А в сердце темнота,
И я не тот, что был вчера,
И ты уже не та.
Настал предвиденный мной час,
Нам к цели не дойти:
Неодолимая у нас
Преграда на пути.
И бродят мысли наугад,
И остывает кровь,
И уж склонилась на закат
Последняя любовь.
«Сколько сил затрачено и лет…»
Сколько сил затрачено и лет,
Но бесплоден с Музой твой роман:
Лишь средь графоманов ты – поэт,
А среди поэтов – графоман!
Эпитафия Трепангу («Не существом на двух ногах…»)
З. Е. Сотниковой – в альбом
Не существом на двух ногах
В ботинках или сапогах,
Не обезьяной и не попкой,
Он в жизни черным был котом
С усами, шерстью и хвостом
И сокращенно звался «Трепкой».
«Рдеет куст бузины, золотится на солнце пчела…»
Рдеет куст бузины, золотится на солнце пчела,
Под небесною синью твоя зеленеет могила,
А когда-то со мною дорогою жизни ты шла,
Это было давно, но я помню когда это было.
Пусть могила твоя не одета в порфир и гранит,
Пусть она не в цветах и не в лентах с венками из жести, —
Благодарная память моя бережливо хранит
Те счастливые дни, что друг с другом мы прожили вместе.
Мне приходит пора за тобою отправиться вслед,
Ибо к отдыху тело, а сердце к покою стремится,
Но пока я дышу твой во мраке мерцающий свет
Для меня ни на миг никогда и ничем не затмится.
Пусть тоска по тебе переплавилась в светлую грусть,
Пусть люблю я другую, но сердце тебя не забыло,
Пусть, что было прошло, но что было то было, и пусть
Это было давно, но я помню когда это было…
«Я знал, что ты никем незаменима…»
Я знал, что ты никем незаменима,
Ведь девять лет в тревоге и борьбе,
Я проходил, глаза потупив, мимо
Земной любви, тоскуя о тебе.
Я и в мечтах не мог с тобой расстаться,
Но вот ее я встретил на пути
И захотел с безумством святотатца
В ее любви твою любовь найти.
Но разве ей твоя любовь под силу?
Ведь без тебя не может быть и нет
Такой любви и я сойду в могилу,
Храня в душе твои тепло и свет.
«Я пренебрег всем тем, что было свято…»
Я пренебрег всем тем, что было свято,
Чем для меня была при жизни ты,
И вот подходит, крадучись, расплата
За все мои лукавые мечты.
Я не хотел смириться пред судьбою
И, женщину другую полюбя,
Вновь счастья пережитого с тобою
Надеялся достигнуть без тебя.
Но лепестки надежды, облетая,
И аромат утратили и цвет…
Прости меня, прости, моя святая,
За то, что я нарушил свой обет!
«В его стихах таланта не ищи…»
В его стихах таланта не ищи,
Найти талант в подобных виршах где там?
Ему в глуши хлебать бы лаптем щи,
А он в столице значится поэтом.
Однако было бы ошибкой счесть,
Что он совсем в поэты не годится,
Ведь у него талант особый есть:
Он умудрился вовремя родиться.
3. Е. Сотниковой – С. И. Кожухов («Тоскою сердце выев…»)Надпись на открытке
Тоскою сердце выев
По детям и жене,
Я все же съездил в Киев
Как нужно было мне.
Не придаю я веры
Аллахам и Христам,
И вовсе не пещеры
Меня прельщали там.
Совсем не из-за денег,
Как может думать он,
Мной Тарле академик
Недавно посрамлен.
Как тонкий аналитик,
Ему заткнул я рот,
Ведь он – космополитик,
А я – наоборот!
Исполнив долг почетный,
Не сяду я на мель!
Привет мой «переметной»
И теткам Же и Эль.
В какой теперь надежде
Твой муж-чудак Ник-Ник?
Ужели как и прежде
В слова мои не вник?
Что Лёкины ланиты?
Как учится она?
Твой братец знаменитый
Серж из Бородина.
3. Е. Сотниковой – надпись на открытке («Пострадавший от инфаркта…»)
Пострадавший от инфаркта,
Вместо торта и цветов
В этот день 8 марта,
В праздник женщин и котов,
О себе напоминая,
Шлю тебе открытку я,
Зоинька моя родная,
Стрекозоинька моя.
«Серая скука, от лени спасения
Серая скука, от лени спасения
Нет, даже думать не хочется,
А беспросветное небо осеннее
Только и знает что мочится.
Вот она прелесть житья деревенского!
Здесь и сангвиник отчаится,
Здесь бодрый дух самого Безыменского
За двое суток скончается.
Д. К. Богомильскому – в альбом («Ах, Давид Кириллыч Богомильский…»)
Ах, Давид Кириллыч Богомильский,
Ваш альбом автографов громаден,
Словно крокодил ужасный нильский
Он на пищу чрезвычайно жаден.
Ведь в его утробе понемногу,
Начиная с короля Артура,
Разместится в образцах, ей Богу,
Мировая вся литература.
В нем пока преобладает проза,
Из поэтов я почти что первый,
Но меня спасает от мороза
И мне успокаивает нервы
Мысль, что после моего почина
Сей альбом Ваш удостоят чести
Приукрасить Рюрик и Мальвина
С ятеписцем Шепеленко вместе.
«Судьба, играя и шаля…»
Судьба, играя и шаля,
И напевая тра-ля-ля,
Его приблизила к культуре:
В футболе он – Эмиль Золя
И футболист в литературе.
«Грохот… Посвист молодецкий…»
Шепот… Робкое дыханье…
Трели соловья…
Грохот… Посвист молодецкий…
Треск шаблонных фраз…
Гром фанфар и лепет детский:
– «Мы» и «Лишь у нас!..»
Бойкость без ограничений…
Бодрость без границ…
Ряд вчерашних изречений
Из передовиц.
В черствых строчках жесткость прозы…
Грубость топора…
И заводы, и колхозы,
И ура-ура!..
«Как галки над пашней…»
Как мошки зарею
Крылатые звуки толпятся…
Как галки над пашней
Стихи друг на друга похожи,
С натугой всегдашней
Их авторы лезут из кожи.
Но почва колхоза
От пота и рвения чахнет,
Дубовая проза
Поэзией даже не пахнет.
Но где уж при этом
Подумать хотя бы о стиле…
О, если б поэтам
Печатать стихи запретили!..
«Оттого, что мне казалась ты…»
Оттого, что мне казалась ты
Не такою как на самом деле,
А такой, какой мечты хотели,
Беспокойные мои мечты,
От того душа моя скорбит
И дорога жизни не легка мне,
И лежит на сердце словно камни
Груз тоски, тревоги и обид.
Скоро сердце я перегружу
Неизбывной горечью земною,
Скоро место занятое мною
В этом мире я освобожу.
Потому мне белый свет не мил
И его покину я до срока,
Что в тебе ошибся так жестоко
И тебя – такую – полюбил.
Следователь и автор («– Скажи, за что по твоему, Ник-Ник…»)
– «Скажи, за что по-твоему, Ник-Ник,
Ты к нам попал в лефортовский тайник?