– «Отгадай загадку, дядька!
Что такое: Два туза,
Ко – в конце, в начале – за?..»
– «Хоть и грамотна ты, Надька,
Да не плюнешь мне глаза,
Отгадаю, егоза: —
Задемидко и Засядько!..»
«Как ни смотри, хоть так хоть этак…»
Как ни смотри, хоть так хоть этак,
Но все равно сорвется с губ: —
Сей Ювенал в сатире туп,
А в эпиграммах он не едок!
«Хоть путь его печатный долог…»
Хоть путь его печатный долог,
И он как будто акулолог,
Но меч его сатиры туп,
И в эпиграммах он не колок,
Как еж лишившийся иголок,
А в общем он – поэтодуб!
«В своей сатире он лишь груб…»
В своей сатире он лишь груб,
В ней только ругань и водица,
И для укуса он беззуб,
И для укола не годится.
Он и она («…«Да, я ревную, но не без причины…»)
– … «Да, я ревную, но не без причины:
Мне не по вкусу, что, наперебой,
На улице какие-то мужчины
Всегда раскланиваются с тобой…»
– «Такой пустяк ты склонен сделать драмой,
А сам меж тем топорщишься как еж,
При встрече с каждой девушкой и дамой,
Которым ты поклоны отдаешь.
Я вовсе не Прекрасная Елена,
Так не шпионь за мной исподтишка;
То, друг мой, члены моего кружка!..»
– «А то, мой друг, кружки моего члена!..»
«Мне это дар, мне словно праздник это…»
Мне это дар, мне словно праздник это: —
Ведь в наши дни стандартных рифмачей,
Я встретил Божьей милостью поэта,
И свеж и самобытен голос чей.
Как будто что-то душу всколыхнуло,
И в духоте и серой скуке дня
Вдруг воздухом поэзии пахнуло
От книги Комарова на меня.
Жене – муж («В росистом поле рано поутру…»)Л. М. Тихоновой – В. П. Тихонов -Надпись на открытке
В росистом поле рано поутру
Живых цветов, таких как эти,
Я собственной рукою соберу
И принесу тебе в букете.
Но это будет после, а пока,
Лишенный так сказать движенья,
Я на открытке шлю издалека
Тебе лишь их изображенье.
«С виду затхлая затычка…»
С виду затхлая затычка,
С русской речью незнаком,
Смесь жида с цыганом – Жичка
Размахался кулаком.
По усвоенной привычке
Каждому намять бока,
Сразу можно видеть в Жичке
Полицая-кулака.
За грызню, за сучью кличку,
За опасность для людей,
Эту Жучку, то есть Жичку
Нужно на цепь и в кандей.
Как и чем его ни пичкай,
В голове безмозглой – тьма,
Был он, есть и будет Жичкой —
Смесью хамства и дерьма!
«Вчера собачьей логикой задет…»
Вчера собачьей логикой задет,
Присутствуя при песьей драке,
Нарушил словом я нейтралитет,
Сказав: «Тубо!..» одной собаке.
Вмиг среди псов окончилась грызня,
Произошла меж ними смычка,
И вместе зарычали на меня
Кобель Павлюк и сука Жичка.
3. Е. Сотниковой («Этот твой листок бумаги в клетку…»)Из письма
Этот твой листок бумаги в клетку
Очутившись у меня в руках,
Приобрел трехцветную виньетку
И сопровождение в стихах.
Но с тобой не выдержав разлуки
И увидев как я тут живу
Он опять в твои вернется руки
Из Семипалатинска в Москву.
«Вновь июль… И снова этот день…»
Вновь июль… И снова этот день
Навсегда мне памятный… И снова,
На песок отбрасывая тень,
Я стою у холмика родного.
Уж не раз в теченье стольких лет
Зеленел он свежею травою,
И не раз сплошные тучи бед
Над моей сгущались головою.
Но и сквозь ненастье и года
Мне твой свет сияет с прежней силой,
И опять я плачу как тогда
Над твоей бескрестною могилой.
«Пусть цвет меняет сей хамелеон…»
Пусть цвет меняет сей хамелеон,
Пусть то ползет, то скачет он галопом,
Холоп вчера, холоп сегодня он
И завтра будет он холопом.
Рондель о рондели («Свою вечернюю рондель…»)
Свою вечернюю рондель
Я написал давно когда-то,
В минуты летнего заката
Под мелодичную свирель.
Перед собой поставив цель,
Сравнительно молодцевато,
Свою вечернюю рондель
Я написал давно когда-то.
И вот сегодня неужель,
Когда уж стерлась эта дата
И Муза опытом богата,
Приму себе я за модель
Свою вечернюю рондель?
Литературный сонет («Итак я начинаю свой сонет…»)
Итак я начинаю свой сонет
С воспоминаний бывшего когда-то:
Вновь в памяти безжалостная дата,
А в небесах сиянье трех планет.
Гелиотропом пахнет… Ветра нет…
И шагом деревянного солдата
Подходит тот, чья шея бородата,
А предок генерал Сухозанет
Напоминая чем-то бегемота,
Зевает он, какая-то дремота
Ему смежает веки, там и тут
Мерцают черепки, у грота взрыто,
А рядом рододендроны растут
И брошено разбитое корыто…
«Отдав на время бесу…»
Отдав на время бесу
Взволнованность свою,
Я, так сказать, принцессу
Сегодня воспою.
Похожая на стельку,
Лежит она как пень,
Подай ей чай в постельку,
Ведь ей подняться лень.
Вне дома робко блея,
Смиренна как овца,
Она в семье наглее
Любого наглеца.
Паршивая овечка,
Грошовая фольга,
Она – не Богу свечка,
А черту кочерга!
Жадна, неблагодарна,
Зануда и зуда,
Никчемна и бездарна,
Негодна никуда,
Неряха высшей марки,
Позорное пятно, —
С манерами кухарки
Принцесса Гуано!
Баллада о балладе («Я – Божьей милостью поэт…»)
Я – Божьей милостью поэт
И был поэтом я измлада;
Ведь лишь поэзия мне – свет
И только творчество – отрада.
Скользят как струи водопада,
Сверкая, пенясь и бурля,
Стихи ямбического склада,
Мои четыре короля.
Чего-чего в них только нет:
Свой ритм и рифм своих плеяда,
Язык на разный вкус и цвет
И острота с приправой яда.
Они выходят вон из ряда,
Свои имея вензеля,
Мои возлюбленные чада —
Мои четыре короля.
Знак мастерства, плод дум и лет,
За верность знамени награда,
Они и карточный квартет,
И мировая буффонада.
Доволен я и Муза рада,
Что, ум и сердце веселя,
Живут для слуха и для взгляда
Мои четыре короля.
Друзья, в конце баллады надо
Сказать открыто, не юля: —
Великолепная баллада
Мои четыре короля!
Н. Е. Сазоновой («Наталия Евгеньевна! Мадам…»)
Наталия Евгеньевна! Мадам
Сазонова, примите поздравленье
И назло эскулапам-господам
Понизьте сверхнормальное давленье.
По-прежнему, терпя на том урон,