– Поясните, будьте добры.
– Сандермиру принадлежит земля. Следовательно, он обладает властью в отдельно взятой местности, притом огромной властью. Но вот какое дело: люди Сандермира на дух не выносят, однако очень стараются, фигурально выражаясь, не гладить его против шерсти. Буду с вами откровенна: тот факт, что Сандермир владеет кирпичным заводом, не объясняет покорности деревенских жителей. Честно говоря, мы, журналисты, давно уже отказались от попыток написать репортаж о правонарушениях в Геронсдине, особенно о пожарах. Все потому, что селяне не заявляют о них в полицию. Конечно, сам Сандермир полицейских вызывает, в том числе и по пустякам, что не нравится начальству в Танбридж-Уэллсе. Но он – единственный. Остальные сидят тихо, как мыши. Сандермир, кажется, очень угодил бы селянам, если бы относился к покражам в своем доме хотя бы с толикой их собственного стоицизма.
– Нельзя же оставлять преступления безнаказанными.
– А вот геронсдинцы оставляют. Почти всегда. Пожалуй, недавняя история с лондонскими мальчишками – исключение. И приятное разнообразие в журналистской работе. Публика подобные репортажи любит. Видите ли, каждый деревенский житель считает, что лондонцы хороши в Лондоне, и больше нигде. Правда, от них доход лавочникам и содержателям питейных заведений. И они, лондонцы, хоть и противные, а все же не цыгане. Цыган плох всегда и всюду, поэтому в нашей газете обязательно найдется местечко для отчета о том, как парень в синей униформе отловил бродягу или попрошайку.
Мейси взглянула на часы. То же самое сделала Битти Драммонд.
– Еще один вопрос, Битти. Вам известно, кто именно погиб при налете «цеппелина» на деревню?
Битти прищурилась, словно сквозь годы пыталась прочесть старую газетную статью.
– Если не ошибаюсь, погиб лавочник. Могу уточнить, специально для вас.
Мейси встала из-за столика:
– Не утруждайтесь. Я и сама найду информацию.
Битти рассмеялась:
– Это точно. Вы – найдете.
Они вышли на залитую солнцем улицу.
– Вот что я вам посоветую, мисс Доббс. Поговорите с владельцем гостиницы. Фред Йомен его зовут. Он щепетильностью не страдает, рад будет, если вы ему пиво проставите – все равно, полпинты светлого или полпинты темного. Тогда, глядишь, и вспомнит подробность-другую.
– Обязательно воспользуюсь вашим советом, Битти. Спасибо.
– Не забудьте: сенсация – моя.
Битти помахала рукой и пошла обратно в редакцию. Даже по походке чувствовалось: жизнь Битти отныне наполняет новый смысл. Прямо на ходу она достала блокнот и принялась делать записи. Мейси, видевшая это, ничуть не обеспокоилась. Идя к своему «Эм-Джи», она думала о том, что Б.Т. Драммонд не добилась бы откровенности от жителей графства Кент и не заняла бы соответствующее место в журналистской среде, если бы не была по-своему честным, дельным, добросовестным человеком.
До Геронсдина Мейси добралась уже после обеда, припарковалась напротив гостиницы. Еще не прозвучала просьба к посетителям сделать последний заказ; Мейси сообразила, что гостиничный бар целый день открыт для постояльцев, даже когда напитки не продают.
Мейси толкнула старинную дубовую дверь, нагнулась, чтобы не удариться о низкую притолоку, и вошла в небольшую уютную гостиную под вывеской «Только для постояльцев». Бар располагался таким образом, чтобы хозяину поспевать со всеми заказами – и от деревенских завсегдатаев, и от тех, кто живет в гостинице. Облокотившись о барную стойку, Мейси наблюдала, как хозяин, нагруженный кружками пива, семенит к группе игроков в дартс. Было шумно; сигаретный дым проникал в салон, расположенный между гостиной для «своих» и баром для всех остальных. Женщины, которые приходили в бар с мужчинами, обычно усаживались как раз в салоне. Вывеска за барной стойкой дублировала написанное у парадной двери: «Цыганам вход запрещен».
– Можно вас? – Мейси махнула хозяину, тот кивнул и улыбнулся: мол, вижу, сейчас подойду.
– Совсем закрутился. Извините, мисс, – выдал хозяин, вытирая полотенцем руки и косясь на безымянный палец Мейси. – Все, видите ли, торопятся сделать последний заказ. Чем могу служить?
– Я путешествую по Кенту и хотела бы остановиться у вас на пару ночей.
Фред Йомен полез в стол, извлек гроссбух.
– Два номера свободны. Правда, у нас их всего-то четыре…
– Тогда я остаюсь.
– Милости просим. – Хозяин выхватил из-за уха карандаш, чудом там державшийся. – Отличное время выбрали для путешествия по Кенту, мисс. Вы из Лондона, верно?
– Да. Но и эта местность мне хорошо знакома.
– Вот здесь подпись поставьте, а здесь – домашний адрес.
Пока Мейси расписывалась, Фред Йомен продолжал разглагольствовать:
– Нынче многие молодые леди путешествуют сами по себе. Особенно с тех пор, как правительство понавешало всюду рекламы: дескать, езжайте в деревню, дышите воздухом. Пешие прогулки полезны для здоровья! Только девушки все больше группками попадаются.
