Она отошла в сторону, включила проснувшийся мобильник.
— Да... Привет! Откуда звонишь? Федя, ты сам за рулем? Возмутительное легкомыслие! Какие там спокойные твои шоссе? Когда ты их такими видел? Сумасшедший! Тащись, пожалуйста, только в правом ряду, никого не обгоняй... Ворота будут открыты. Если, конечно, ты впишешься в них... Ждем!
Откючила мобильник и повернулась к гостю.
Дюбин догадался, кто звонил. Значит, скоро здесь появится Лавр. Встретиться с ним в компании невесты и ее отпрыска слишком опасно. Лучше не рисковать.
— Заходите, что же вы остановились...
— К сожалению, чаепитие не состоится. Мне нужно ехать... Если позволите, как-нибудь в другой день...
— Наверно, бизнес, да? Перед ним я бессильна. Ожидаем вас в любое время. Будем рады.
Разгоряченный Иван скатился с крыльца. Стол накрыт, холодильник опустошен. Узнав о срочном от"езде дяди Жени, он разочарованно разводит руками.
— Ну, если так надо... Только вы сначала созвонитесь — или с мамой, или, лучше, со мной... У нас здесь — много интересного, даже своя сумасшедшая бабка...
— Ну, если имеется собственная сумасшедшая... Обязательно заскочу познакомиться... А теперь — спокойной ночи...
Как только машина Дюбина выехала из ворот, из дома вышла «проснувшаяся» Лиза.
— Оля, не знаю, как тебе, а мне он не понравился. Скользкий типчик. На подобии дождевого червя...
— Ты даже близко к нему не подошла, а выдаешь резюме.
— Я все видела издали. В бинокль. Вполне достаточно для оценки.
— Что видела?
— Во первых, он выскочил из машины и, по моему, помочился на мои гортензии. Но это еще полбеды. Значительно хуже другое — походка у него, как у рептилии. Не идет — подползает. И взгляд какой-то колдовской — будто гипнотизирует.
Ольга принужденно рассмеялась. Ночной гость тоже не пришелся ей по душе, даже вызвал нервный озноб. Слава Богу, рядом нет Ивана, мальчик может обидеться за своего «друга».
— Походка, взгляд... Говоришь что-то , Лиза, и сама не понимаешь, что говоришь. Рептилия, гипнотизер... Надо же такое придумать! — Лиза обидчиво поджала губы. — Ваня, оставь ворота открытыми. Сейчас под"едет дядя Лавр...
— Пораньше он не мог, — с несвойственной ему грубостью огрызнулся Иван. — Спать пора...
Выехав, наконец, за кольцевую, Лавр облегченно задышал. Несмотря на мизерный опыт вождения, он ни в кого не вляпался и никто не в"ехал в него. Не говоря уже о смертоубийстве и прочих тяжких последствиях.
Чем он ближе к Олюшке, тем спокойней на душе. Позорная для авторитета высокого ранга растерянность не исчезла, но сделалась терпимой, уступила часть места росткам уверенности. Ничего страшного не произойдет, успокоительно нашептывали эти ростки, Мамыкин не решится на крайние меры. Не потому, что побоится ментов, нет, он побоится мести Лавра. Знает, нелюдь, силу бывшего авторитета, знает не по наслышке — по прежним разборкам и стрелкам.
Да и Федечка не без зубов — с"умеет отбиться.
Когда до желанного коттеджа оставалось не больше пятнадцати километров, двигатель несколько раз чихнул, дернулся и умолк. Все ясно без проверки зажигания и других премудростей, известных гореводителю понаслышке — в баке не осталось ни капли горючки.
Все, терпение исчерпано! Завтра же утром отыщет самый прочный канат и повесит на нем Санчо. Ибо своевременно заправлять машину — его обязанность.
На темной дороге появлялись и исчезали горящие фары. Что за время, что за людишки! Ни один не удосужится остановиться, спросить у страдальца: не нужна ли помощь. Вон даже ментовский «газон» прошлепал изношенными шинами мимо.
Что же делать? Прежде всего, предупредить Оленьку. Беспокойство может отразиться на ее еще не совсем окрепшем здоровьи.
— Ольга, не жди! — почему-то прокричал он в мобильник. — Нет, нет, ничего не случилось, я — в порядке. Жив, бодр, как огурчик, стою возле правой полосы с протянутой рукой... То-есть, с пустой канистрой. Да, да, ты правильно поняла: кончился бензин. Надежда на Санчо: подскочит, выручит... Что значит, который час, если у толстяка такая работа. Виновен — пусть отрабатывает. В общем, обнимаю. Остальное — при встрече...
Как на грех, мобильник толстяка не ответил. Храпит, небось, во все завертки. Придется плюнуть на ущербное самолюбие и попытаться остановить какого-нибудь козла. Или — козлиху.
Выходить на проезжую часть дороги опасно — собьют и не извинятся. Просительно махать рукой тоже не стоит — достаточно поднять ее на уровень голову. Лучше — со стольником.
Первые три машины на стольник не отреагировали. Четвертая затормозила. Оказывается, не такой уж плохой в России народ, радостно подумал Лавр, медленно, с достоинством направляясь к сердобольному водителю. Сейчас он отсосет из его бака несколько литров бензина и помчится к Оленьке.
