— Вон идет тот, кто мнит себя человеком такого же происхождения, что и вы. Оставляю вас, чтобы вы могли вдоволь наговориться о социальной справедливости.
У Бет возникло ощущение, что она получила нагоняй за какую-то провинность, и, похоже, вполне заслуженно. Более того, ей пришло в голову, что она опять причинила маркизу боль. В последнее время она научилась думать не только о себе, но и об окружающих ее людях. Маркиз не забывал о своем высоком общественном положении, но не кичился этим. Наоборот, он всегда помнил о принятых на себя обязательства.
Ей было жаль, что он ушел, и она хотела бы исправить это, но в сложившихся обстоятельствах ей оставалось лишь продолжать играть свою роль. К ней подошел мистер Бомон, и она изо всех сил начала изображать счастливую невесту.
— Знаете, мисс Армитидж, — произнес он, когда они возвращались к дому. — Вам не нужно так старательно играть со мной свою роль.
—Что?
— Не нужно, — повторил он мягко. — Люсьен мне все рассказал.
— Что — все? — Глаза ее широко распахнулись от изумления.
— Ну, может быть, не все. — Мистер Бомон пристально посмотрел на нее. — Он не объяснил, почему его родители выбрали ему в жены именно вас, но что это не его добрая воля, мне известно.
— Вас удивило, что его избранница такая обычная и ничем не примечательная особа? — задиристо спросила Бет.
— Напрашиваетесь на комплименты, мисс Армитидж? — усмехнулся он. — Вы же знаете, что эти эпитеты к вам не относятся.
— Напротив, — фыркнула она. — Мое зеркало ежедневно напоминает мне о том, что я отнюдь не красавица. И я вовсе не нуждаюсь в ваших комплиментах, мистер Бомон.
— Вы просто никогда не видели себя со стороны, — ответил он с улыбкой. — Согласен, что черты вашего лица нельзя назвать классическими, но когда вы начинаете о чем-то увлеченно говорить, они преображаются и глаза ваши светятся умом.
— Прошу вас, мистер Бомон, не говорите мне таких слов. — Бет смущенно покраснела. — Тем более что вы явно кривите душой.
— Вы хотите сказать, что Люсьен никогда не говорил вам этого? — удивился он. — Я считал его более искусным по части обольщения. Он умеет флиртовать с женщинами, — добавил он с лукавой улыбкой. — Впрочем, если он оставляет поле битвы для других…
Они подошли к розовым кустам рядом с домом. Здесь прогуливались высокопоставленные гости, которые шумно восхищались пленительной красотой цветов, но Бет и мистер Бомон, не сговариваясь, обошли гостей стороной. Он незаметно сорвал розовый бутон и провел им по щеке Бет. И вдруг она почувствовала его горячее дыхание возле своего уха.
— Знаете что, мисс Армитидж? Я думаю, вы напрасно теряете с ним время. Давайте сбежим вдвоем.
— Вы ведете себя вызывающе, сэр! — рассмеялась Бет. Она не испытывала неловкости в присутствии мистера Бомона и даже получала удовольствие от его несколько фривольного обращения с ней.
— Да, я знаю, — признался он. — Я ведь тоже не промах по части флирта. Так как же, убежим?
— Почему вы предлагаете мне это, хотя знаете, что я не могу? — Несмотря на шутливое признание, что он просто флиртует, в его словах чувствовалась искренность, которая не оставила Бет равнодушной.
— Я сумею распознать настоящее сокровище, если оно окажется передо мной, мисс Армитидж. — В его взгляде сквозила неподдельная тоска. — Я бы тоже очень хотел жениться. Но каких женщин я вижу вокруг? Фебу Суиннамер и Люси Фрогмортон. А вы на них совершенно непохожи.
Без сомнения, он признавался ей в своих чувствах — как бы абсурдно это ни выглядело, — и Бет растерялась.
— Я понимаю вас, мистер Бомон, но…
— Все же мне удалось смутить вас. — Он взглянул прямо ей в глаза. — Когда я заговорил о побеге, это была всего лишь шутка. Но с каждой секундой я отношусь к своему предложению все более серьезно, мисс Армитидж. Впрочем, я знаю, что вы не согласитесь, и готов принести извинения.
Он печально посмотрел на розовый бутон, который держал в руке.
— Сейчас я уйду, и мне бы не хотелось встречаться с вами до дня вашей свадьбы. Тогда нам с вами будет казаться, что этого разговора никогда не было, как тому и следовало бы быть. А до тех пор, мисс Армитидж, — он протянул ей розу, — вы можете в любой момент напомнить мне о нем — если захотите.
Бет растерянно приняла из его рук цветок и молча смотрела, как он уходил. Сказать по чести, если бы она была уверена, что у нее есть хоть малейший шанс изменить судьбу, она ответила бы на предложение мистера Бомона согласием, потому что он казался ей более подходящим партнером, чем ее суженый. Она могла бы стать ему хорошей женой, и ей никогда не пришлось бы его бояться.
Она оглянулась и увидела Люсьена де Во, он разговаривал с одним из арендаторов и чему-то весело смеялся. Солнце играло в его светлых кудрях, и он казался радостным и не обремененным никакими тяжелыми думами. Воздух словно бы утончился, и Бет вдруг поняла, что нет на земле лучшего места, чем это, где она может существовать в лучах сияния, источаемого этим человеком.
