатч и загораживает проход, потому что смотрит на своего парня и, видимо, не может сойти с места.
Он встречается с ней взглядом и тут же стыдливо отворачивается, сделав вид, будто не узнал. Это настолько мерзко, что желудок нехорошо сжимается даже у меня. Представляю, что чувствует бедняжка Энси. Она точно не заслужила такого скотского отношения. А парень улыбается своей спутнице и ни жестом не показывает, что знаком с девушкой, растерянно замершей в дверях. Как вообще так можно?
Я срываюсь с места за секунду до того, как подруга разворачивается к выходу. Вцепляюсь в ее руку и затаскиваю в зал.
– Каро! – потрясенно шепчет она и проглатывает слезы. Хорошо, значит, сдержится и не разрыдается. Первые минуты – самые сложные. – Что ты?.. – начинает соседка, но потом видит Мару и близнецов, которые увлеченно обсуждают последние новости, и кивает: – Вопросов нет. Я удивилась, увидев тебя здесь. Зачем ты меня остановила, Каро? Ты же внимательная и видишь, что происходит. Мне лучше уйти.
– Представления не имею, – признаюсь я. – Ты здесь, значит, тебя пригласили. Охрана тебя пропустила. Мне показалось, неправильно уходить вот так сразу…
– Это еще унизительнее. Представь: ты приходишь на самое главное мероприятие года по приглашению любимого парня. Летишь на крыльях… и видишь его с другой. Красивой, умной и родовитой. Дар… он хотя бы честнее.
– В чем?
Мне вообще не нравится разговор про Дара в этом контексте. Мы с Даром не встречаемся. Он ничего мне не обещал, сравнение вообще некорректно.
– Он не скрывает тебя.
Энси улыбается грустной улыбкой, и мне снова становится жалко девушку, которая связалась со слабовольным уродом.
– Мы не встречаемся, – замечаю я, но подруга лишь усмехается.
– Сюда не зовут случайных.
– Видимо, ты многого не знаешь.
– Или ты, – парирует она, сбивая меня с толку.
Может быть, я и правда многого не знаю. Но об этом подумаю сама и попозже. А сейчас нужно отвлечь Энси, ну и заодно решить наши проблемы. Мы ведь с ней так и не обсудили произошедшее.
– Поговорим? Мне кажется, если не принимать во внимание парней, нам все равно есть что обсудить. Не сбегай. По крайней мере, не сразу. Он доставил тебе несколько неприятных минут. Доставь и ты ему. Видимо, твой парень упорно пытается усидеть на двух стульях. Не упрощай ему задачу. Это будет правильно.
– Наверное, ты права, – Энси вздыхает, приняв решение. Расправляет плечи и становится даже как-то выше. – Но мне просто необходимо игристое. Иначе я разревусь.
Энси берет бокал, и мы проходим через зал. Веду ее нарочно мимо в край обнаглевшего парня. Жаль, нельзя ему зарядить с вертушки. Я умею, просто не могу позволить себе так сильно опозорить Дара.
Мы с Энси направляемся на балкон, на котором значительно спокойнее. Надеюсь, там нам никто не помешает.
Несмотря на то что на улице чувствуется осень и появляться без легкой куртки прохладно, на балконе вполне комфортная температура. Несколько столиков с закусками, выставленные бокалы и совсем мало народа. Парочка у перил. Компания возле одного столика. Две немолодые леди почти у самой двери.
Я беру несколько маленьких бутербродиков, кладу их на тарелку и подхожу к перилам. Ставлю еду и облокачиваюсь, рассматривая панораму города. Здание театра стоит на холме. Его вход обращен в сторону Кейры, а отсюда открывается вид на старую малоэтажную часть Горскейра. Тоже красиво и необычно. Двух– и трехэтажные особняки в пастельных тонах, крыши домов часто переходят одна в другую. Алеющие кроны деревьев, петляющие узкие каменные улочки. С этого ракурса Горскейр другой. Но не менее красивый.
