Мейси позволила Морису взять ее за обе руки, как и при встрече.
– Приду.
Морис уже закрывал за ней дверь, когда Мейси вспомнила:
– Морис, подождите!
Он прищурился, чтобы в темноте лучше различить ее лицо.
– Вы случайно не знаете кого-нибудь, кто разбирается в скрипках?
– Случайно знаю. Этот человек держит на Денмарк-стрит, в Лондоне, магазинчик музыкальных инструментов. Сам он эксперт по струнным, а скрипки – его страсть. Если хочешь, завтра утром пришлю тебе его адрес с экономкой.
– Спасибо. Буду очень признательна.
Морис дождался, пока Мейси зажжет фонарик, проводил ее глазами по темному саду. Он понял, что до конца не прощен.
Глава 12
Утром экономка действительно принесла записку с адресом скрипичного мастера. В надежде, что этот человек знает что-нибудь о скрипке, на которой играл Вебб, Мейси поспешила в Лондон, на Денмарк-стрит.
В последние дни дождей не было. Утро благоухало пряно и остро – казалось, запахом пропитан бриз, что летит с хмельника. По обочинам густой борщевик щеголял зонтиками кремового оттенка, кивали неброские соцветия пастушьей сумки, хрупкие листики в форме сердечек влажно поблескивали в свете фар и словно пасовали перед розовыми мальвами, которые столь часто встречаются в деревнях. Других машин не было, и это импонировало Мейси – она могла без помех составить план посещения кирпичного завода, каковой находился как раз по пути следования. Там Мейси решила сделать первую остановку.
Судя по записям Джеймса Комптона, заводом руководил некто Пит Брейсгердл, проделавший путь от двенадцатилетнего подмастерья до ведущего мастера, умеющего делать кирпичи и плитку любой формы. Пока не стал начальником, Брейсгердл изготавливал еще и черепицу, нужную для починки домов, построенных в Средневековье. Таких много было в окрестностях. Черепица Брейсгердла отличалась прочностью и безупречными крепежными свойствами – тут он давал фору другим ремесленникам, иными словами, являлся ценным работником. Кроме Брейсгердла, на кирпичном заводе трудились двадцать четыре человека, в том числе подмастерья.
Мейси подрулила к заводу, заглушила мотор на стоянке. Сам завод, благодаря постройкам с деревянными каркасами и черепичной кровлей, больше походил на ферму, за вычетом характерных запахов и звуков. Даже прилегающая территория была точно загон для овец или коров – такие же деревянные ворота о пяти балках. Слева висела табличка, под которой, если верить кривым буквам, находилась «Кантора». Дверь в «кантору» была открыта, виднелся пыльный, заваленный бумагами стол. Двое мужчин разбирались с заказами и не сразу заметили Мейси.
– Они определенно говорили: кирпич нужен к концу октября, так что, если мы обеспечим доставку в Пэддок-вуд…
– Доброе утро.
Мужчины обернулись, одновременно вытерли руки о рабочие халаты горчичного цвета.
– Мне нужен мистер Брейсгердл.
Тот, что был пониже ростом, указал на своего товарища. Товарищ сунул карандаш за правое ухо и положил деловое письмо на кипу прочих бумаг.
– Мистер Брейсгердл – это я.
Он уже хотел протянуть Мейси руку, но заметил на ладони въевшуюся грязь.
– Извините – работа такая.
Мейси качнула головой:
– Понимаю. Скажите, мистер Брейсгердл, не могли бы вы уделить мне минут десять-пятнадцать?
Не спрашивая о цели визита, Брейсгердл взглянул на своего зама, который в знак приветствия коснулся кепки.
– Не беда, Пит. Я сам ребят на сегодня озадачу.
– Вернусь к печам, как только переговорю с этой леди, Берт.
Он обошел стол, взял со стула пачку документов, ими же смахнул пыль с сиденья и пригласил:
– Присаживайтесь, мисс.
