– Она не виновата, Каро. Ты ведь понимаешь это?
– Я сразу об этом говорила. Она слабая, Дар. Она может только идти у кого-то на поводу.
– И, думаешь, идет?
– Я уже ничего не знаю. Я не знаю ее. И не хочу узнавать.
– Мне кажется, тебе нужно с ней поговорить. Она может что-то знать. Если она жила с твоим похитителем, возможно, она знает о нем что-то. Что-то такое, чего не знают другие.
– К чему ты клонишь? – уточняю я, понимая, что избежать разговора не получится. Да и неправильно. Поэтому я беру себя в руки и заставляю подняться, но подушку, пахнущую Даром, не отпускаю, прижимаю к животу.
– Тот, кто преследует тебя, точно не сам маньяк, – продолжает парень. – Он мертв, об этом говорят все, начиная с твоей матери, заканчивая служителями лечебницы. Но тот, кто сейчас изводит тебя, слишком хорошо знает ту историю. Слишком. Мне кажется, в то время он был где-то рядом. Наблюдал за происходящим, но со стороны.
В словах Дара есть истина. Мне тоже это приходило в голову.
– Именно поэтому мама попала под подозрение. Она знала его лучше всех.
– А что, если был еще кто-то?
– Дети? – уточняю я в целом очевидную вещь.
– Возможно. Или кто-то, кому он был дорог. Если кто-то знает о них, это твоя мать. Тебе нужно с ней поговорить, Каро. Если она кому-то расскажет правду, то только тебе. Она не лучшая мать, и я ни в коей мере ее не оправдываю, но она может быть полезна.
– Наверное, ты прав… – нехотя соглашаюсь я, хотя даже мысли о необходимости с ней общаться вызывают болезненные спазмы в районе живота. – Но не сейчас. Сейчас я не хочу ни с кем говорить, не хочу думать…
– А чего ты хочешь?
– Чтобы ты меня поцеловал, – признаюсь я и тянусь губами к его губам.
Сопротивления не встречаю. Дар сам качается в мою сторону и впивается в губы жадным поцелуем. Я рядом с ним всегда как на вулкане. Между нами не бывает штиля. Всегда все сложно и немного больно, но от этого особенно сладко. Горячее дыхание, обжигающие прикосновения, от которых моментально срывает крышу. Из головы вылетают абсолютно все мысли. Маньяки, платья куклы, соревнования – все становится не важным. Только вкус его губ, уверенные движения и будоражащее, зарождающееся внутри живота желание.
Воздух между нами наэлектризован, и мне определенно не хватает Дара. Всего его, а не только губ. Одних поцелуев мало. Его тело рядом кружит голову. Провожу ладонями по напряженной шее, очерчиваю пальцами спицы экзоскелета, перемещаюсь на плечи, обрисовывая под тонким шелком рубашки совершенный рельеф. Борюсь с желанием расстегнуть пуговицы и ощутить кончиками пальцев его кожу. Но для этого придется немного отстраниться, а я пока не готова.
Судорожный выдох в губы, и Дар усиливает напор. Горячие руки на моей спине, съехавшие с плеч полы халата и влажные, горячие движения его языка. Это лучший антистресс, который только можно придумать.
– Дар…
Со стоном отстраняемся друг от друга. Я попутно натягиваю халат и прячу пылающее лицо за распущенными волосами. Кита не учили стучаться? Или это не актуально, когда заходишь к себе в комнату? Как же неловко!
– Вай-вай! А я иду приводить в порядок Каро! – слышу задорный голос Мары и все же поворачиваюсь. Она подпрыгивает за спиной Кита, пытаясь через его плечо разглядеть, что творится в комнате. – А ее уже привели!
– Еще нет… – хрипло отзываюсь я, мечтая, чтобы все ушли. Но, думаю, это вряд ли возможно.
– Там приехали Лестрат и шэх. Тебя ждут. Директор снова в гневе, рвет и мечет… – сухо отзывается Кит и добавляет: – Каро, будь осторожна.
– В чем дело? – Расслабленное настроение улетучивается. – Я и так…
– Твоя жизнь – не только маньяк, – поясняет парень. – Если завалишь соревнования, директор попытается тебя выкинуть.
Сердце падает в желудок. За всеми этими событиями я забыла, насколько шатко мое положение в колледже. Меня взяли только за спортивные заслуги. Пока никаких результатов я не показала, учусь редко, а вот проблем вокруг меня много. Отчасти я даже понимаю директора, но мне от этого не легче.
– Я сделаю все от меня зависящее. Сейчас вот, например, преодолею себя, схожу в свою комнату, переоденусь и отправлюсь делать вид, что со мной все нормально, перед шэхом, Лестратом и директором.
– Никуда идти не надо, ничего преодолевать тоже. – Мара наконец-то пробирается в комнату, протиснувшись мимо Кита. – Я принесла тебе одежду.
– Снова свою? – вздыхаю я.
– Ну зачем же? – удивляется девушка. – Твою. Из шкафа. Но хочешь, за своей схожу?
– Не нужно! – отмахиваюсь я и, схватив вещи из рук Мары, сбегаю в ванную комнату переодеваться.
За время нашего короткого диалога Кит успевает уйти, а мне становится неловко. Мне определенно не хотелось делать ему больно, и чтобы он застал нас с Даром в такой провокационной позе, тоже не хотелось. Но он тоже хорош. Что мешало постучать?
