Глава 17
На следующее утро Бет вынуждена была признать, что независимо от того, как ее муж проводит ночи, днем он честно выполняет свои обязательства. Он явился к ней после завтрака, чтобы отвезти к Делани, а заодно представил список наиболее интересных культурных мероприятий, ожидаемых в ближайшие несколько недель.
— Может быть, мне стоит стать покровительницей искусств? — задумчиво проговорила Бет, изучив список.
— Как вам будет угодно.
Бет вгляделась в его лицо, надеясь заметить какую-нибудь перемену, намек на то, что он провел страстную ночь с пылкой любовницей. Но ничего не увидела.
— Если вы не возражаете, мы могли бы прогуляться пешком до Лористон-стрит, — предложил маркиз. — Это совсем недалеко, а погода сегодня прекрасная.
Бет с радостью согласилась, но вдруг обнаружила, что ей трудно поддерживать с ним разговор. Самой естественной темой было бы обсуждение вчерашней пьесы, но Бет было неприятно ее касаться.
— И снова никаких новостей о сражении, — произнесла она наконец. Это прозвучало как полнейшая глупость, потому что если бы о Наполеоне появились хоть какие-нибудь достоверные сведения, они облетели бы город в одно мгновение.
— Одни лишь слухи. Последние новости четырех-пяти-дневной давности. Кто-то пустил слух, что союзники разгромлены. Кое-кто болтает, что Наполеон убит своими же сподвижниками. Военное ведомство отрицает и то и другое.
— Возможно ли, что до сражения дело так и не дойдет?
— Только в том случае, если кто-нибудь пристрелит Корсиканца. Страшно представить, что чрезмерное тщеславие одного человека может низвергнуть в хаос всю Европу. Столько человеческих жизней… — Он осекся, и какое-то время они шли молча. — Мы все давно дружим, еще с Харроу. Николас, Кон, Фрэнсис, Хэл, Дэр… Нас было двенадцать, а теперь в живых осталось десять. Хэл потерял руку. Черт бы побрал этого Корсиканца!
— Но ведь не во всем же виноват Наполеон, — возразила Бет. — Хэл потерял руку в Америке, а эта война никакого отношения к Наполеону не имеет. Кроме того, мужчинам, похоже, вообще несвойственно искать повод для того, чтобы воевать.
Люсьен бросил на нее тревожный взгляд, а потом рассмеялся:
— Да, это правда. Впрочем, сейчас мне бы не хотелось говорить на эту тему. Я рад, что вы проявили желание сблизиться с Делани. Думаю, вам понравится Элеонора, хотя она не из тех женщин, которые слишком много читают. И если у вас хватит такта, то не ввязывайтесь в интеллектуальные споры с Николасом.
— А что, он невероятно гениален? — скептически поинтересовалась она.
— Не знаю. Вместо того чтобы учиться в университете, он отправился путешествовать и побывал во многих необычных местах. Любой серьезный разговор с ним может увести вас в самую непредсказуемую область. Однажды я присутствовал при том, как он сбил с толку приходского священника в споре о религии. Я не вполне уверен, что он вообще христианин, — задумчиво заключил маркиз.
— О Господи!
— Я поразил вас? — насмешливо улыбнулся он.
Бет действительно была поражена. Они с тетей Эммой спорили о разных вещах, но никогда не подвергали сомнению христианство.
Наконец они с Люсьеном добрались до маленького аккуратного домика, который — по крайней мере внешне — не был похож на жилище варвара.
— Кто же он тогда? — взволнованно спросила Бет.
Люсьен лишь усмехнулся в ответ и взялся за дверной молоток.
Дверь распахнулась, и на пороге возник внушительный дворецкий.
— Добро пожаловать, милорд. Господа дома.
Бет успокоилась. Судя по всему, этот дом не пользовался дурной репутацией.
— Отлично, — обрадовался Люсьен. — Дорогая, это Холлигирт. Холлигирт, познакомьтесь с моей женой, леди Арден.
— Большая честь для меня, ваша светлость, — поклонился дворецкий.
Вскоре Бет обнаружила, что все светские условности в доме номер восемь по Лористон-стрит заканчиваются на дворецком. Люсьен сам провел ее в просторную гостиную, которая очень напоминала комнату отдыха для старших воспитанниц школы мисс Маллори, если не считать того, что большинство находящихся здесь людей были мужского пола.
Николас Делани сидел на полу в окружении двух юношей — один был рыжеволос и поразительно красив, другого несколько портил чуть вздернутый нос — и увлеченно играл с большим солдатиком. Еще один мужчина, блондин с благородными чертами лица, сидел за столом у окна и что-то писал. Хэл Бомон, Элеонора Делани и какая-то молодая беременная женщина сидели рядом, нянча очаровательного младенца. Темноволосый мужчина поэтической наружности играл на фортепиано. Он оглянулся, когда они вошли в гостиную, и сыграл туш, очень напоминающий звук фанфар.
Все оторвались от своих занятий, и через минуту Бет закружил водоворот приветствий, представлений и вопросов. Ей показалось, что она очутилась в кругу большой семьи.
— Вы все равно сразу не запомните, кто есть кто, так что не смущайтесь, — посоветовала Элеонора, отводя ее в сторону. — Давайте я вас познакомлю с Арабеллой. Она прекрасно воспитана, не в пример остальным, здесь собравшимся.