Неожиданно спасительная машина, скорей всего, спортивная иномарка, попятилась назад и ударила дальним светом фар. Лавр закрыл ослепшие глаза ладонью.
Дюбин, а это был именно он, несколько долгих минут смотрел на своего врага. С ненавистью и с завистью. Лавр имеет все, что положено иметь уважаемому человеку: жену-красавицу, любимого сына, кров над головой. А что имеет несчастный скиталец, вынырнувший из небытия мертвец? Одно единственное — право на месть. И он этим правом воспользуется!
Мститель врубил скорость и умчался...
Недоумевающий Лавриков снова принялся названивать Санчо. Слушал безответные продолжительные сигналы мобильника, но думал не о пустом баке, неприятной перспективе провести остаток ночи в машине, даже не об Оленьке. Думал о сыне...
Начатое всегда нужно доводить до конца. Казалось бы, простейшая истина, а сколько в ней мудрости! Федечка отлично запомнил поучения отца. Некоторые из них вызывали раздражение, другие — обиду, третии — полнейшее равнодушие. Но большинство он брал на вооружение. Одно из них — никогда не останавливайся на полдороги.
Получив в банкомате наличность, Федечка остановился возле витрины винного магазина. Сколько может продолжаться его «расследование»? Разве ему нечем больше заниматься? А ведь придется!
Без башлей в современной России нечего делать, они — самый действенный рычаг, не считая бутылки, которая — валюта из валют! Особенно, в провинции. Нужно что-то о ком-то узнать — пообещай бутылку, разобьются, но сделают, предоставят всю информацию, вплоть до генеалогического древа. Поэтому, получив солидную сумму в баксах, Федечка решил затовариться алкогольным пойлом.
Выбрав самый пристойное заведение, он вошел в небольшой зал, перенасыщенный множеством бутылок разных калибров и вместимостей. Есть храм науки, имеется храм искусства, а это какой храм? Винно-водочный, что ли?
За прилавком — женщина не первой молодости и далеко не первой свежести — жирная толстуха, обвешанная фальшивыми побрякушками. На нарумяненном лице застыла приглашаюшая гримаса.
— Что угодно молодому господину?
Как всегда, упоминание о «молодости» больно укололо Федечку, но он удержался от прозрачного намека на тройной подбородок и необ»ятную талию. Ограничился презрительным взглядом и выразительной улыбкой противника поддержанной древности.
— Мадам, в этом изобилии не сможете ли вы определить на глаз соотношение настоящей продукции к суррогатам?
Закрученная просьба не пришлась продавщице по вкусу. Жирные пальцы сжались в кулаки, глаза прищурились.
— В милицию захотел? Так я это быстро организую!
— Нет нужды. Просто захотелось выпить. В кои-то века один раз.
— Здесь тебе не распивочная — приличный магазин.
При виде положенной на прилавок стобаксовой бумажки, дама размягчилась. Пальцы разжались, в глазах появилось понимание и даже сочувствие. Судя по внешнему виду, парень не злостный алкаш и не грабитель. Захотелось выпить — обычное желание любого мужчины.
— Впрочем, говорят, что нет правил без исключений. Испробуй шампанского. Настоящего, не подвального разлива.
Федечка придирчиво оглядел бутылку, похожую на немецкую ручную гранату времен Великой Отечественной.
— Одесская? Мадам, вы изволите шутить?
— Ха! — выдохнула жиртрест. — Сказал! Все одесские шутники давно шутят в Израиле или на Брайтоне. В Москве остались только серьезные люди. Поэтому, не сомневайся. Это настоящее шампанское, разрешаю продегустировать, не отходя от кассы.
Выдала проштампованное сравнение и захохотала. Огромные груди вздрогнули и запрыгали. Как спасательные круги на крутой волне.
— Значит, «Одесса»? Уверены!
— На все сто процентов! С гарантией. Не понравится — запечатаю.
— Тогда, была не была, открывайте — продегустируем!
Толстуха не обманула — содержимое «гранаты» оказалось не суррогатом. Попросить продолжить дегустацию, на этот раз — водки, Федечка не решился. Не привыкшая к возлияниям голова закружилась. Выпьет еще — появится вполне реальная перспектива очутиться в вытрезвителе.
— Понравилось? — осведомилась развеселившаяся баба.
— Еще бы не понравилось! Пожалуйста, затарьте меня парочкой «Одессы». В дорогу.
— Нет проблем!
Расплатившись и вежливо простившись с продавщицей, поздний покупатель поспешил на вокзал...
Вагон последнего поезда пустует. Вернее сказать, почти пустует. Два храпящих алкаша и перекрашенная девица. Скорей всего, проститутка, возвращающаяся с промысла в родные пенаты.
Тишь да гладь, да Божья благодать!
Федечка полюбовался на упакованное сокровище — две «гранаты». Ах, Одесса, жемчужина у моря, пропел он полузабытую песенку. Увидел двух «транспортных» ментов и опасливо затолкнул пакет под лавку. Вообще-то, бояться нечего, не взрывчатку везет и не гранатомет, но сработала интуиция, полученная из прошлого — отчаянной борьбы с алкоголизмом. Во всех его проявлениях, начиная с вырубки виноградников.
Менты невнимательно осмотрели алкашей, прошлись заинтересованными взглядами по проститутки и прочно застыли рядом с подозрительным рыжим парнем. Стоят, выразительно переглядываясь и плотоядно улыбая