Дар порывается идти со мной говорить с шэхом, Лестратом и директором, но я пресекаю этот порыв на корню. В некоторых вещах я хочу сохранить самостоятельность. Точнее, во всех. Слишком заманчиво переложить свои проблемы на другого. На того, кто поддержит, не даст упасть в бездну и все решит. Но я привыкла рассчитывать только на себя. А Дар… у нас с ним все так болезненно нежно и непонятно… Я пока не могу рассчитывать на него. Не потому, что не верю в него. Я не верю в себя.
Когда оказываюсь в кабинете директора, появляется ощущение, что все повторяется. Директор недоволен, шэх мрачен, Лестрат расспрашивает, пытаясь вытянуть подробности, а я устала и хочу, чтобы все закончилось. Мелькает мысль: а может, ну его все? Просто собрать вещи и уехать. Куда-нибудь далеко, где не нужно учиться, завоевывать место под солнцем, кому-то что-то доказывать… Преподавать цеуньши детям где-то на берегу моря. Куда ходят заниматься просто чтобы развеяться, а не ради высоких наград и достижений… Но это видится мне слабостью, а еще – предательством по отношению к шэху. К тому же я не уверена, что маньяк не найдет меня и там. Нет уж, с проблемами нужно разбираться здесь и сейчас. Нельзя убегать от них всю жизнь. Я не хочу этого.
– Каро, – обращается ко мне директор в конце разговора, когда я сотый раз пересказываю вчерашний вечер и сегодняшнее утро. – Ты ведь понимаешь, что твое обучение тут зависит от твоих спортивных побед? А пока я вижу, что ты занята всем, кроме твоей спортивной карьеры.
Наверное, я бы задохнулась от возмущения, если бы Кит меня не предупредил, а так только молча сжимаю зубы и позволяю шэху ответить за меня.
– Когда Каро поступала сюда по гранту, ей обещали отличное образование и, естественно, безопасность, которую вы своим студентам, похоже, предоставить не можете.
– На что вы намекаете? – Директор возмущенно поджимает губы.
– Да вам не намекают, а прямо говорят, – вставляет свое веское слово Лестрат. – Это я вам как магследователь подтверждаю.
– Вы не магследователь.
– А, простите… как штатный некромант магследования. Действительно, что это я себя в должности-то понижаю? Вам нужно молиться, чтобы то, что тут творится, не дошло до попечительского совета.
– Вот я и молюсь! Молюсь денно и нощно. И именно поэтому… – Директор в упор смотрит на меня и жестко произносит: – Хочешь тут учиться – побеждай. Все ясно?
– Да, мне все ясно, – говорю я и поднимаюсь, намереваясь уйти, но меня останавливает шэх:
– Еще пять минут, Каро. Я хочу сказать при тебе. Следующие несколько дней ты живешь у меня.
– Что? Почему?
– До соревнований три дня, – поясняет он. – Тебе надо готовиться.
– А учиться мне не нужно?
– А это пусть нам скажет директор.
Директор крайне недоволен. Он морщится, мнется, но потом говорит:
– Прогулов не будет. Проблем с преподавателями тоже. Я все решу. Твоя задача – готовиться к соревнованиям…
– Но… почему? Изначально мне говорили, что поблажек в связи с соревнованиями не будет. А сейчас, получается, вы даете добро?
– Изначально у меня по колледжу не шастал маньяк, – отрезает директор. – Найдите того, кто ей угрожает. А ты принеси первое место. А потом, надеюсь, мы забудем все, что тут происходило, и наконец-то установится рабочая атмосфера.
– Это что, меня выгнали, что ли? – возмущенно уточняю я, оказавшись в коридоре. – Типа занимайся где хочешь и чем хочешь, лишь бы подальше от колледжа.
– Типа того, – отвечает вместо шэха Лестрат.
– А если я не хочу уезжать?
Шэх вздыхает и поворачивается ко мне. Смотрит сурово из-под нахмуренных бровей. Новичков такой его взгляд обычно пугает. Меня – нет. Я знаю: за ним скрывается не злость, а собранность. Он сейчас подбирает слова.
– Каро, я знаю, ты считаешь, что я имею что-то против Дара, и, возможно, думаешь, будто я пытаюсь изолировать тебя от него. Но это не так. Я не против него. Я за тебя. И ты сама знаешь: перед соревнованиями, чтобы получить крутой результат, надо думать о соревнованиях. Только о них. Ты не в лучшей форме, но у тебя есть три дня, чтобы все исправить. Я ведь могу на тебя рассчитывать?
– Да.
Я киваю, но понимаю, что не чувствую уверенности, которая всегда была со мной.
– Тогда пошли.
– Подожди, возьму кое-какие вещи и скажу Дару, что следующие три дня меня не будет.
Глава 16
Следующие трое суток я пашу как проклятая. Так, как не выкладывалась уже давно. Наверстываю упущенное. Шэх расслабляется, считая, что наконец-то я в порядке.
Но я не в порядке. Я на пределе. Чувствую себя как натянутая струна. Достаточно мелочи, и она порвется. Мечтаю только, чтобы произошло это после того, как я докажу, что все еще чемпион. Мне важно закрепиться в колледже, поэтому сосредоточиваюсь на предстоящих соревнованиях. Но полностью выкинуть из головы всю остальную жизнь я тоже не могу.
Я знаю, мать отпустили, и держу в голове, что после соревнований должна съездить к ней. Пытаюсь не думать об этом, потому что соревнования будут когда-то, а сейчас можно расслабиться, пока до травмирующего разговора далеко. Знаю, это позиция страуса, прячущего голову в песок, но иначе не могу.