Мейси порадовалась, что надела дорожную льняную юбку цвета хаки – на ней кирпичная пыль будет не так заметна.
– Чем могу служить? – Брейсгердл откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. – Вам же не кирпич нужен, верно?
– Вы правы. Я работаю на «Комптон корпорейшн». Возможно, вы слышали, что эта компания готовит документы для приобретения земель Сандермира вместе с доходным предприятием.
– Да, нам сообщили, что завод и земля пойдут на продажу. Нас это напрягает. Времена нестабильные. Опасаемся, что завод закроют.
– С уверенностью могу сказать, что «Комптон корпорейшн», если, конечно, сделка с Сандермиром состоится, намерена расширить производство кирпича и черепицы, а также вложить значительные суммы в новое оборудование и развитие предприятия.
– Поживем – увидим. Хотя звучит неплохо. Впрочем, все мы слыхали об этих – как их? – Брейсгердл принялся глубокомысленно тереть подбородок.
– О спекулятивных сделках?
– Вот я и говорю – все мы слыхали о стервятниках. Покупают дело, а потом продают со всеми потрохами, а людей на улицу выбрасывают.
– С кирпичным заводом такого не случится, тем более сейчас, когда в стране строительный бум.
– Это верно. Не успеваем заказы выполнять.
– Значит, новость и для вас, и для ваших клиентов хорошая.
– Не все так радужно, мисс. Нам нужны вложения, иначе мы не сможем выполнять заказы. Вложения, говорю я, – а не подачки. Так, чтоб сразу крупная сумма да на большой срок.
Мейси нахмурилась:
– Насколько я понимаю, мистер Сандермир потратил на завод больше, чем может себе позволить.
Брейсгердл извлек из кармана тряпку и принялся вытирать руки.
– Я, мисс, не из таких, которые каждому встречному плачутся, но вам скажу: кое-кто любит новинку прикупить только потому, что она – новинка. Половина оборудования, которое приобрел для нас мистер Сандермир, нам и даром не нужна. Я ему сколько раз список совал – вот это надо и вот это. Без толку! Знай хватает все, что ему разные прощелыги подсовывают. А уж те на лесть не скупятся, потому Сандермир себя этаким дальновидным бизнесменом воображает. А ведь почти всегда можно подержанным инструментом обойтись. Вот купит нас умный человек – уж я с ним потолкую, расскажу, как производство улучшить, и про то, чтоб жалованье повысить, тоже не забуду.
– Желаю удачи, мистер Брейсгердл. – Мейси помедлила. – Скажите, восстановление после недавнего пожара было выполнено на страховые деньги?
– Нет, потратиться раньше пришлось. Мы почти все отремонтировали. Много инвентаря пропало, но ребята мои круглосуточно работали, так что все заказы были выполнены. Конечно, мистер Сандермир утверждает, будто новое оборудование закупил, – только я этого оборудования пока не видал. Чиним старое, да не всегда получается.
– Сочувствую. – Мейси поерзала на стуле. – Скажите, мистер Брейсгердл, а страховщики здесь были? Видели масштаб разрушений?
– Мистер Сандермир тотчас за ними послал, и они, понятно, озадачились, что и конюшня тоже пострадала. Вам, говорят, надобно в полицию заявить. Но мистер Сандермир ни за что не хочет с полицией связываться. Его послушать, это местные ребята пива перебрали – так незачем и полицию впутывать, все равно дело уж сделано. Оно и верно – что полиция? Приедут, носом поводят, людей поспрашивают для галочки – и назад.
– Понимаю.
– Конечно, будь хозяином старший брат, все по-другому было бы.
– Да, я слышала, что братья Сандермиры совершенно не похожи.
