А на самом деле не спать, а телефон вытащить и позвонить… Да только кому?
— Не высовывайся, — тихо произносит. — Дверь не запираю на замок. Но если что-то нужно будет — вниз не спускайся. Зови меня. Я постоянно вблизи. Ты поняла меня?
— Рамиль, — зову, как только дверь открывает и выйти собирается. — Мобильник одолжишь?
Выругавшись себе под нос и снова обозвав меня дурой набитой, Рамиль выходит и хлопает за собой дверью.
Кто же ты такой, Рамиль? С какой целью ты тут?
Глава 26
Алиса
Если папаша думает, что я буду просто сидеть и молчать, делать всё, что он прикажет, подчиняться каждому его слову, то очень зря. Да, я могу быть послушной, но только в одном случае — если у меня есть план и какая-то цель.
Я пришла к выводу: мой отец — псих. Но меня больше всего волнует один вопрос: он с Антоном так же обращается или это я такая «везучая»? Интересно.
Оказывается, в моей комнате есть ванная, и я без раздумий принимаю душ, жаль, что нет с собой свежего белья. Хотя минуточку… А где моя сумочка? Пусть там ничего особенного не было, но хоть какая-то сменная одежда была!
Я больше часа стою под струями горячей воды. Не могу понять — почему Артур? Почему его зовут Артуром, а у меня отчество Николаевна? Но я уверена, что он мой отец. Уверена на сто процентов! Что же всё это значит?
Долго смотрю на экран маленького телефона, не зная, позвонить или нет? Кому? Тимофею? И что я ему скажу? Вдруг ему абсолютно плевать на меня? Он наверняка не знает даже о том, как меня запихали в автомобиль. Прячу мобилу обратно. Не сейчас. Не сегодня.
Укутываясь в одеяло, я пытаюсь уснуть. Отдохнуть хоть чуточку, потому что знаю — завтра меня ждет нелегкий день.
Но мысли о майоре не дают покоя. Да, тут уютно, комфортно, но это не наша с Тимофеем спальня. Это не наша кровать, и его самого тут нет.
Засыпаю ближе к утру, но долго спать не получается. Детские крики звенят в ушах.
— Господи, что происходит? — бормочу себе под нос, реально думая, что это какой-то сон. Но воспоминания вчерашнего дня заставляют рывком встать с кровати и прислушаться к посторонним голосам.
— Хватит бегать! Прекрати! Эй, ты! Ребенка отсюда уведи! — это мой новый папаша орет, как бешеный. О ком идет речь?
— Минуточку, я все сделаю. Она просто радуется…
— Заткни ее!
Мне кажется, или это голос Стеллы? А потом Дашкин плач.
В спешке натягиваю на себя кофточку и джинсы. Даже не умываюсь, выхожу из комнаты и буквально бегом спускаюсь вниз по лестнице.
Девушка брата ругает ребенка, а Дашка плачет. Отец стоит у окна, скрестив руки на груди. Вот гад! Да как можно так на малыша орать? И так спокойно смотрит, будто ему плевать на всех.
— Дашуль. Радость моя, — подхожу к дочке брата, оттолкнув прочь Стеллу, которая пялится на меня с открытым ртом, присаживаюсь на корточки и обнимаю малышку. — Не плачь, родная. Всё хорошо. Просто дедушка встал не с той ноги сегодня, поэтому и злой.
— Алиса! — ребенок бросается мне на шею, целует своими маленькими губами. — А я соскучилась!
— Я тоже, малыш.
— А ты ч-что тут делаешь? — запинаясь, спрашивает Стелла.
— Что? — пожимаю плечами, встав на ноги, беру за руку девочку и направляюсь к дивану. Сажусь, а Дашка рядом. — Где я должна быть, если не в доме родного отца?
— Заткнитесь обе! — рычит папаша. — Какого хрена из комнаты вышла?
Этот вопрос, я так понимаю, мне.
— Услышала голос племянницы, — снова пожимаю плечами, наклоняясь к девочке, вдыхаю клубничный аромат ее волос.
— Племянницы… — кривит рот. — Убери этого отпрыска отсюда! — приказывает девушке брата.
— А ты когда детей заводил, не думал, что у них тоже будут детишки? — сжимаю руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу.
Он только что не только Дашку обозвал, но и снова напомнил мне, что я тоже — отпрыск.
— Замолчи, — говорит Стелла, будто обо мне заботится.
Но я встаю на ноги и иду к окну, где стоит отец.
— А зачем мы тебе нужны были? Мог бы избавиться от нас в зародыше. Чего не избавился, а? Теперь не имеешь права называть наших…
— Заткнись, я сказал! — обрывает меня стальным тоном и врезает мне пощечину тыльной стороной ладони.
Не в силах удержать равновесие, я падаю, ударяясь лбом о рядом стоящую тумбочку.
***
— Дура набитая… — который раз слышу одни и те же слова от Рамиля.
Даже когда он молчит, его голос звенит в ушах.
Он протягивает мне лед, завернутый в марлю, чтобы я приложила ко лбу, но я упорно отказываюсь, потому что невыносимо больно. Не от раны, которую получила, а от того, что имею такого отца. И я не хочу никого видеть, ни с кем говорить. Хочу тишину и спокойствие. И, конечно же, скорее выбраться из этой клетки.
— Отстань.
— Прекрати! — цедит мужчина сквозь стиснутые зубы, наклоняясь ко мне очень близко. — Я тебе сказал, не высовывайся. Какого хрена, Алиса?
— Он на ребенка орал!
