Ну а теперь о стране сибирской и Енисее несколько слов. В момент, когда пишу эти строки, с 18 на 19 мая, река Енисей угрожает нас затопить, медленно вода движется, но уже окраины затопило и много бедняков ночует кто на чердаке, кто на лодках, прямо семьями, с детьми. И никто не может сказать, откуда эта вода прибывает. Поищи-ка в учебниках об этом и пришли мне.
Погода хоть и установилась, но не особенно теплая. Вообще как все в Азии, так и погода резко здесь меняется. Прилетело много дичи, главным образом гусей и уток, и много мелкоты.
Целую тебя, твой папа Григорий».
4
Летом 1916-го года четырнадцатилетнего Леонида Петровского привлекли к работе технического секретаря Рождественского районного комитета РСДРП(б). По мере накопления опыта стали поручать Леониду различную организационную работу, все более и более ответственные партийные задания. Его теперь знали в партийных организациях фабрик, заводов и воинских частей. Если б мог видеть отец, как бережно и уважительно пожимают руку его сына-подростка питерские рабочие, как одобрительно усмехаются в усы: мальчишка, но каков!
Наступил 1917 год. Народное возмущение приближалось к пику. Голодные очереди у пустых продовольственных лавок кипели возмущением:
— Довольно! Триста лет нашей кровушкой кормились, пора и честь знать!
— Хватит, натерпелись!
26 февраля по поручению Рождественского комитета партии Леонид разносил по заводам и фабрикам манифест большевиков с призывом к созданию временного революционного правительства: «Всех зовите к борьбе. Лучше погибнуть славной смертью, борясь за рабочее дело, чем сложить голову на фронте за барыши капиталистов или зачахнуть от голода и непосильной работы. Все под красные знамена революции! Долой царскую монархию! Да здравствует демократическая революция!..»
На следующий день петроградские улицы и площади запрудили толпы людей. Распускавшаяся весна словно бы солидаризовалась с народом. Громовые раскаты: «Долой царя!» — заглушали звон капели. Алые полотнища флагов плескались на ветру. Люди обнимались и целовались, поздравляли друг друга: никто уже не сомневался, что тирания падет с часу на час. У аптеки на Невском какой-то человек в собольей шапке, в пенсне смачно целовал бородатого дворника в фартуке: «Дождались, Герасим, понимаешь? Революция!» — «Не Герасим я,— бубнил дворник.— Трифон».— «Все равно дождались. Свобода! Понимаешь, Герасим? Свобода!» Юноша в студенческой тужурке, взобравшись на бочку, декламировал страстно: «…И свобода нас встретит радостно у входа!..» Две миловидные девушки, обнявшись, пели по-французски «Марсельезу».
Спустя еще немного времени телеграф разнес по миру экстренное сообщение: «Русский царь отрекся».
В эти часы Леонид Петровский участвовал в захвате арсенала. Вооружившись, рабочая дружина разогнала казачий батальон.
Энтузиазм первых дней республики стал быстро затухать. Леонид недоумевал: пафос Февраля, так живо напомнивший ему книги о Великой французской революции, сменился вопросами: царя нет, а война продолжается. И голод. И вообще в жизни простых людей, в сущности, ничего не изменилось. Как же так? Ведь столько лет мечтали о свержении монарха…
Ответ не заставил себя долго ждать.
Утром 3 апреля большевистские комитеты Петрограда получили извещение, что вечером на Финляндский вокзал прибудет из эмиграции В. И. Ленин. К пяти часам вечера Леня был на Большом Сампсониевском проспекте, где уже собралось более двухсот рабочих, а также солдаты 1-го пулеметного полка. Люди были в праздничном настроении, во всем чувствовалось радостное нетерпение: ждали вождя.
На Финляндский вокзал пошли задолго до прихода поезда. Леонид шел в голове колонны.
Около полуночи он впервые увидел Владимира Ильича. Глаза юноши блестели, он много раз слышал рассказы отца о Ленине и знал, что это человек, который поможет рассеять недоумение, вызванное Февралем, ответит на все вопросы.
Восторг встречавших, и Леонида Петровского в том числе, очень скоро дополнился глубокой заинтересованностью: 7 апреля «Правда» опубликовала статью Ленина «О задачах пролетариата в данной революции» — знаменитые «Апрельские тезисы», в которых был ответ на многое. Леонид понял главное: необходим переход ко второму этапу революции, который «должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства». Это означало, что вся власть должна полностью перейти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов.
Леонид Петровский был готов к борьбе за осуществление поставленных Лениным задач. Он увлекается организацией боевых рабочих отрядов. Домна Федотовна порой не видит его по нескольку дней: юноша участвует в формировании отрядов Красной гвардии, активно занимается военным обучением. Большую помощь в это время оказывает ему Н. И. Подвойский.
Эта работа определяет дальнейшую судьбу Леонида Петровского: отныне его жизнь неразрывно связана с армией революционного пролетариата.