С этими мыслями Бет присоединилась к очередной компании обожающих ее поклонников.
Через минуту маркиз уже был рядом и представлял ее тем, для кого благоволение будущей герцогини Белкрейвен означало надежду на то, что их жизнь изменится к лучшему. Теперь она уже больше не испытывала неловкости в присутствии малознакомых людей и с интересом наблюдала за тем, как играет свою роль маркиз.
Он относился к своей роли серьезно и на удивление хорошо вписывался в данную обстановку. Многих арендаторов он знал по именам и мог небрежно упомянуть в разговоре о состоявшейся когда-то встрече. Он ясно представлял себе размеры земли, которой они владеют, и принимал близко к сердцу нужды простых работников. Он сознавал, что жизнь простых селянок иная, чем у их мужей, и осведомлялся о ценах на продукты, трудностях быта и здоровье детей.
Он флиртовал с женщинами разного возраста и социального положения настолько виртуозно, что Бет вынуждена была согласиться с мнением мистера Бомона о его способностях. Ей вдруг стало обидно, что он никогда не использовал свое высочайшее умение, когда оставался с ней вдвоем. Впрочем, раз или два он пробовал, но ведь она сама его оттолкнула, разве не так?
Бет заметила, что он умеет пресечь фамильярность со стороны мужчины или женщины с легкой непринужденностью, которая никого не обижала. Бет восхитило его умение общаться с людьми, и она решила, что должна у него кое-чему поучиться, хотя эта мысль и не доставила ей особой радости.
— Почему вы снова не в духе? — спросил он ее, когда они остались наедине. — Вас обижает всеобщая любовь и признательность?
— Нет, я просто устала, — как можно дружелюбнее ответила она. — Боюсь, мне придется уйти к себе. Вы ведь всерьез относитесь к своим обязанностям, не так ли?
— Конечно, — ответил он, и ей показалось, что он доволен ее вопросом. — Довольно нудное занятие, вам не кажется? Но я стараюсь хорошо подготовиться к той роли, которую мне предстоит сыграть в ближайшем будущем, и использую для этого любую возможность.
— Разве герцог раньше не привлекал вас к управлению хозяйством?
— Двое в одной упряжке? — Он скептически усмехнулся.
— Я думала, что такому сложному делу нужно долго учиться, — задумчиво протянула Бет, вспомнив вдруг сложную ситуацию с рождением маркиза. — Наверное, пройдет немало лет, прежде чем я привыкну к роли герцогини.
— В конце концов, привыкнете, пусть вас это не беспокоит. А теперь, я полагаю, вам следует пойти к себе и отдохнуть. Прием почти подошел к концу. Завтра мы уедем в Лондон, и вы, я уверен, станете украшением сезона этого года в какие-нибудь две недели. Впрочем, для этого вам понадобится недюжинный запас сил.
Так и случилось. На следующий день они все вместе отправились в Лондон в трех экипажах. Бет ехала вместе с герцогиней в том самом экипаже, который когда-то привез ее из Челтнема, слуги — следом. Герцог ехал один в открытой коляске, а маркиз скакал верхом на Викинге, с которым мальчик-конюх так неосторожно когда-то обошелся.
Бет со стыдом подумала о том, что совсем забыла о Робине Бабсоне. Огромный вороной жеребец был весьма норовист, и даже маркизу трудно было с ним справиться. Предполагать, что ребенок мог бы одолеть такое сильное животное, было несправедливо.
Во время остановки в пути Бет огляделась, но не заметила среди сопровождавших их слуг мальчика.
— Однажды я наткнулась на малыша в вашей конюшне. Он сказал, что следит за лошадьми, но я что-то не вижу его здесь, — обратилась она к маркизу.
— Вы имеете в виду Робина? Он бездельник, каких мало, — небрежно бросил он, но не объяснил при этом, где же находится мальчик.
— И где он теперь?
— Он вместе с Дули переправит мою конюшню в Лондон, когда придет время. А почему вас это интересует? — подозрительно взглянул на нее маркиз.
— Мне понравился этот мальчик, — объяснила Бет. — По-моему, он допустил какую-то оплошность в обращении с Викингом. Теперь с конем все в порядке?
— Да, но Джарвис думал, что Викинг сломал малую берцовую кость по его вине, и выпорол мальчишку, — нахмурился маркиз. — Надеюсь, он не прибежал к вам жаловаться?
— Нет, — заверила она его. — Мы столкнулись с ним совершенно случайно. Мне показалось, что он боялся, что вы выпорете его еще раз, когда узнаете о его проступке.
— Я мог бы выпороть его, если бы конь сильно пострадал, — ответил маркиз. — Он поступил безответственно, а этот конь обошелся мне в восемьсот гиней.
— Восемьсот гиней за лошадь? — изумилась Бет.
— Да. За лошадь. И если вы собираетесь прочитать мне скучную лекцию о недостойных нравах аристократии, я, ей-богу, вас поколочу.
Она промолчала, почувствовав, что он рассердился.
Глава 12
Поразмыслив, Бет пришла к выводу, что хотя маркиз не проявляет жестокости в обращении со слугами, это еще не значит, что он будет столь же сдержан в обращении с супругой. Она хотела бы рассказать ему, что мальчик просто боится лошадей, но не осмелилась нарушить данного ему слова.