Как призывно ни гляди ты,
Взор твой страсти не родит:
Не сестра ты Афродиты,
А почти гермафродит.
Такова твоя фигура
От плечей и до колен,
Что и с помощью Амура
На тебя не встанет член.
Говорит старая барыня («Ни охнуть, ни вздохнуть!..»)
Ни охнуть, ни вздохнуть!..
И дамам нету спуску,
Чуть скажешь что-нибудь
Сейчас тебя в кутузку.
Разрушили семью,
Весь мир разудивили;
За башнями семью
Сидит какой-то Швили.
На улицах – бедлам,
А молоко в продаже
С водою пополам,
И нет муки, и даже
От красной ерунды
Ухудшилась погода…
И это все – плоды
Семнадцатого года!
Н. С. Бонар («Отнюдь не в хандре и унынии…»)
Отнюдь не в хандре и унынии,
А с трепетом как на пожар,
Я мчусь к Вам в Петровские линии,
Надежда Сергевна Бонар.
В большой разгороженной комнате,
Где сумрак таится с утра,
Вы нам, когда нужно, напомните,
Что взяться за дело пора.
Что ждать нам уж более некого,
А вздумает если прийти
Танцовщица бывшая Грекова,
Так с нами ей не по пути.
И вот мы – друзья картомании —
За стол все и молод и стар
Усядемся в теплой компании
У Вас, у супругов Бонар.
«Не могу сказать короче я…»
Не могу сказать короче я: —
Ведь почти что на ходу
Я строчу Вам семистрочие,
В нем имею я в виду
Вас и все такое прочее…
Здесь я ставлю многоточие,
А во вторник к Вам приду.
М. П. Горбункову («Митрофан Петрович! Пиво, квас…»)
Митрофан Петрович! Пиво, квас,
Кофе, чай, вино и молоко
Вновь я собираюсь пить у Вас,
Но до Вас добраться нелегко.
Повторишь пока идешь сполна
Все слова на а, или на я,
До такой уж степени длинна
Фрунзенская набережная.
Но осилю, хоть и не юнец,
Я кой-как препятствие сие,
И вблизи увижу, наконец,
Дом 118, корпус Е.
«По дороге катится…»
По дороге катится
К дому из кина,
Словно каракатица,
Серка Сракина.
Марфою-посадницей
Смотрит на парней,
И при этом задницей
Дрыгает сильней.
«Спасал от Гитлера Европу…»
Спасал от Гитлера Европу
И был при этом ранен в…!
Е. С. Должанской («Мы с Вами добрые друзья…»)Надпись на книге
Мы с Вами добрые друзья,
Ведь Вы, Е. С, моя соседка,
Так вот Вам лирика моя,
Вы ею пользуйтесь нередко.
В ней запах свежести разлит,
И пусть во время чтенья прытко
Пред Вами по полу юлит
Миниатюрная Зуритка.
«Небо в клочьях от хламид…»
Небо в клочьях от хламид
Сизосеро,
Электричеством томит
Атмосфера.
Затаив дыханье сад
Стал безмолвней,
Он как будто полосат
В блеске молний.
Он едва-едва живой,
В предосенье
Жаждет влаги дождевой
Как спасенья.
И в душе переворот,
Словно как-то
С жизнью я иду вразброд,
Против такта.
Но ведь это не беда,
Что к заре я
Не укроюсь никуда
От хорея.
Данте Алигьери («Труд жизни завершен… Один я как в пустыне…»)
Труд жизни завершен… Один я как в пустыне…
Ведь Портинари дочь средь ангелов в раю,
И Кавальканти нет, и к Джемме путь в семью,
В мою Флоренцию заказан мне доныне.
Святейший наш отец, забыв о Божьем Сыне,
Филиппу Валуа запродал честь свою,
И в Авиньоне за печатями семью
Позорит папский сан и римские святыни.
А Генрих цезарь мой, мечты моей кумир,
Оплот империи, покинул этот мир,
Не довершив того, чего душа взалкала;
Куда, к кому пойти с протянутой рукой?
К нему, к Кангранде лишь, к Франческо делла Скала
В Верону, а затем в Равенну на покой…
3. Е. Сотниковой («По-прежнему нам небо бирюзою…»)
По-прежнему нам небо бирюзою
Сияет днем, а ночью в темноте
Все те же звезды светятся, но, Зоя,
И мир не тот, и мы уже не те.
Мы долго не встречались… В эти годы
Я шел сквозь чащу жизни напролом,
Я замерзал в неволе у невзгоды
И был пригрет любовью под крылом.
Не знаю я, как счастье Вам служило
И в гости к Вам ходила ли тоска,
Но и на Вас отметку наложила
Безжалостного времени рука.
Пусть все в былом… Я все судьбе прощаю
За то, что с Музой в дружбе состою,
И как дыханье мая ощущаю
Под осень жизни молодость свою.
«Все в прошлом… Все когда-то было…»
Все в прошлом… Все когда-то было…
Все потускнело, отцвело,
Померкло, выцвело, остыло,
Поблекло, стерлось и ушло.
Вдали не знаю, что такое,
Иду куда-то не спеша,
И тело хочет лишь покоя
И только отдыха душа.
Я не заигрываю с верой,
В глаза надежде не смотрю,
И застилает сумрак серый
Мою закатную зарю.
Зачем же в вечер мой туманный
Ко мне явилась в гости вновь,
Такой непрошенной, незваной
И неожиданной любовь?..
«Повеяло как будто ароматом…»
Повеяло как будто ароматом,
Светлей в душе и потеплела кровь,
Все оттого, что над моим закатом
Взошла звездой последняя любовь.
Все время перед взорами моими
Мелькает милый образ словно тень,
И в памяти коротенькое имя
Звенит, не умолкая целый день.
Что впереди?.. Ночная свежесть или
Полдневный зной? Затишье иль гроза?
В последний раз мне сердце осветили
Любви последней карие глаза.
«В тихий августовский, непорочный, предутренний час…»
В тихий августовский, непорочный, предутренний час
Сердце было полно и мечта никуда не летела,
Я глядел в глубину темнокарих сияющих глаз
И касался губами желанного милого тела.
Но за окнами ветер чуть-чуть потревожил листву
А над крышей звезда потеряла свой блеск златоцветный,
И уж мнится, что было, то было лишь сном наяву,
Нам обоим любовью навеянным в час предрассветный.
27 августа 1950 г. («Этот день был ясным и прохладным…»)
Этот день был ясным и прохладным,
Бледной просинью сияло небо,
И послеполуденное солнце
Долго к нам заглядывало в окна,
И хотя еще дышало лето,
Но по той, особой, светлой грусти,
Что на все кладет свой отпечаток,
Близкая предчувствовалась осень.
Может быть от этого казалась
Комната уютнее и было
Празднично и тихо так, как будто
Мы вдвоем остались в целом мире;
Третьим было наше счастье только,
И глаза твои светились счастьем,
И моя душа о счастьи пела,
И от счастья трепетало сердце.
Пусть в грядущем мрак и непогода,
Чем бы жизнь меня не оскорбила,
Как бы мной судьба не помыкала,