нибудь такой видел. Точнее, видели Волк и шэх. Я поборю это состояние, переживу эту ночь и завтра смогу.
До соревнований остается слишком мало времени, чтобы позволить себе быть слабой. Мне нужно аккумулировать все силы. А как, если их неоткуда взять?
У меня словно выбили почву из-под ног. Не сразу замечаю, что плохо вижу дорогу перед собой, потому что слезы застилают глаза.
– Каро, ты как? – осторожно спрашивает Дар, когда мы поворачиваем к колледжу.
Это первые слова за всю дорогу, и я благодарна ему за минуты тишины. Они мне были необходимы, чтобы немного выдохнуть.
– Не понимаю… – честно отвечаю я. – Я с ней не общалась. Почему меня так ранит ее поведение? Почему я переживаю ее предательство так же остро, как и в двенадцать лет? Мы же с тех пор почти не общались.
– Потому что это твоя мать. – Дар пожимает плечами и смотрит на меня с сочувствием.
– А твоя? Прости, если вопрос бестактный.
Мне правда неловко, но я давно собиралась спросить. Сейчас вот подвернулся случай. Мара говорила, но мне хотелось бы услышать от Дара.
– Да нет, нормальный вопрос, – отвечает он, с удовольствием меняя тему. – Родители погибли, когда мы с Китом были маленькими. Я почти не помню ни маму, ни папу. Нас воспитала бабушка. Поэтому и говорить про них не больно.
– А моя меня и не воспитывала… Но такого я даже от нее не ожидала. – Вздыхаю и качаю головой. – Не понимаю ее мотивов. Зачем? И знаешь… – Я закусываю губу и отворачиваюсь к окну, прежде чем продолжить. – Не уверена, что хочу знать. Лестрат предлагал поговорить с ней… Но что мне даст этот разговор? Только еще большее разочарование.
– Но если это была она, получается, все закончилось?
– Не знаю. – Я вздыхаю и выхожу из магмобиля, который уже, оказывается, давно на парковке. Даже не заметила, когда мы приехали.
Оказавшись на улице, понимаю, что сейчас приду к себе в комнату и там буду одна.
Одиночество – это последнее, чего я хочу. Но разговор не клеится. Дар смотрит на меня с сочувствием, но, видно, не понимает, что делать и как меня поддержать. Я и сама не знаю. Вряд ли он видел меня такой – сломленной. В истерике видел, видел злой, а сейчас я сама себя пугаю.
Он провожает меня до двери комнаты и желает спокойной ночи, собираясь уйти, а у меня сжимается желудок от необходимости оставаться одной. Легкое касание щеки губами, и я не могу его отпустить. По лицу текут слезы.
– Останься со мной, – прошу со всхлипом. Вижу сомнение в глазах и добавляю: – Пожалуйста. Просто не оставляй меня сегодня одну.
Дар нерешительно кивает и делает шаг мне навстречу, а я обнимаю его и утыкаюсь носом в плечо, вдыхая ставший родным запах. От едва ощутимого аромата парфюма ведет, и ледяной комок в груди тает.
Пропускаю Дара вперед себя в комнату, испытываю неясное смущение. Он уже бывал у нас, но именно сейчас мне кажется, что тут слишком мало места и не очень убрано. И вообще идея позвать его к себе уже не кажется такой хорошей. Но идти на попятную странно и стыдно, поэтому стараюсь вести себя максимально естественно.
– Устраивайся, но у нас, конечно, не так удобно, как у тебя дома.
– Каро, – усмехается парень, – не забывай: преимущественно я живу на соседнем этаже.
От неловкости сбегаю в душ. Туда идти при нем тоже неловко. Мне кажется, в этом можно уловить какой-то намек. Впрочем, Дару не нужны намеки, я зря загоняюсь. Переодеваюсь в уютную пижаму. Мягкие штаны и такая же однотонная кофта с длинным рукавом. А когда возвращаюсь, понимаю, что Дара нет.
На душе становится неприятно, но я не успеваю надумать себе разного, потому что он возвращается. Тоже с влажными после душа волосами и в домашней одежде.
– Я посчитал, что душ мне тоже не повредит, – признается он и с наслаждением падает на мою кровать.
Я морщусь. Вот что за человек? С его экзоскелетом такие прыжки чреваты и явно болезненны.
Это вечер тишины. Мы лежим на кровати и молчим. Дар обнимает меня за плечи, а я дремлю, уткнувшись ему в плечо, и даже не сразу замечаю, что ткань рубашки уже мокрая от моих слез.
Он медленно перебирает мои волосы, которые проскальзывают между его пальцев, словно шелк.
– Почему ты так редко носишь их распущенными? – спрашивает он, и я признаюсь:
– Ему так нравилось. Распущенные и завитые, длинные, как у куклы. Не хочу быть куклой, поэтому распускаю только после душа. Знаю, что это глупо. Возможно, когда-нибудь избавлюсь от этой фобии.
– А почему тогда не обрежешь? – задает Дар вполне резонный вопрос, и я думаю, как описать свои чувства.
– Потому что длинные волосы для меня – символ победы над ним. Я мечтала обрезать их все время, пока находилась в плену, потому что знала: с длинными волосами стану безупречной и умру. Но волосы отросли, а я все еще жива. С каждым годом волосы становятся длиннее, а я – все дальше от того кошмара. Для меня это символично, – признаюсь я и добавляю с невеселой усмешкой: – Была дальше от кошмара.
– Все образуется, – говорит Дар и целует меня в макушку.
