сь. Будто пересчитывают деньги в кармане лоха.
Пришлось послать им подобострастную улыбочку.
— Ребята, до Окимовска еще долго?
Старший наряда ехидно улыбнулся, предупреждающе помотал черной дубинкой.
— Спи спокойно, дорогой товарищ, не дергайся, — и добавил более спокойным тоном. — Окимовск — конечная станция. Пилить и пилить. Не проедешь. Тебя разбудят.
— Спасибо, — невесть за что поблагодарил ментов Федечка. Неожиданно достал из пакета бутылку. — Угоститесь после службы, которая и опасна и трудна.
Оба дуэтом вздохнули. Прав ты, парень, до чего же трудна, до чего же опасна! Старший недоуменно поглядел на слишком уж щедрого дарителя. Не привык он к подобным презентам. Ну, сшибет штраф с пацана, курящего в неположенном месте, ну, примет мзду от карманника. Но чтоб так, без причины — такого еще не было.
Младший оказался более доверчивым.
— Разве что после службы... За что пить-то?
Федечка поднялся со скамьи, с таинственным видом прошепал менту на ухо.
— За помолвку... Только — никому... Ладно?
— Ни-ни! Могила! И ты — никому.
— Можете пить спокойно. Я не стукач...
Глава 19
Дюбин в армии по настоящему не служил — два года отбарабанил в военно-строительных частях. Но он понимал, что одиночки в сражениях не побеждают, один в поле не воин. И еще — любая операция начинается с разведки.
Ессентуки — не помощник, на роль пастуха и осведомителя он еще годится, но не больше. Дружанов, на которых можно положиться, не просматривается. За исключением Юраша, бывшего подручного Дюбина. Но кто знает, в кого он превратился сейчас? Не зря же ему перед смертью звонил Казик, предупредил о появлении восставшего из могилы монстра.
Кроме желания обрести достойного союзника, Дюбин рассчитывал на возвращение долга — доли трофеев по прежнему бизнесу. Несмотря на показное равнодушие, он не был таким уж бессребреником. И все же, основное — не в деньгах.
Враг ему Юраш или союзник?
Поэтому — разведка! Рейд в тыл противника. Или все же — союзника?
Припарковав машину в квартале от дома, адрес которого дал ему Ессентуки, Дюбин внимательно оглядел пустующую улочку, дома и подворотни. Ничего подозрительного, будто этот район города не населен, его вот-вот снесут.
На ногах — мягкие удобные кроссовки, трико плотно обтягивает тело, легкая куртка скрывает заткнутую за ремень сзади волыну. «Вальтер» сменивший после ликвидации экстрасенса «беретту». В карманах куртки — все необходимое для задуманной разведки. Набор отмычек, фонарик-карандаш, пружинный нож, запасные обоймы.
Скользящей походкой зверя, выслеживающего жертву, Дюбин пошел вдоль ограды особняка. Металлические стойки, похожие на казацкие пики, скреплены полосами. Боится владелец особняка, до озноба и поноса боится! Кого и чего? Конкурентов по криминальному бизнесу? Или бывшего подельника, которого он когда-то подставил?
Вокруг — одноэтажные домишки, даже собаки не лают. Не верится, что он идет по городской улице — чистая, вернее, грязная российская деревушка. Со всеми ее прелестями — разбитого асфальта, качающихся дверей в под»ездах, местами — луж после недавнего дождя, беспризорных собак и облезлых кошек.
Тишину нарушил рокот машины. Дюбин прижался к забору. Из легковушки выбрался Юраш, в сопровождении трех качков, вошел в открытую калитку и направился к особняку. Идут, беззаботно смеются.
— Он, понимаешь, мечом размахивает, пытается достать, — рассказывал белобрысый, с трудом удерживаясь от смеха. — Только противник попался явно не по зубам — подставляет палицу...
— Тоже не в цвет, — возразил брюнет, явно кавказского разлива. — Надо было не парировать — бить!
— Тевтон не пальцем деланный — не подставляется.
Общий смех.
Смейтесь, смейтесь, паскуды, как бы не пришлось лить слезы, с неожиданной злостью подумал Дюбин, проверяя готовность пистолета.
Кое-что прояснилось. В особняке размещается либо спортивый клуб, либо кинофирма, снимающая фильм о гладиаторах. В каком качестве Юраш? Главный тренер либо кинорежиссер?
Когда «артисты», или «ученики», вошли в особняк, Дюбин приступил к реализации задуманного плана. Сначала — бескровная разведка, потом — как получится.
Подвигал руками и ногами, шевельнул плечами. Тело, собранное в Швейцарии из осколков, действовало безотказною Даже лучше, чем до аварии. Ловко перемахнув через ограду, он подбежал к стене особняка, прижался. Вторжение на чужую территорию прошло удачно — ни собачьего бреха, ни появления охранников.
Обошел особняк. Окна наглухо закрыты, защищены решетками. Двери — на магнитных запорах, отмычками их не взять. Придется переквалифицироваться в циркового акробата.
Еще раз оглядев участок, Дюбин подпрыгнул, вцепился в решетку, огораживаюшую полукруглую лоджию, подтянулся. Окно и дверь тоже наглухо закрыты. Выдавить стекло? Ничего не даст — прыгнуть в комнату не позволит все та же решетка.
Еще одно сальто-мортале и он очутился на третьем этаже. С тем же результатом — перед массивной решеткой.
