– Это тень, – пояснила подошедшая Дэлери, – страшное напоминание о том ужасе, что мы все тогда пережили.
Лайс даже вздрогнул и отдернул руки, когда понял, о чем идет речь. След на подоконнике оставила вспышка того взрыва, что сровнял с землей половину города…
– У меня тоже есть… подобное, – он поднял к свету свою обожженную левую кисть. – И я никогда не забуду ту жертву, что принесла ради нашего спасения Сестра Кьюси. Я до сих пор вижу ее взгляд всякий раз, когда закрываю глаза.
– Я понимаю, – Жрица тряхнула головой, разметав по плечам темные волосы, – но довольно о грустном. Не будем омрачать возможно последние часы твоей беззаботной жизни. Лучше насладимся ими сполна, пока еще есть такая возможность.
– Последние? – Лайс недоуменно нахмурился.
– Грамотные люди сейчас нарасхват! Кто знает, быть может тебя уже завтра куда-нибудь призовут?
– Так скоро?
– Вот я и говорю – времени осталось мало. Потрать его с умом.
– Но…
И тут Лайса снова переклинило. Не мог же он просто в лоб спросить Жрицу, что ему делать дальше! Раздеваться прямо сейчас, или полагается еще какая-нибудь преамбула? А вдруг он вообще все неправильно понял, и она, действительно, пригласила его только ради того, чтобы угостить бокальчиком хорошего вина?!
К счастью, Дэлери не стала лишний раз Лайса испытывать и сама ответила на все его невысказанные вопросы:
– Танцы все же здорово утомляют, так что, думаю, горячий душ тебе сейчас не помешает, – она стрельнула глазами ему за спину. – Ванная – там. Полотенце на полке, халат – на крючке.
Двигаясь словно запрограммированный бестолковыми первокурсниками учебный робот, Лайс проковылял в ванную, заметно превышавшую по размеру их с Холиссом комнату в общежитии. Бешено колотящееся в груди сердце тем не менее не помешало ему отметить и отделанные натуральным камнем стены, и современную начищенную до зеркального блеска сантехнику, и оставленные нетронутыми массивные темные деревянные балки под потолком. Возможно, пристальное внимание к деталям обстановки, помогало ему прятаться от мыслей о предстоящем ответственном экзамене?
Вообще ванная комната выглядела настолько чистой и аккуратной, что складывалось впечатление, будто ей никто никогда и не пользовался. Подобные интерьеры обычно можно встретить на рекламных буклетах, где каждое полотенчико и каждая баночка крема разложены и расставлены точно по линейке. Ну или…
Или же ее специально подготовили к его визиту. Вот – пустая вешалка для одежды, вот – стопка полотенец на тумбочке, вот – халат, причем единственный. Какие-либо разночтения представлялись маловероятными.
Так или иначе, но указания ему были даны прямые и недвусмысленные, а потому Лайс разделся, открыл воду и шагнул под обжигающие струи.
По мере того, как он поворачивался под душем, подставляя упругим потокам свои бока, накопившееся за вечер напряжение постепенно таяло, и из тела, истерзанного несколькими часами непрерывных танцев, уходили усталость и боль, уступая место расслабленной истоме…
Выйдя из ванной, Лайс немного растерялся, поскольку все помещение оказалось погружено в темноту, чуть подсвечиваемую отсветами уличных огней.
– Я здесь! – донесся до него оклик Дэлери откуда-то справа.
Повернувшись, Лайс увидел протянувшуюся по ковру полосу мерцающего желтого света, падающего из приоткрытой двери. Осторожно переступая босыми ногами по ковру и касаясь стены рукой, он двинулся на свет. Подойдя ближе, Лайс толкнул дверь, и его сердце вновь провалилось в самый низ живота.
Он оказался в спальне, размеры которой мешал определить сгустившийся в углах полумрак. Пока Лайс отсутствовал, Дэлери успела растопить камин, и теперь облизываемые огнем поленья звонко потрескивали, привнося в комнату тепло и домашний уют. Сама же она, также переодевшись в домашний халат, полулежала на большой постели, держа в руках два бокала с густо-янтарным вином.
– Присоединяйся! – Дэлери протянула ему один бокал. – Сегодня ты сполна заслужил свою награду. Свой танец ты исполнил просто великолепно!
– Я просто последовал вашему совету и отбросил прочь все посторонние мысли, – Лайс присел рядом и принял у нее вино. – Ну а дальше меня вела сама музыка.
– Именно так и должно быть! – кивнула Жрица. – Что ж, за новый этап твоей жизни!
Они чокнулись, и Лайс пригубил напиток, мгновенно разлетевшийся по телу мягким теплом. Что верно, то верно, та дешевая кислятина, что подавали на балу, не шла с ним ни в какое сравнение! Прикрыв глаза, он некоторое время наслаждался этим приятным ощущением.
– Ну что, нравится? – в голосе Дэлери послышался смешок.
– Восхитительно! – честно признался Лайс. – Тут замешано какое-то колдовство?
– Как можно?! Исключительно натуральный продукт! – рассмеялась Жрица. – Но если ты хочешь испытать немного настоящей магии, то допивай – и я тебе покажу.