Я меняю позу и обнимаю его за талию. Ребро экзоскелета тыкается мне в щеку, и я вожусь, устраиваясь поудобнее.
– Тебе не больно? – спрашиваю обеспокоенно.
– Мне всегда больно, – признается он. – Ты не представляешь, как я хочу снова стать нормальным. Иногда мне кажется, что мысль об этом сведет меня с ума, но и отпустить ситуацию я не могу.
– Но ведь шэх дал тебе надежду?
– Или ее призрак. Никто не знает, возможно ли это.
– Если возможно, то у тебя непременно получится, – уверенно говорю я. – Ты всегда добиваешься того, чего хочешь.
– А если нет?
– А если нет, то все усилия, которые ты потратишь, тоже будут не зря. Ты и так совершаешь невозможное каждый день в этом экзоскелете. Станешь еще сильнее, еще увереннее. Движения будут более плавными, и боль уйдет. Цеуньши творит чудеса. И шэх творит чудеса. Поверь.
– Но если я не смогу, то полноценным никогда не стану. Ты всегда будешь круче. Зачем тебе такой парень?
– А ты всегда будешь богаче. Мне начать загоняться по этому поводу?
– Нет. Это как раз нормально. Парень и должен быть богаче.
– Почему?
– Потому что на нем ответственность.
– Глупости, – говорю я и обнимаю его крепче, а Дар тихо смеется и снова запускает пальцы в мои волосы, заставляя меня мурлыкать, как кошку. Страх и боль отступают. Предательство матери еще жжет в груди, но уже не так сильно. Завтра новый день, и он непременно будет лучше.
Глава 14
Нам сложно друг от друга отлипнуть даже на следующий день. Мы проросли друг в друга. Слишком долго отрицали очевидное, и теперь нам необходимо быть рядом. Мне кажется, что, если я отпущу Дара и останусь одна, в мою жизнь снова ворвется кошмар. А я этого не хочу. Я хочу покоя. Но в то же время понимаю, что это неправильно. Я всегда функционировала как самостоятельная единица, и нельзя расслабляться. Это слабость, а я панически боюсь быть слабой.
К тому же и у Дара есть дела. Он словно извиняется передо мной, когда говорит, что до тренировки, которая сегодня вечером будет у нас совместной, ему нужно заскочить домой. Бабушка периодически работает с ним и его магией, делая все, чтобы высвободить как можно больше магической энергии.
Ему тоже не хочется расставаться. Я вижу по глазам, но невозможно постоянно цепляться друг за друга. Нам важно понять: если мы ненадолго расстанемся, мир не рухнет.
Дар уезжает, пообещав заехать за мной перед тренировкой. Добираться в город все так же неудобно. Проводив его, я иду в столовую. Потому что в любовном угаре есть тоже забываю, а вечером тренировка.
Так погружена в свои мысли, что не замечаю никого и ничего вокруг, поэтому неожиданный голос, который обращается явно ко мне, заставляет вздрогнуть.
– Все же, значит, он…
Поднимаю глаза и вижу Кита, который подпирает стену. Они так похожи с Даром, что сердце ускоряет бег, но отличает их выражение лица. Взгляд воспаленный и злой.
– Ты знал это.
Я пожимаю плечами. Я действительно не скрывала, поэтому суть претензий от меня ускользает.
– Знал, но думал, он оттолкнет тебя, – признается Кит и проводит рукой по волосам, взлохмачивая светлую, падающую на глаза челку.
– И почему же? – От слов Кита становится обидно. Неужели я недостойна? Впрочем, конечно, недостойна и знаю это. Мы из разных социальных слоев, и когда-нибудь это станет проблемой.
– Ты – вызов и напоминание Дару о его несовершенстве, потому что сама ты совершенна, – говорит Кит хрипло, а у меня вспыхивают щеки. – Умная, красивая, талантливая. Ему сложно с теми, кто, по его мнению, лучше. Наши отношения сильно разладились по этой причине.
– Ты считаешь себя лучше его? – усмехаюсь я и качаю головой. От Кита я такого снобизма не ожидала.
Но парень поясняет:
– Я – нет, и то, что ты выбрала не меня, прямое тому подтверждение. Дар – да. И это проблема…
– Мы разберемся, Кит.
– Это значит «не лезь»? – спрашивает он с болью.
– Да. – Я киваю. – Это значит «не лезь». Мне кажется, тебе не нужна я. Просто на меня обратил внимания Дар.
– Нет, Каро, не нужно решать за меня, что нужно мне и почему. Мне просто не везет с девушками. Они всегда выбирают кого-то другого, не важно, это мой брат или кто-то еще. Ты не первая, кто предпочел не меня. Но ты, пожалуй, честнее. Ты не давала надежды, но все равно умудрилась залезть под кожу.
– Я не хотела этого.
– Знаю, но от этого не менее больно, – сообщает он и уходит, а я понимаю, что есть расхотела.
Разговор с Китом выбивает из колеи и оставляет неприятный осадок. Вроде бы и понимаю, что не виновата, но на душе скребут кошки, поэтому остаток дня я нахожусь в напряжении. До приезда Дара. Но даже с ним уже не могу расслабиться. Нам предстоит еще одно испытание – тренировка, и я заранее готова сражаться за него.
Контролировать себя получается лишь до тех пор, пока мы не приезжаем в клуб. Я чувствую напряжение еще до того момента, как мы заходим в зал. Идем, держась за руки, и наши парни, которые считают меня своей, смотрят зло. Дар для них – вызов, некто посягнувший на меня; экзоскелет тоже как красная тряпка для быков.