Бет усадили на диван рядом с Хэлом Бомоном, с которым она встретилась впервые после их странного разговора в розовом саду. Он непринужденно ей улыбнулся:
— Вы прекрасно выглядите, Элизабет. Жаль, что я не смог присутствовать на вашей свадьбе. Меня задержали неотложные дела в поместье.
Он придумал это оправдание, давая ей понять, что умеет держать слово. Теперь, когда она была замужем, в его отношении к ней не чувствовалось и тени той теплоты, которую он однажды проявил.
— Нам вас недоставало, — улыбнулась она. — И еще я предпочла бы, чтобы вы называли меня Бет.
— Хорошо, Бет, — несколько озадаченно кивнул он.
— Меня зовут Эми Лаверинг, — представилась молодая женщина с младенцем на руках. — А это Арабелла. Я решила подержать ее немного в надежде, что она сумеет научить моего первенца правилам этикета. Вон тот красавчик на полу — мой муж Питер.
Бет оглянулась. Питеру Лаверингу нельзя было отказать в привлекательности, но теперь, когда к компании присоединился Люсьен, сразу стало ясно, кто здесь самый красивый. Впрочем, она постаралась отогнать от себя эти мысли.
— А что они делают? — заинтересовалась Бет.
— Майлз Кавана, тот, что рядом с моим мужем, привез эту вещь в подарок Арабелле, — объяснила Элеонора. — Для девочки вовсе не подходящая игрушка, но Николас говорит, что еще неизвестно — может быть, из нашей дочери вырастет бравый солдат. Ужасный человек! Игрушка не работает. Вместо того чтобы маршировать, солдатик волочит ноги, как черепаха. К тому же он упал со стола, и у него сломался мушкет, так что теперь его место на полу.
В этот момент кто-то завел механизм и розовощекий гренадер, выстрелив из мушкета, упал на ковер. Его ножки несколько раз смешно дернулись. Это привлекло внимание Арабеллы, она взвизгнула и потянулась к игрушке.
Ее отец поднялся с пола и подошел, чтобы взять ее на руки.
— Нет, нет, моя маленькая Сливка. Учись не поддаваться жалости к раненым солдатам. Они умеют разбивать сердца честным девушкам. — Он улыбнулся Хэлу, нимало не смущаясь тем, что тот ранен, а затем повернулся к Бет:
— Добро пожаловать в наш дом. Какого рода безумие томит ваше сердце? Здесь вы всегда сможете найти родственную душу.
Бет невольно бросила взгляд на Люсьена, и Николас это заметил. Впрочем, выражение его лица нисколько не изменилось.
— Не знаю, — поспешила ответить она. — Думаю, безумие мне вообще несвойственно.
— Тогда поговорите с Арабеллой. — Он усадил ей на колени девочку. — Из всех здесь присутствующих она одна совершенно нормальна.
Бет никогда прежде не держала на руках младенца. Самым младшим девочкам в школе мисс Маллори было по семь лет. Арабелла же нисколько не стеснялась: она удобно устроилась у нее на коленях, ткнулась головой ей в грудь и сунула в рот кулачок.
— Какой милый ребенок, — обратилась Бет к Элеоноре.
— Да. — Элеонора стала серьезной. — Иногда мы получаем бесценные дары из самых неожиданных мест. — Она улыбнулась. — Ей пора есть, а потом спать. Если вы не против, мы могли бы пойти наверх и выпить чаю в спокойной обстановке, пока я буду ее кормить.
Это предложение показалось Бет странным, но она согласилась.
Элеонора взяла дочь на руки и поднесла ее к мужу, чтобы он поцеловал малышку.
— Хороших сновидений, Сливка.
Арабелла улыбнулась отцу, а потом с серьезным видом повернулась к матери. Очевидно, насущные потребности желудка возобладали над правилами хорошего тона.
Бет размышляла над тем, является ли это милое создание причиной или результатом нежных отношений между ее родителями. Бет никогда не жила в семье и даже представить себе не могла, что бывают такие любящие отцы, как Николас Делани.
Она невольно отыскала взглядом Люсьена. Он улыбнулся ей:
— Пойдите и поучитесь тому, как это нужно делать. Я хочу, чтобы наш ребенок был таким же милым и послушным, как Арабелла.
— Мне казалось, что вы хотите наследника рода Белкрейвенов, — приподняла бровь Бет.
— Нет, этого хочет мой отец. А я хочу много маленьких Арабелл. И только потом наследника рода Белкрейвенов, — лукаво улыбнулся он.
Учитывая, что она все еще была девственницей, этот разговор в присутствии посторонних показался Бет неуместным.
— Как жаль, что мужчины сами не могут выносить и родить ребенка, — насмешливо произнесла она. — Тогда мы могли бы разделить бремя осуществления ваших грандиозных планов. — Ее слова были встречены общим смехом, и Бет поспешила присоединиться к Элеоноре и Эми.
— Правильно, — похвалила ее Элеонора. — Мужчины иногда считают, что родить ребенка так же просто, как испечь буханку хлеба. Холлигирт, — обратилась она к дворецкому, — принесите нам чай в будуар, а потом узнайте у мужчин, чего хотят они.
Бет провела восхитительный час в непринужденной беседе за чаем. Разговоры в основном касались беременности и воспитания детей, и она с интересом слушала рассуждения Элеоноры на эту тему. Когда-нибудь и для нее эта тема станет актуальной, правда, пока это казалось невероятным. Ей хотелось попросить у этих двух милых и явно счастливых в браке женщин совета, как заставить мужа оказаться в ее спальне, но она не осмелилась.