Летом 1917 года в самых горячих точках Петрограда можно было встретить юношу, полного кипучей энергии и молодого задора. Вряд ли кто догадывался, что рослому, хорошо сложенному, широкоплечему молодому человеку всего пятнадцать лет. Впрочем, если и догадывались, то особого удивления это не вызывало: революция и молодость — понятия совместимые. В грозовые дни мужают рано.
Мужанию младшего Петровского способствовала и учеба в Ораниенбаумской школе прапорщиков, по окончании которой был Леонид произведен в прапорщики. Военная служба как нельзя лучше отвечала устремлениям юноши: с оружием в руках мог он надежнее отстаивать идеалы, которые превратились в осознанное стойкое мировоззрение.
В июне 1917 года Леонид Петровский становится членом большевистской партии, причем партийный стаж ему оформляют с мая 16-го года — с момента начала его работы в Рождественском райкоме.
Счастливым возвращался Леня домой на Выборгскую сторону.
Открыл дверь и ахнул:
— Отец!
Бросился на шею Григорию Ивановичу, сидевшему в обнимку с Петром и Тоней. Домна Федотовна хлопотала у стола.
Чуть ли не до рассвета просидели сыновья с отцом. Петр и Леонид взахлеб рассказывали отцу о революции, о том, что сами делали в эти дни. Вернувшегося из якутской ссылки Григория Ивановича перемены в Питере прямо-таки поразили. Он помнил чиновно-аристократический Петербург, непоколебимо-спокойный, державный. А тут — толпы митингующих, революционные песни, красные флаги…
Вскоре и Григорий Иванович включился в разъяснительную революционную работу.
В первых числах июля в 1-м пулеметном полку, куда Леонида назначили командиром взвода, состоялось собрание. Полк был расквартирован на Большом Сампсониевском проспекте в деревянных казармах. Сюда-то на плац перед казармами и высыпали солдаты, многие из которых были выходцы из деревни. Раздавались возгласы:
— Вся власть — Советам!
— Долой министров-капиталистов!
Полк бурлил. Решено было выступить с оружием в руках к Таврическому дворцу, где размещался исполком Петроградского Совета, с требованием передачи всей действительной власти Советам.
2 июля большевистский комитет 1-го пулеметного полка созвал митинг. Присутствовали на нем и рабочие, делегаты расформированного Гренадерского полка. Председателем на митинге был Григорий Иванович Петровский. Повзрослевший Леонид с гордостью слушал убедительную, страстную речь отца, чувствовал, как безошибочно находит он понятные собравшимся доводы, объясняет сложность создавшейся ситуации.
Г. И. Петровский, А. В. Луначарский и другие ораторы старались убедить полк не выступать. Напряженная атмосфера несколько разрядилась, но лишь на короткое время.
Вечером пятитысячная колонна пулеметчиков вышла на улицу. К ней примкнули колонны почти всех заводов и воинских частей Выборгской стороны.
Демонстранты стекались на площадь перед особняком Кшесинской. Центральный Комитет предпринял еще одни попытку призвать рабочих и солдат воздержаться от выступления, убеждая их вернуться на заводы и в казармы, не давать повода для провокационных действий правительства.
Но удержать трудящихся от выступлений было невозможно. Поэтому ЦК постановил возглавить неизбежное и стихийное движение, чтобы направить его в организованное русло.
К середине дня 4 июля полумиллионная мирная демонстрация в Петрограде началась. Леонид вместе с одним из матросов-балтийцев нес транспарант «Вся власть Советам!».
«Наша партия,— писал позднее Ленин,— исполнила свой безусловный долг, идя вместе с справедливо возмущенными массами 4-го июля и стараясь внести в их движение, в их выступление возможно более мирный и организованный характер. Ибо 4 июля еще возможен был мирный переход власти к Советам, еще возможно было мирное развитие вперед русской революции».
Временное правительство сочло мирные демонстрации 3-4 июля прекрасным предлогом для разгрома большевиков. Юнкера и казаки разогнали демонстрацию и заняли и дворец балерины Кшесинской, в котором помещался ЦК партии. Правительство закрыло газету «Правда».
Двоевластие кончилось. Наступили дни реакции.
5 июля правительственные части вывели 1-й пулеметный полк на Дворцовую площадь. Леонид Петровский шел вместе с солдатами. На площади конные казаки окружили полк плотным кольцом и вывели его в какой-то тупик на набережной Невы. Под угрозой открытия огня полк был разоружен.
Через несколько дней солдаты 1-го пулеметного полка разрозненными группами были посажены в эшелоны и отправлены на Северо-Западный фронт. Только вмешательство Центробалта, направившего ультиматум Временному правительству с предупреждением, что если к полку будут применены репрессии, то флот немедленно откроет огонь, спасло солдат от кровавой расправы.
С этого дня Леню дома видели редко, и то больше по ночам. По заданию 1-го Городского районного комитета партии он принимает участие в организации красногвардейских боевых групп. Шпики доносили начальству: на окраинных пустырях Петрограда по утрам группы рябочих тренируются в стрельбе по мишеням. Указывались имела некоторых из руководителей рабочих, а том числе Леонида Петровского.