Томат попал в Испанию и Португалию, а затем во Францию, Италию и другие европейские страны в середине шестнадцатого века. Долгое время томаты считались несъедобными и даже ядовитыми. Европейские садоводы разводили их как экзотическое декоративное растение.
Самый ранний рецепт блюда из помидоров опубликован в кулинарной книге в Неаполе в 1692 году.
Глава 7
«Ага, как же», — с досадой подумала Ника.
Собравшись с духом, она решительно вышла из кухни. Дойдя до лестницы, замедлила шаг. Прислушалась к себе. Подсознание вопило, что вмешиваться в мужские разборки не следует. Застав с ней Матфейсена, Ван дер Меер удивлённым не выглядел — знал, что увидит. У девушки закралось подозрение, что он намеренно пришёл раньше, чтобы застать их вместе и, скорее всего, положить конец встречам, не получившим официального одобрения госпожи Маргрит.
— Не ходите туда, — тронула её за плечо Хенни.
Ника вздрогнула, следуя глазами за Гуго, спешно скрывшегося в ближайшей кладовой. Нахмурилась:
— Они же не будут драться?
— Я бы посмотрела, — довольно улыбнулась служанка, забирая оставленную у стены трость воинственно настроенного Кэптена. — Только господину капитану нипочём не одолеть господина Ван дер Меера.
Ника забрала трость у Хенни:
— Потому что один начальник, а второй подчинённый. Чревато, — остановилась у закрытой двери во двор.
В наступившей гулкой тишине стало слышно, как на повышенных тонах разговаривают мужчины.
Истошный лай вездесущей псины мешал расслышать, о чём идёт речь.
— Надоела, — прошептала девушка, прислушиваясь к разговору.
— …Посмеешь ещё раз переступить порог этого дома… — слова Кэптена заглушил лай собаки.
«Чтоб тебя наизнанку вывернуло!» — чертыхнулась Ника в адрес четвероногой.
— Не тебе решать, — огрызнулся Алан.
— Пожалеешь, — пригрозил Ван дер Меер. — Останешься без работы.
— Было бы за что держаться, — не сдавал позиций Матфейсен.
Послышались возня и неразборчивые гортанные ругательства.
Девушка широко распахнула дверь и выскочила на крыльцо.
Забияк разнимать не пришлось. То ли капитан ночного дозора всё-таки уступил старшему по званию, то ли у Ван дер Меера хватило ума не продолжать потасовку, то ли помешало появление Ники с тростью, но сцепившиеся мужчины ослабили хватку. Обменявшись напоследок ударами в живот и под дых, тяжело дыша, разошлись.
Алан Матфейсен одёрнул короткий форменный кафтан. Ни на кого не глядя, ссутулившись, быстрым шагом вышел за калитку.
Под хриплый вой несносной собаки Ван дер Меер заправил выбившийся воротник рубашки и подтолкнул компаньонку в открытую дверь.
— Всё слышала? — спросил с раздражением.
Забрав трость, крепко сжал локоть Ники, увлекая вглубь коридора.
— Ничего не слышала, — нервно ответила она, вырывая руку. — Пока думала вмешаться или нет, всё самое интересное пропустила. Только и услышала, как ты, пользуясь своим служебным положением, угрожал Матфейсену увольнением.
— Хорошо, что не слышала. Руз, я говорил тебе не встречаться с Матфейсеном? — повысил голос Ван дер Меер.
— Не смей его увольнять! — проигнорировала вопрос Ника.
— Ослушается — оставлю без работы! Чтобы я впредь не видел тебя рядом с ним! — не снижал тона Кэптен.
— Кто ты такой, чтобы указывать мне, с кем встречаться, а с кем нет? — отступала от мужчины, неодобрительно качая головой.
— Не думала, почему Матфейсен до сих пор не испросил позволения у госпожи Маргрит на встречи с тобой?
— Не вмешивайся в мои личные дела! — раздражение прорвалось наружу; перед глазами Ники заплясали огненные вихри. — Я же не указываю тебе, с кем ты должен дружить, вот и ты мне не указывай. Ты мне кто? Отец? Брат?
— Госпожа Маргрит была права, когда сказала, что ты стала своевольная. Ты не будешь встречаться с Матфейсеном! — щуря потемневшие глаза, замахал у её лица выставленным указательным пальцем. — Руз, слышишь, ты не станешь привечать его!
Ника покраснела от возмущения и ударила мужчину по руке:
— Если думаешь, что Алан ухаживает за мной, то глубоко заблуждаешься. Мы общаемся… дружим, — пояснила с долей снисхождения. — Неужели так трудно понять?
Шла в зал кофейни. Успокаивая часто бившееся сердце, опасливо оборачивалась на Ван дер Меера, следовавшего по пятам. Ворчала:
— Все меня учат. Мать учит, ты учишь, даже прислуга учит! — возмутилась с дрожью в голосе. Только бы не заплакать! — Все указывают мне, как надо жить, с кем дружить, что полагается делать, чего нельзя, будто я слабоумная. И никто не спросит, чего хочу я.
Слышала, как Кэптен тяжело протяжно вздохнул и на удивление ровным голосом спросил:
— Чего ты хочешь?
С напряжением смотрел в беспокойные глаза вдруг остановившейся и обернувшейся строптивицы.
«Тебя, твоей любви», — чуть не сорвалось с задрожавших губ Ники. Ещё бы чуть-чуть… Она облизнула их и до боли прикусила язык.
— Руз, чего ты хочешь? — тихо повторил мужчина, глядя на ярко-красные губы компаньонки.