— Он на всех орет! Постоянно! Тебе какое дело? Ты забыла, из-за кого сюда попала? Забыла, из-за чего торчишь тут? Я считал тебя умной, а ты, оказывается, такая же глупая, как и все девчонки твоего возраста!
— Прекрати меня ругать! Кто ты такой вообще? — уставившись на мужчину, жду от него ответа, но он отстраняется, не сказав ни слова. — Ты мне никто.
— Дура набитая, — повторяет он. Открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но дверь резко распахивается, и он замолкает, плотно сжимая челюсти.
— Рамиль, ты видел…
— Рамиль Николаевич, — перебивает Стеллу стальным тоном. — Я тебе не друг.
Стелла краснеет. Нервно сглатывает. Смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Молодец, Рамиль. Только что мое уважение к нему возросло.
Даша заходит в комнату следом за своей мамой, а мне ее жаль точно так же, как и себя. Если мне не повезло с отцом, то ей еще и с матерью.
— Дашенька. Что же ты натворила?
Стелла, одетая в короткое платье, наклоняется так, что еще чуть-чуть, и мы с Рамилем увидим ее трусики. Чего она добивается?
Мужчина отворачивается, закатив глаза до потолка. Я вижу, как вздымается его грудь, и он что-то шепчет себе под нос — матерится в адрес легкомысленной дамочки.
— У меня дела есть, Алиса. Предупреждаю последний раз. Еще раз высунешь свою глупенькую голову наружу — я запру тебя в комнате на замок.
— Ага, — слегка улыбаясь, обнимаю Дашку и прошу ее выйти из комнаты вместе со своей мамочкой. Я хочу остаться одна.
А еще хочу услышать голос Тимофея.
— Поговорить надо, — скрестив руки на груди, говорит Стелла, при этом смотрит на меня так, будто я букашка какая-то. — Ты теперь его соблазнить решила?
— Дура, — усмехаюсь. — Пошла вон из моей комнаты! Или я тебя сама вышвырну. Дрянь недоделанная!
— Ты живой из этого дома не выйдешь, ты же это понимаешь?
— Ага. Понимаю. А еще я понимаю, что через пару минут ты даже из этой комнаты живой не выйдешь! — встав с кровати, подхожу вплотную и, буквально выталкиваю женщину наружу. — Пошла на хрен!
Хлопнув дверью перед ее носом, я запираю ее изнутри. Пошли все к черту! Ненавижу!
Возможно, со стороны я выгляжу истеричкой. Но я устала. Мечтаю о спокойной жизни. О работе с нормальной зарплатой, чтобы можно было по-человечески жить. Не нуждаться ни в чьей помощи. А еще мечтаю поговорить с майором. Обнять, поцеловать. Прижаться всем телом и не отпускать.
Мы сделали много ошибок, но потом вроде бы все снова складывалось, и именно в тот момент я решила снова все испортить. Дура набитая! Рамиль прав.
До самой ночи сижу в комнате. Как велел мужчина — не высовываюсь. Он принес мне обед и ушел, а ужина я так и не дождалась.
Открыв дверь, на носочках иду к лестнице. Снизу доносятся мужские голоса. Один из них папин, а второй — знакомый, но чей? Присаживаюсь на корточки, крепко схватившись за перила, пытаюсь посмотреть вниз, но собеседника отца не вижу. Черт!
Моментально вспоминаю слова, сказанные Тимофею в тот проклятый день: «Ты у шл**ки своей спроси, она сама всё расскажет».
Боже… Да это же тот самый голос!
Майор был прав в своих подозрениях!
Глава 27
Алиса
Внутри моментально холодеет, слова, сказанные «крысой», пробивают до костей.
Несмотря на то, что один из этих мужиков — мой отец, я бы все равно без сомнений сдала их оперативникам. А вот что подтолкнуло собеседника моего папаши на предательство — это для меня загадка.
Но пока Тимофей его не уничтожит, не оставит это дело. Тем более если на кону наш с ним малыш. И если с нами что-нибудь случится… Даже представить боюсь.
— …Следует избавиться от отпрыска, Артур. Так не пойдет! — твердый голос бьёт по моим словно оголённым нервам.
Руки начинают дрожать, а сердце колотиться.
— Зачем? Это как раз хороший шанс. Сукин сын быстро в ловушку попадет, не находишь?
— Ты майора ребенком считаешь? Безбашенным школьником? Ошибаешься, — гавкает крыса. — Как раз вы сделали большую ошибку, Ворон! Пока эта дрянь здесь, он будет копаться до последнего со своим рыжим другом. Капитаном чертовым, который меня дерьмом считает и смотрит на меня, как на насекомое. Они давно в курсе всего, ищут зацепку, как меня подставить. А если я попадусь, Воронов, будь уверен — ты тоже попадешься!
— Заткнись! — обрывает его отец. — Иди и точно так же подставь того капитана, как подставил майора, пока они на тебя не вышли. Это же пару минут не займет. Мой сыночек тебе поможет, ты, главное, не обижай его…
Господи… Все совсем по-другому: по приказу этого гада — коллеги Тимофея — мой братишка придумал план и вместе со своей подстилкой разыграл меня. Но пострадавшая в этом деле на самом деле не я, а Гордин. Будь я поумнее, ничего бы этого не случилось.
Но разве Антон не понимает, что его используют? А Стелла? Тупарылая стерва. Неужели думает, что этот мерзавец — мой отец, станет им помогать? Да ладно!
Готова поспорить — моему папаше абсолютно на нас плевать. Вон его собеседник меня дрянью назвал, а ему до одного места.