И к тому же мой опыт порукою в этом:
Даже в жадной до лирики гуще крестьян
Не найти потребителя вашим сонетам!..»
Он умолк и подумал: О, как я умен!
Будь хоть Бальмонт сам тут и его развенчаю;
И, почесываясь, зычно крикнул: – «Семен,
Принеси-ка еще мне с лимончиком чаю!..»
И. С. Рукавишникову («Иван Сергеич, милый! Не жалей…»)
Иван Сергеич, милый! Не жалей,
Не предавайся праздничной кручине,
Что нынче твой справляют юбилей:
Прими сие как следует мужчине.
Пускай тебе в напыщенности фраз
Звучит хвала, что многим прозвучала,
Ведь мир несовершенен, в нем для нас
Всегда всё повторяется сначала.
Ты долго пел, а это – подвиг петь,
Когда вокруг и слушать не желают,
Когда гремит проржавевшая медь
И моськи поэтические лают.
И я за то, что Музу возлюбя,
Ты принял жизнь высокую и злую,
Ямбическими строфами тебя
Приветствую и братски поцелую!..
A.M. Чачикову («Александр Михайлыч Чачиков…»)Надпись на книге
Александр Михайлыч Чачиков,
Пусть не зная неудач
Прыгнет выше прочих мячиков
«Чай-Хане» твой резвый мяч.
Я же с медленной «Прохладою»
И во сне и наяву
Не взлетаю и не падаю,
А уверенно плыву.
К. Н. Лавровой («Товарищ Клавдия Лаврова…»)
Товарищ Клавдия Лаврова,
Смотри с восторгом на Китай,
Пиши стихи и будь здорова
И Н. Минаева читай!
Л. В. Кирьяковой («Госпожа Кирьякова!..»)Надпись на книге
Госпожа Кирьякова!
Не читайте всякого,
Чтоб не знать тоски;
Муз казенных шалости
Немощны до жалости
Поэтически.
Из меню подобного
Чересчур уж сдобного
Даже я не ем,
Кушать же «руду» мою
Вы должны, я думаю,
С удовольствием!..
«Не далекая и не чужая…»
Не далекая и не чужая,
Ты моя в этот благостный час,
Я ласкаю тебя, обнажая
И для губ, и для рук, и для глаз.
Я вчера ощущал до предела
Неудовлетворенности гнет,
А сегодня желанное тело
К моему с женской пылкостью льнет.
И пьяня поцелуями щедро,
Упоительным мигом маня,
Ты в свои сокровенные недра
В первый раз принимаешь меня.
С. А. Апраксиной («Для безмозглой головы…»)
Для безмозглой головы
Здесь нужна философия: —
И Сергей Мятежный – Вы
И Апраксина София!
Это многим повод вслух
Толковать о небылицах;
Для меня ж под видом двух
Вы едины в разных лицах.
И взобравшись на Парнас,
За радушие в награду
Эти строки я для Вас
От руки вношу в «Прохладу».
«Я не сдаю в архивы Госиздата…»
Я не сдаю в архивы Госиздата
Свои стихи, что резвою гурьбой
Бегут из-под пера и кандидата
В Гомеры увлекают в равный бой.
Меня пьянит сегодняшняя дата,
Пусть вечер серый, а не голубой;
Я бредил женским обликом когда-то,
А ныне, Муза, брежу я тобой.
Вздыхает Пяст, сурово смотрит Мина,
Увы! здесь нет уютного камина,
Но раньше всех я кончу свой сонет;
Ах, мне желанна теплая подушка,
Но как тут быть, когда подушки нет,
И я шепчу своей соседке: «Душка!..»
«Мы – советские работники…»
Мы – советские работники
Честно ходим на «субботники».
А сейчас без опасенья
Мы справляем воскресенье.
На душе тепло и розово,
И в поселке Лианозово
Мы во славу всей России
Пьем в гостях у Евдоксии!..
«Вопреки ленивым толкам…»
Вопреки ленивым толкам,
В одиночестве забвенья,
По лирическим проселкам
Веет ветер вдохновенья.
Он дождем благоухает,
Он томит тревогой сладкой,
И ритмически вздыхает
Над раскрытою тетрадкой.
И звенят без проволочки
Рифма вслед за рифмой четкой,
И кокетничают строчки
Поэтической походкой.
Бьет в виски прибоем милым
Кровь от вымыслов хмельная,
И торопится по жилам
Для чего сама не зная.
И не смеешь удивиться
Тайной близости Эрота,
И нельзя остановиться
У крутого поворота.
И в беспутьи непролазном,
От избытка нервной влаги
Мысль охвачена соблазном
Передать себя бумаге.
«Так просто все: сначала…»
Так просто все: сначала
В тумане золотом
Мечта меня качала
Над жизнью, а потом
Когда в момент паденья
Замкнулся мысли круг,
Мне без предупрежденья
Явилась Муза вдруг.
Она как бы затмила
Собой сиянье дня,
И близостью томила
Как женщина меня.
Меж нами крепли узы,
Сквозь полузабытье
Я слышал вздохи Музы,
Я чувствовал ее.
И в творческой отваге,
Проворна и легка,
За рифмой по бумаге
Зарыскала рука.
Пусть сладко нам обоим,
Но мы должны прикрыть
Эпическим покоем
Лирическую прыть.
«Пусть мило улыбнулась ты сначала…»
Пусть мило улыбнулась ты сначала,
В приветственном пожатии руки
Почувствовал я взору вопреки,
Что прежде ты теплей меня встречала.
И нервной дрожью, острой как кинжал,
Вдруг холодок по телу пробежал.
В каком-то раздвоении жестоком
Я уж не мог быть с чувством заодно,
Когда в венецианское окно
С заката солнце хлынуло потоком,
И лава драгоценного луча
У твоего расплавилась плеча.
Я наблюдал, как словно загорая
Смуглела кожа в золоте густом,
И с нежностью подумал я о том,
Что и она – любовь моя вторая —
Носила то же имя, что и ты:
Классическое имя красоты.
Сгущался в сумрак тихий вечер летний,
Прощальный свет, рассеиваясь, гас;
Я у тебя был только в третий раз,
Но этот третий, может быть, последний: —
Я избалован участью иной
И мало мне любезности одной.
И все равно забудешь о поэте
Ты или снова позовешь меня,
Я, в памяти прекрасное храня,
За строфы элегические эти
И ту великолепную зарю
Тебя, участница, благодарю!..
«Увяла роза данная тобой…»
Увяла роза, данная тобой,
Мое томленье убывает,
А этот вечер тускло-голубой
Воспоминанья навевает.
Я ожидал ответа на вопрос,
Когда, отдавшаяся зною,
Ты в белом вся с букетом красных роз
Предстала вдруг передо мною.
В тот день лишь сном душа была жива,
Я только с Музой жаждал встречи,
Но полуоткрывали кружева
Твои пленительные плечи.
Но пенистое золото волос
Над лбом сгущалось понемногу,
И вот в крови броженье началось,
Переходящее в тревогу.
Я чувствовал, что это неспроста,
Что мне легко пойти навстречу,
И что тринадцатое августа
Я розой в памяти отмечу.