— Чтобы мне верили… доверяли, — выдавила из себя сипло. — Я виновата перед тобой. Очень. Хочу твоего прощения.
— Я верю тебе… доверяю, — порывисто проговорил Ван дер Меер. — Тебе, но не Матфейсену.
Девушка перевела дух.
— Поверь, Алан ходит ко мне из дружеских побуждений. Он не ухаживает за мной. Я не интересна ему в качестве будущей жены. Сваха подыскивает ему богатую невесту. Богатую, — подчеркнула она. — Ты всё испортил, Кэптен. Сегодня я собиралась просить капитана устроить мне встречу с его матерью, чтобы выбрать цветы для кофейни. Если Алан больше не придёт…
— Он не придёт, — сказал как отрезал Ван дер Меер. — Скажешь моему садовнику, что тебе нужно, он подберёт.
— Теперь мне совсем не с кем будет поговорить. Я всё время одна, — расстроилась Ника, пропустив предложение мужчины. Грустно улыбнулась: — Уже научилась разговаривать с собой.
— В скором времени наговоришься, — заметно расслабляясь, выдохнул Адриан.
Ника поняла, что он имеет в виду:
— Принимать заказы и считать монеты — далеко не то. Мне не хватает общения, духовной пищи.
«Не хватает тебя», — дополнила мысленно.
Подступив к девушке, Кэптен привлёк её к себе, прижал к груди:
— Я беспокоюсь за тебя. Матфейсен опасен.
Ника притихла, боясь пошевелиться и прервать миг единения. Вдыхала аромат мужского разгорячённого тела, смешанного с запахом хвои, моря, свежего весеннего ветра. Стояла бы вот так и стояла… Вздохнула:
— Чаю выпьешь со мной? Я приготовила для тебя бутерброды. Разные. Много. Попробуешь?
— Много? — усмехнулся мужчина, выдохнув в макушку компаньонки. — Ну, идём, показывай, хвались. Я очень голодный.
От того вечера, проведённого в обществе Ван дер Меера, начавшегося скверно и закончившегося неожиданно мирно, у Ники остались приятные воспоминания. Кэптен уйти не спешил, был необычайно разговорчив и внимателен, хвалил её готовку. Заглаживал свою вину перед компаньонкой за недостойное поведение в отношении Алана Матфейсена? Возможно.
Девушка не видела капитана ночного дозора два дня. Впрочем, как и Ван дер Меера.
«Всё к лучшему», — вздохнула она, возвращаясь к делам. Пока Кэптен остаётся женатым, мечтать о нём не стоит. За цветами к матери Алана она сходит с Хенни. Если женщина не захочет потерять выгодного оптового покупателя, то сделает хорошую скидку и без участия сына.
— А почему пряник нельзя отведать сейчас?
Хенни вытирала руки, с алчным блеском в глазах поглядывая на кулинарное изделие прямоугольной формы.
— Потому что торт должен пропитаться. Тогда он станет нежным и воздушным в отличие от пряника, — нравоучительно пояснила Ника, в который раз выделив ударением слово «торт».
Хоть она объяснила служанке разницу между медовым пряником и медовиком с многочисленными тончайшими коржами, пропитанными сметанным кремом, та упрямо продолжала называть торт слоёным пряником.
Ника любовалась творением своих рук:
— Когда начнётся ягодный сезон, станем украшать медовик ягодами и листиками мяты, засахарим подходящие цветы. Будет очень красиво, — ровняла на верхнем слое посыпку.
Служанка не отозвалась. С задумчивым интересом она следила за руками молодой госпожи, которая неторопливо говорила:
— Цветами можно не только любоваться, но и есть их. Для засахаривания идеально подойдут фиалки, анютины глазки, розы, цветки овощей, пряных трав. Хенни, ты знаешь, как засахарить цветы?
Служанка шумно сглотнула:
— Я не коза, чтобы есть цветы, — вытерла губы полой передника.
— Поживём — увидим, — усмехнулась Ника. — Ничего сложного и страшного в засахаривании нет. Для этого нужны всего лишь белок яйца, сахар и сахарная пудра. Цветы промываем, сушим. Белок взбиваем с сахаром и кисточкой покрываем лепестки или бутоны, обсыпаем сахарной пудрой, высушиваем. Всё.
— Всё? — глаза у Хенни стали размером с блюдце.
Ника кивнула:
— Пользуйся моей добротой и мотай новые знания на ус. — С задумчивой грустью проговорила: — Когда я была маленькая, то ела цветки сирени.
— Зачем?
— У цветков сирени сколько лепестков? — не дожидаясь ответа открывшей рот служанки, ответила: — Четыре. Но есть цветки с пятью лепестками. Редко, но есть. Если найти такой, загадать желание и съесть цветок, то оно исполнится.
— Ваше желание исполнилось?
— Не помню, — усмехнулась Ника. — Сейчас я не ем цветки сирени. Впрочем, их тоже можно засахарить.
Хенни тяжело вздохнула:
— Моё желание никогда не сбудется, хоть объешь все кусты сирени в Зволле.
— Надо верить в лучшее, — подбодрила её девушка. — Многое зависит от того, насколько задуманное благоразумно и сколько усилий ты приложишь для его исполнения.
Вечерело.
Ника поглядывала в окно на сгущавшиеся сумерки. Гадала: придёт Ван дер Меер или нет? Может быть, он уехал по служебным делам?
«Почему не предупредил?» — тут же отреагировало подсознание на подброшенную догадку.