Сжимавших так долго и больно.
Душа упорхнула из лат
Навстречу блеснувшей надежде,
Я каждому встречному рад
И ласков со всеми как прежде.
Я каждому встречному рад
И каждый мне кажется милым;
Один перехваченный взгляд
Дал силы скудеющим силам.
Один перехваченный взгляд
И узел сомнений развязан…
Сегодня я снова крылат
И этим тебе я обязан!
«Тебе одной восторги и печали…»
Тебе одной восторги и печали
Прохладных строк, что зыбко укачали
Меня неугомонною волной;
И вот воспоминаньями больной
Томлюсь, влеком любовью, о причале.
Не раз глаза в глазах ответ встречали
И губы пахли влагой и весной,
Но и другим признания звучали
Тебе одной.
Все бережет и радует вначале
Мою любовь; от жгучего луча ли,
От тени ли дрожащей и сквозной
Она растет, усиливая зной;
Мы с ней вдвоем рондо предназначали
Тебе одной…
«Я не гадаю робко и тревожно…»
Я не гадаю робко и тревожно
Какую дань судьба мне принесет,
И самому свой путь провидеть можно
От злых глубин до радостных высот.
В грядущем предусматриваю встречу,
А нынче острием карандаша
Еще непонимающим отвечу: —
Нежнее неба – нежная душа!..
«Я не хотел делить досуг с тобой, тоска…»
Я не хотел делить досуг с тобой, тоска;
Я вышел в ржавый сад, где пахнет влажной глиной,
И вот над головой простые облака,
Крутая синева и клекот журавлиный.
Уже четвертый час, но еще сыро тут,
Еще не сумерки, но здесь уже лилово,
И мысли легкие стремительно растут,
И бьется на губах настойчивое слово.
Сегодняшнего нет в томлении моем,
Меня волнует миг, предчувствуемый мною,
И в памяти в один смешались водоем
Арктические льды с тропической волною…
«Не изменю ямбическому метру…»
А. Я. Марееву
Не изменю ямбическому метру
Он тишине сопутствующий паж;
Крылата мысль, душа подобна ветру
И быстроног прилежный карандаш.
Поэт и друг! Волнующий и верный!
Не доверяйся прихоти волны,
Свои сердца мы с ревностью примерной
Оберегать от горечи должны.
Под свист и рев на площади базарной
Юродствовать и буйствовать не нам,
Мы в простоте как небо лучезарной
Поверим вновь видениям и снам.
Не нам плоды блаженного недуга
Разменивать на стертые гроши,
Лишь тишина – нежнейшая подруга
Тому, кто пел под музыку души.
«В рассветный час омытая росой…»
В рассветный час омытая росой
Природа успокаивает вдвое;
Горит восток прозрачной полосой
И сладок запах освеженной хвои.
Еще в кустах таинственность и мрак,
Но свет растет с минуты на минуту
И тень ползет под ясени в овраг
К сырому и заросшему приюту.
Еще листва дымится и тиха,
Еще волненье сердца не тревожит,
И утреннего крика петуха
Душа, как символ, не принять не может.
«Вы не изгладите из памяти, года…»
Вы не изгладите из памяти, года,
Тот отдаленный край, где в берег оголенный
С разбега шумно бьет тяжелая вода
Холодной пеною и россыпью соленой.
Мне вспоминается огромная луна,
Сырые облака прорезавшая боком,
И неожиданный для мачт и полотна
Стремительный порыв в безветрии глубоком.
О, северная ночь, качавшая мой челн,
Я бережно пронес сквозь время и забвенье
Величественный гул твоих громоздких волн
И ветра твоего к лицу прикосновенье…
«Еще во власти мигов острых…»
Еще во власти мигов острых,
От поцелуев не остыв,
Ты вспомнила о младших сестрах
И уходить собралась ты.
А я неутоленный страстью
К рукам отяжелевшим льну,
И на зло призрачному счастью
Наш жребий горестный кляну.