Лайс открыл глаза, всматриваясь в ее лицо, словно увидев его первый раз в жизни. Судя по всему, за время его отсутствия Дэлери также успела где-то умыться и даже принять душ, поскольку теперь на ее лице не осталось и следа того контрастного вечернего макияжа, что обострял ее черты там, на балу, а от терпкого запаха духов осталось лишь легкое воспоминание.
Сейчас перед ним, буквально на расстоянии вытянутой руки находилась уже не строгая наставница или жесткая и требовательная руководительница, а вполне обычная живая женщина из плоти и крови, и мокрые кончики разметавшихся по плечам темных волос придавали ее образу неожиданную живость и естественность. Только в ее глазах по-прежнему царила немая бездна, затягивающая в себя любого, кто безрассудно отваживался подойти опасно близко. И Лайс, отбросив сомнения, нырнул в нее с головой.
Одним глотком допив вино, он отставил пустой бокал на тумбочку и уже не сопротивлялся, когда Дэлери, легко толкнув Лайса в грудь, опрокинула его на подушки…
Несмотря на то, что Кордок издевательски называл его «тихоней», Лайс вовсе не был чужд суматохе обычной юношеской жизни. Так что с противоположным полом ему ранее уже доводилось пересекаться, хотя на полноценного донжуана он, конечно, не тянул. Но весь его предыдущий опыт не шел ни в какое сравнение с прошедшей ночью, и тут он даже замешкался, подыскивая подходящую аналогию.
Ведь странно, согласитесь, сравнивать, скажем, ветерок от комнатного вентилятора с яростным торнадо, пламя спички с извергающимся вулканом, а любительскую игру на гитаре с оглушающим крещендо симфонического оркестра. Хотя, если задуматься, то самым верным было бы все же сравнение с танцем. Если справедливо утверждение, что танец – это вертикальное выражение горизонтального желания, то все, что происходило этой ночью между ним и Дэлери, являлось ни чем иным, как горизонтальным продолжением того самого «Пылающего вечера», который они исполняли на балу минувшим вечером.
– Не думай! – чуть ли не приказала она ему. – Отрешись от всего и не думай!
Словно прочитав мысли Лайса, Дэлери предложила ему отбросить прочь все шоры и исполнить симфонию любви, используя ее роскошное тело в качестве инструмента. Ну а все дальнейшее и вовсе рассыпалось в его памяти на отдельные раскаленные осколки, к которым он даже боялся прикоснуться, чтобы ненароком не спалить собственный мозг.
Жаркие объятья, запутавшиеся в простынях ноги, мокрые подушки… Жрица словно задалась целью выяснить пределы его прочности, ну а Лайс, поймав второе дыхание, раз за разом насмехался над ее опасениями, сочиняя все новые и новые главы их нескончаемого концерта.
Когда и чем все закончилось, он уже не помнил. Еще пара бокалов изумительного янтарного вина полностью отключили ему память, и Лайс даже не мог для себя решить, плохо это или хорошо. Что-то, быть может, стоило так и оставить в дымке забытья, испуганно обходя размытые силуэты волнующе щекочущих воспоминаний, ну а что-то, напротив, хотелось продлить, растянуть до бесконечности, а то и вовсе унести с собой в могилу…
– Не спится? – Лайс повернулся, обнаружив, что Дэлери, приподнявшись на локте, внимательно за ним наблюдает.
– Какой уж тут сон?! – усмехнулся он. – Рассудок бы сохранить – уже удача!
– Да ладно тебе, не прибедняйся! – Жрица придвинулась ближе так, что ее теплое дыхание защекотало Лайсу шею. – Ты был великолепен!
Ну сами посудите, какой мужчина не жаждет услышать подобную похвалу? Ведь можно мнить о себе что угодно, но только вердикт настоящего эксперта расставляет все по своим местам. И все сразу понимают – кто здесь «тихоня», а кто – истинный вершитель судеб. Одно-единственное слово обрушилось на Лайса огромной сладкой карамелькой, вдавившей его тело в мягкую перину и вознесшей душу к вершинам самодовольного томного блаженства.
– Одного не понимаю, – пробормотал он, вновь проваливаясь в затягивающую пучину сна, – за что мне такая награда?
– Так это не награда, дорогой мой, – хмыкнула Дэлери. – Это – испытание.
– То есть? – в одно мгновение весь сон словно рукой сняло. Лайс даже приподнялся, глядя на нее с подозрением.
– Принося присягу нашей Госпоже, ты должен полностью отрешиться от всей своей прошлой жизни. Но сумеешь ли ты начисто забыть то волшебство, что объединило нас сегодня ночью, – она придвинулась еще ближе, – сможешь ли отречься от жара того огня, что спаял нас в единое целое?
– Но я… – Лайс внезапно осознал, что у него нет простых ответов на поставленные вопросы. Он прекрасно понимал, что никогда не сможет вычеркнуть из своей памяти прошедшую ночь, которая, очевидно, навсегда изменила всю его дальнейшую жизнь, – я буду стараться!
– О! Ну что ж, желаю удачи! – Дэлери громко рассмеялась, упав на подушку и раскинув руки в стороны. – Будет даже любопытно.
– Что вы имеете в виду? – в ее словах чувствовалась определенная недосказанность, требовавшая скорейшего прояснения.
– Как, разве я не сказала? – вскинутые брови Верховной демонстрировали искреннее недоумение. – Через полчаса тебя ожидают в Тронном Зале.