Остается одно — забраться на плоскую крышу и спуститься внутрь особняка через какой-нибудь люк. Должны же архитекторы предусмотреть необходимость проверки состояния кровли, исправность антенны, для прочистки вентиляционных каналов?
На крыше — очередная неожиданность — остекленные парники, открытые солнцу солярии. Выставив перед собой ствол, «разведчик» на цыпочках прошелся по крыше, оглядел надстройки.
Никого — ни одного человека! Будто он попал на необитаемый остров.
В конце концов, Дюбин все же отыскал лаз. Даже не лаз — дверь, оббитую сталью, с человеческим, не магнитным, замком. Слава Богу, или Сатане, повезло!
Первая комната, в которую он вошел, обставлена мягкой мебелью и низкими кокетливыми столиками. На стене красуется портрет какого-то царского вельможи, грудь и живот которого усеяны многочисленными наградами и регалиями, через плечо — муаровая расшитая лента.
Дюбин приподнял раму, провел под ней чуткими пальцами. Он не ошибся — под портретом спрятан сейф. Взломать его без горелки — зряшное и опасной занятие. Лучше познакомиться с содержимым стального хранилища позже, после беседы с Юрашом.
Что ответит бывший подельник на его деловое предложение? Согласится или откажется? Если согласится, не будет нужды копаться в его потаенном хранилище. Если откажется, придется вскрывать.
Освидетельствовав еще три помещения, «разведчик» неожиданно вышел на площадку перед спортивным залом. Увидел странную картину, будто срисованную с римских времен. Бой гладиаторов.
Не заурядный спортзал — арена Колизея.
Один гладиатор в шлеме с прорезями размахивает мечом. Не деревянным — стальным. Кажется, белобрысый весельчак. Второй, с обнаженной грудью и черными волосами, пытается достать противника дурацким трезубцем. Тоже не из плассмасы. Третий — узкоплечий, невзрачный парнишка — ожидает своей очереди. В одной руке что-то похожее на десантный штык-нож, в другой — круглый щит.
Приглядевшись, Дюбин понял: несмотря на настоящее вооружение, противники ловко избегают кровопролития. Меч останавливается за несколько сантиметров до цели, трезубец скользит мимо.
Ессентуки базарил о каком-то мюзикле. Если сейчас проходят его с"емки, где софиты, камеры, операторы? Если репетиция, почему без режиссера? Впрочем, актеры могут просто готовиться к предстоящей репетиции.
Увидев на площадке нежелательного свидетеля, сражающиеся прекратили бой.
— Ты кто такой? — угрюмо осведомился шлемоносец, выразительно поднимая лезвие меча. — Откуда взялся?
— Новый ваш тренер, — доброжелательно произнес Дюбин. — А где Юраш?
— Сваливай отсюда, «тренер». Не то разделаем на мясо.
— Пройденный этап. Уже пытались... покойники. Но если вы так хотите, могу уйти.
Он нехотя повернулся спиной, но не ушел — неожиданно, с разворотом, припечатал кроссовку к сонной артерии «гладиатора». Тот опрокинулся на спину и застыл.
Не зря Дюбин увлекался в молодости восточными единоборствами. Все же пригодилось! Скользнув под трезубец, он заломил руку черномазому — сломал ее, кулак вошел в солнечной сплетение. Тот заорал, покатился по полу и скорчился в углу. Невзрачный парнишка, попытавшийся помочь дружанам, пробил глупой башкой остекленную перегородку.
Все! Теперь искать главаря этой странной компании!
Юраш появился сам, без длительных поисков. С пистолетом, нацеленным в живот давнего приятеля.
— Здорово, дружан! — вежливо поздоровался Дюбин. — Сколько лет, сколько зим. Признаюсь, соскучился по вонючей твоей харе.
— Я тоже соскучился!
Пуля разбила бра над головой. Дюбин успел прыгнуть за колонну, ответил выстрелом. Тоже — неудачным. Поврежденная лепнина осыпала «главного тренера» осколками и белым порошком.
Значит, перед ним враг! Ну, что ж, нет худа без добра и, наоборот, добра без худа. Разведка удачно завершена, знаки препинания расставлены. Перед ним — враг.
— Извини, испортил тебе пол. Не я первый начал...
Юраш выстрелил. Дюбин ответил тем же. Оба промахнулись.
— Не слепой — вижу. Странная фантасмагория: один покойничек сделал покойниками двух живых. Фантастика, елки-моталки! Разве попробовать оттереть следы щелочью? Нельзя — итальянский паркет накроется.
— Они не совсем покойнички, — пожалел Дюбин, высунувшись из-за колонны. — Только — в отключке. Что до паркета — сменишь. За мой счет. Расплачусь.
Очередной обмен выстрелами.
Двумя прыжками Дюбин преодолел открытое пространство, выскочил в плохо освещенный коридор, притаился за углом. Перезарядил «вальтер».
— Ну, кто расплатится и чем — вопрос спорный, — не опуская пистолета, пробормотал Юраш. Он по волчьи крался по коридору, прижимаясь к стене. — Базар об этом впереди.
Старые долги вспомнил? Во время последнего раздела «трофеев» Дюбин малость схимичил, прихватил больше, чем ему было положено. В частичное возмещание нанесенного ему ушерба. Но Юраш должен ему намного больше.