Тебе – на крест семейной скуки
Идти по городу в метель,
Мне – горечь выпитой разлуки
И неостывшая постель.
А незастегнутое платье
Хранит над поясом следы
Почти жестокого объятья
И нежный запах резеды.
«За шумом дней – сухая тишина…»
За шумом дней – сухая тишина,
За бредом сердца – тела отдых львиный…
Ошеломленным грузною лавиной
Иная боль уже предрешена.
Мне говорят: – благоуханен хмель,
Я говорю: – он жжет, не освежая;
Волна неистовая и чужая
С разбега слижет розовую мель.
Глотают пену ржавые бока,
Порывистый рвет реи ветер, рея,
И луч беды час от часу острее
Пронзает тех, чья жажда глубока.
По капле в кровь сочится мутный яд,
И взгляд змеи приковывает разом;
Но наяву тем снам не верит разум,
Которые пророчества таят…
«Курчавит ветер волосы льна…»
Курчавит ветер волосы льна,
А я томлюсь все той же загадкою;
Не в первый раз уже душа больна
Тоской пленительной и мукой сладкою.
Так отчего же и в этот раз,
Голоса чувства снова не слушая,
Стараюсь холодом ненужных фраз
Раскрывшуюся оледенить душу я.
Разве не ложью звучат слова?
Разве возможно быть ими связанным?
Моя душа потому и жива,
Что каждый миг трепетала несказанным.
«Насторожившаяся зреет нива…»
Насторожившаяся зреет нива,
Роса тепла, как пар от молока,
И поворачиваются лениво
Неповоротливые облака.
«Не легок сон случайного ночлега…»
Не легок сон случайного ночлега,
Когда в ушах проклятья Эвменид
И ветерок с аттического брега
Немолчною цикадою звенит.
Сквозь кружева водоворотной пены,
Взлетев в пылающие облака,
Стрела лукавой Анадиомены
Невинного пронзает голубка.
Не по плечам тяжелая обуза,
Но к свету пробивается родник,
И уж парит лирическая Муза
Над тем, кто в ночь к источнику приник.
И все к судьбе направлены дороги,
Где лавр и мирт друг с другом сплетены,
И громыхают немощные дроги
По мрамору классической страны.
«Не ошибочны эти слова…»
Не ошибочны эти слова,
Но они прозвучали ошибкой;
Для других ты быть может права,
А меня не уверишь улыбкой.
Если чувств откровенно-нагих
Ты не хочешь показывать людям,
Никогда говорить при других
О родстве наших душ мы не будем.
Ты ведь знаешь, как знаю и я,
Что пленительной отданы силе,
От себя даже это тая,
Мы блаженных томлений вкусили.
Лепестков у надежды не рви,
Предназначенное непреложно;
Только в нежной друг к другу любви
Расцвести нам обоим возможно!
«Не траурной, а розовой печали…»
He траурной, а розовой печали
Незримый след отметил мне чело;
Январь жесток, а в сердце зажурчали
Ручьи любви и сердце зацвело.
И день, и ночь являют профиль милый,
Тугую грудь и слабую ладонь,
И томный ток пронизывает жилы,
Вливая в кровь расплавленный огонь.
О, этот жар!.. В нем таешь, не сгорая;
В ушах звенит: – от прошлого отчаль,
Еще нежней твоя любовь вторая,
Которой улыбается печаль.
«Нет, никогда я не забуду…»
Нет, никогда я не забуду
Этого светлого мгновенья,
Преобразившего все вдруг,
Скамью склонившуюся к пруду,
Горячих губ прикосновенье
И трепетанье теплых рук.
Струя легкого аромата
От резеды ли, от гвоздик ли
С ветром плыла из цветника,
Тускнел розовый тюль заката
И вдалеке к деревьям никли
Батистовые облака.
Я ждал пока лесенкой шаткой,
Медленно, с грациею гибкой,
Ты поднималась на крыльцо,
И было мне наградой сладкой
Неожиданною улыбкой
Обмолвившееся лицо.