– Это мягко говоря. Мистер Генри – тот в деле разбирался. Помню, он еще парнишкой был – все ко мне бегал. Показать просил, как кирпич делается. Я, конечно, показывал. И с фермерами мистер Генри знался, и насчет овощей да скота понимал. Был у нас счетовод из деревенских, мистер Сомс; по пятницам появлялся. – Брейсгердл хохотнул. – В четверг вечером прибираться приходилось, а то Сомс такую кислую мину строил. Так вот, мистер Генри даже и летом, на каникулах, каждую пятницу, бывало, сидит с мистером Сомсом, в гроссбухи глядит, смекает, что да как.
– Альфред совершенно другой, да?
Брейсгердл пренебрежительно фыркнул:
– Мистер Альфреда только доход интересует – любит он кутнуть, что да, то да.
Мейси кивнула:
– А были другие случаи порчи имущества, мистер Брейсгердл?
– Застукали мы как-то одного типа с банкой краски. Я, говорит, художник, только рисую на стенах. А больше вроде не было.
– Но если приплюсовать этот случай к хулиганству в деревне и к поджогам, ситуация получается серьезная, не так ли?
Брейсгердл переместился на другую сторону стола. Теперь между ним и Мейси был внушительный предмет мебели. Занятно, подумала Мейси, этот человек решил отгородиться, когда речь зашла о Геронсдине.
– Про деревню ничего особенного не знаю; по крайней мере про хулиганство.
– Вот как? Я думала, вы живете в Геронсдине, мистер Брейсгердл.
– Ну да, живу – а насчет поджогов не в курсе. – Он пожал плечами. – Если вы про пожар у Фреда Йомена, так старый недотепа сам уголья рассыпал, сам и виноват.
Мейси поняла: разговор перестал быть продуктивным. Однако ей хотелось еще поднажать на Брейсгердла:
– А вы помните налет «цеппелина»?
– Такое разве забудешь?
– Конечно. Мне говорили, тогда погиб пекарь и его семья. Неудивительно – ведь они жили над пекарней.
– Так и было.
– Но почему же на этом участке земли никто ничего не построил? Почему там нет, например, мемориальной плиты?
Брейсгердл передернул плечами:
– Пускай лучше так будет. Пекарь с семьей похоронены на кладбище возле церкви.
– Да, знаю. Просто я подумала…
Брейсгердл взглянул на стенные часы:
– Простите, мисс, время не ждет. Работы по горло. Если у вас все, то я, пожалуй…
– Да, конечно. – Мейси поднялась, отряхнула юбку. – Спасибо, что согласились поговорить со мной.
Но Брейсгердл уже скрылся за дверью, ведшей в мастерские.
Мейси укрепилась в своем впечатлении о Сандермире: мот, получающий удовольствие от мотовства и от всеобщего внимания, которое всегда сопутствует богачам. Для таких нет ничего приятнее расточительства. Таким нравится, когда их считают владельцами бизнеса и земли, но ни коммерческой жилкой, ни рачительностью они не обладают, а советов не слушают. Теперь Мейси не сомневалась: Сандермир, как она и намекнула Джеймсу Комптону, водит за нос своих страховщиков. Возможно, он получил компенсацию за ущерб, нанесенный огнем его конюшне и кирпичному заводу. Но вот как насчет ценностей, украденных из дому? Получена ли страховка на них? Опись находится в полицейском участке, хотя подозреваемые, пожалуй, уже отпущены и выплата страховки, судя по всему, откладывается. Что выкинет Сандермир, доведенный до отчаяния? Мейси его раскусила: он уязвим, как всякий зависимый человек. Например, как алкоголик, не знающий точно, сколько у него осталось горячительного. Только Сандермир зависит от денег, а паче того – от кружащего голову расточительства и от всеобщего внимания. Лишить Сандермира этих удовольствий – и он станет подобен наркоману, лишенному зелья. А значит, способен на все? Неужели именно жажда внимания (по мнению Мейси, в ней крылся корень всех дурных черт Сандермирова характера) заставляет этого человека совершать поджоги, неужели поэтому он стал пироманом? Или он покатился по наклонной плоскости из-за того, что не было контроля над другими аспектами его жизни?