Обычно Мейси не спекулировала своим прошлым, но сейчас сочла его полезным инструментом:
– Знаете, во Франции, в войну, я такого насмотрелась, что в своей родной стране уж как-нибудь не стушуюсь. Да и чего бояться? Деревня у вас – просто игрушечка.
Хозяин кивнул, во взгляде появилась заинтересованность, которой не было прежде.
– Вы медсестрой служили?
– Да.
– Фред Йомен, к вашим услугам.
Не поднимая глаз над гроссбухом, он протянул Мейси ключ.
– Лучший номер. Ступайте за мной, мисс Доббс.
Йомен хлопнул деревянной крышкой, выбрался из-за стойки, проследовал в гостиную для постояльцев и указал на дверь между камином и окном, набранным из небольших стеклянных ромбов. Отодвинул щеколду, распахнул дверь. Явилась узкая винтовая лестница. Верхнюю площадку заливал свет из слухового окна.
Йомен привел Мейси в комнату с окнами на задний двор.
– Кровать мягкая, удобная. По вечерам у нас шумновато – сборщики хмеля, бывает, раздухарятся, – но к одиннадцати уже тишь да гладь. К нам не за выпивкой приходят, не той руки заведение наше – если вы понимаете, о чем я. Ну а раз напиться нельзя, так лондонцам и неинтересно. – Йомен держал ладонь на дверной ручке. – К восьми утра моя жена накрывает горячий завтрак в гостиной для постояльцев. Если желаете – ужин вам прямо в номер доставим. Можно и сандвичи с собой упаковать.
– Спасибо, мистер Йомен. Я попозже чаю попью, так что к вечеру вряд ли проголодаюсь. А комната прелестная.
– Моя жена сама шила занавески и стеганое покрывало. – Он с гордостью оглядел комнату. – Уборная у нас возле лестницы, сразу направо. Никакой беготни в сортир среди ночи. Полотенце вам принести?
– У меня свое, спасибо, мистер Йомен.
Он отдал Мейси ключ.
– Для вас – Фред. Зовите меня просто Фредом, мисс.
– Спасибо, Фред.
Мейси улыбнулась. Йомен вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.
Комната была средних размеров, под ногами скрипел дощатый пол, застланный ковровой дорожкой. Мейси подошла к окну. Еще у входа она примерно определила год постройки – тысяча триста пятидесятый. Типичный средневековый дом с единственной комнатой на первом этаже; центральное место в ней занимал очаг. Верхние этажи изначально представляли собой галерею, где обитатели спали чуть ли не вповалку. Мейси подозревала, что на отдельные комнатки галерею разделили веке примерно в семнадцатом, что же касается газового освещения и ватерклозетов, их добавили во время правления Эдварда Седьмого. Следующим номером шло электричество. Наверняка Фред Йомен подумывает о гостевой ванной, пока же все гигиенические процедуры приходится выполнять над умывальником.
Из окна открывался отличный вид на поля; вдалеке Мейси разглядела крышу Сандермирова особняка. Вытянула шею – и увидела хмельники и даже поезд, пыхтящий через Пэддок-вуд. Что ж, на пару ночей комната вполне сойдет. Мейси заперла за собой дверь, ключ положила в карман жакета. На выходе помахала Йомену. Она решила прогуляться по главной улице, посмотреть, послушать.
Слева от нее был всего один магазин – универсальный, из тех, где продается все – от муки до лампового масла, от сковородок до распашонок и ползунков. За магазином стояли в ряд несколько домов, далее располагался лужок. Вероятно, летом там играют в крикет, в солнечные июньские дни устраивают застолья. Мейси представила Битти Драммонд, шныряющую среди геронсдинцев, напрасно пытающуюся вытащить из них хоть одну мало-мальски интересную историю. Кстати, о геронсдинцах. Мейси огляделась. Погода отличная – так почему же на улице почти безлюдно? Вчера магазины рано закрылись, значит, сегодня они еще только открываются – владельцы как раз пообедали и выходят торговать.
Деревенская школа располагалась на окраине; приглушенные расстоянием, звонкие детские голоса, исполнявшие народную песню, сообщали о том, что идет урок музыки. Еще дальше по улице дымила трубой какая-то постройка, наверное, кузня. Приблизившись, Мейси увидела двух ломовых лошадей – их привели, чтобы подковать. Длинными хвостами лошади отгоняли мух с мощных крупов, периодически кусали себя за бока, там, где их донимали насекомые. Некоторое время Мейси смотрела на лошадей, потом продолжила путь, который лежал теперь мимо пустыря. Никаких следов дома, никаких признаков, что этой землей кто-то занимается – пашет, возделывает, использует как пастбище. Это странно, ведь сельские жители не привыкли разбрасываться земельными участками.
Мейси повернулась и пошла назад. Кузнец как раз показался из кузни, взял за повод жеребца.
– Извините, – сказала Мейси, воспользовавшись моментом. Проворонишь – и кузнец опять уйдет стучать по наковальне.
Он оттопырил ухо свободной рукой, огляделся.
– Я здесь, – подала голос Мейси и шагнула к нему, попутно погладив конскую шею. – Извините, что отвлекаю от работы.
– Что вам угодно?
Кузнец спросил не грубо, но и учтивости тоже не проявил.
– Я впервые в Геронсдине. Вот что странно – почему здесь пустует участок? Кто хозяин?