– Спасибо, что поддержала меня, – говорит Энси, устраиваясь рядом со мной, и делает глоток из бокала. – И прости, что я не ответила тебе тем же, когда ты нуждалась в поддержке. Но я не смогла. Я не такая сильная, как ты.
– О чем ты? – удивляюсь я. – В чем ты должна была меня поддержать?
– Я сбежала после того случая у нас в комнате.
– Энси, ты серьезно? – Я с недоумением смотрю на подругу. – Не сравнивай труп и скотское поведение парня! Я переживала, что ты вообще не захочешь со мной общаться. Когда вернулась через несколько дней в колледж и обнаружила, что в комнате тебя нет, еще больше уверилась в этом. Но даже тогда мне не пришло в голову обижаться. Это закономерно. Я бы тоже предпочла, чтобы ничего подобного в моей жизни не было.
– На самом деле тогда совпало несколько моментов. Я хотела с тобой поговорить, а то получилось как-то не очень хорошо, но сегодня мы пересеклись в первый раз после той ночи, – признается подруга. – Эд… Он очень переживал за меня. Сказал, что, несмотря на недовольство родителей, понял, как сильно меня любит, и поэтому расстается со своей невестой и хочет, чтобы мы были вместе. Он забрал меня к себе, и я жила у него все это время. Мне тогда показалось, что это намного лучше, чем ночевать одной в комнате, где нашли труп… Но сейчас не знаю, есть ли смысл у него оставаться. По факту ничего не изменилось. Не знаю, Каро. Я так запуталась…
– В смысле запуталась? Какая путаница может быть? Он сейчас в зале с другой девушкой и делает вид, будто тебя не знает! Неужели ты готова снова простить и сделать вид, будто ничего не произошло?
– Нет, конечно, произошло, и мне больно. И мы об этом поговорим. Но у него очень строгие родители, – вздыхает Энси, а я даже не знаю, что ей сказать.
Для меня это странно. Почему она пытается его оправдать? Это же глупо. Он уже не раз показал свое отношение. Максимум, что светит Энси, – она останется любовницей. И чем дальше, тем сложнее будет разорвать этот порочный круг. Только вот сейчас подруга, похоже, еще слепа и глуха. Печально, но ничего с этим не поделаешь. Мы не можем прожить чужую жизнь и вложить в чужую голову свои принципы.
Мы еще немного болтаем с Энси. Она успокаивается, и мы возвращаемся в зал, встретив по дороге нескольких парней из колледжа. Они тогда пытались заставить меня уйти. А сейчас мило рассыпаются в приветствиях. Меня просто корежит от этого лицемерия. Неужели для кого-то это нормально? Неужели кто-то так хочет попасть в элиту Горскейра, что готов это терпеть? Точно не я.
А вот Энси послушно даже не смотрит в сторону своего парня. А через каких-то десять минут, едва на сцене начинается представление, которым увлеклась невеста Эда, он подает Энси знак, и она послушно убегает, улыбаясь, как идиотка. Не нужно быть провидицей, чтобы знать, куда они ушли. И чем будут заниматься.
Подруга возвращается через полчаса. Со смазанной помадой, припухшими от поцелуев губами и растрепавшейся прической. Я не говорю ничего, но становится немного противно и немного жаль.
Но пришла я сюда не с Энси и не могу весь вечер посвятить ей. Едва я возвращаюсь в зал, ко мне тут же подходит Дар. И больше не отпускает от себя ни на минуту. По настороженному взгляду я вижу, что он о чем-то хочет меня спросить, но сдерживается до тех пор, пока Энси не уходит.
– У тебя все нормально? – интересуется он.
– У меня – да, – отвечаю, задумчиво провожая взглядом подругу. – И не у меня, видимо, тоже, хотя мне это кажется очень странным. Какая же она идиотка… – бросаю в сердцах, и сразу же становится стыдно. Не все умеют рвать по-живому. Интересно, я бы смогла?