Масляные краски самые долгосохнущие. Нанесённый слой обязательно должен высохнуть полностью. Иначе цвета смешаются и станут грязным пятном.
Как только закончатся дела в гончарной мастерской: глиняные изделия будут замыты, высушены и подготовлены к обжигу, свободного времени станет больше.
Девушка наносила последние мазки грунтовки на доску, когда в её комнату робко постучали. В приоткрывшуюся створку просунулась голова Лины.
— Вам нужно выйти во двор, — тихо сказала служанка, протискиваясь в щель. — Прилетел Жакуй. Он сидит на заборе. Его надо поймать.
— Лови, — хмыкнула Ника. — Зачем тебе я?
— Он от меня улетит, а к вам может подлететь. Приманим его чем-нибудь. Госпожа Маргрит будет рада, когда вернётся и увидит его в своём покое.
— Выслужиться хочешь? — усмехнулась девушка.
Лина не ответила и опустила голову.
— Ладно, давай попробуем. Неси грецкие орехи, — распорядилась Ника.
На крыльцо она вышла тихо, как только смогла.
Жакуй сидел на высокой каменной ограде, отделявшей их участок от участка госпожи Лейфде. Склонив голову, что-то высматривал на той стороне под забором.
Ника прислушалась. После визита к соседям, лая Бадди она не слышала. Дэниэл всё-таки перенёс его на другую сторону дома.
Медлила, не зная, как не спугнуть обрётшего волю попугая. Ждала Лину. Может, в самом деле, получится приманить его любимым лакомством?
Когда на ограду взлетела крупная серая ворона и села в паре метров от Жакуя, стало понятно, кого он высматривал.
Ника удивилась. Не в пример ей, пернатый сквернослов за короткое время нашёл себе подружку.
Однако его поведение сказало об обратном. Не замечая, что за ним наблюдают, попугай потоптался на месте, встопорщил перья на шее и сделал робкий шажок в сторону носатой подружки. Остановился, когда та расправила крылья и громко каркнула.
— Бестолочь, — сказал Жакуй с укором, копируя чей-то женский голос и сделал ещё один шажок в сторону вороны.
Та снова каркнула и отпрыгнула от болтливого ухажёра.
За спиной Ники раздался голос:
— Вот, принесла, — Лина подала госпоже орехи.
— Тише ты, — шикнула на неё девушка, но было поздно. Ворона перелетела на тополь, росший за оградой, а Жакуй повернулся на шум.
— Гарпун тебе в глотку! — прогундосил противным голосом и залился сигнальным свистком.
Подружка поддержала его громким, не менее противным карканьем.
Лина отступила в коридор, а Ника вышла на крыльцо. Ласково позвала:
— Жакуй, хорошая птичка, лети ко мне. Посмотри, что у меня есть, — перекатывала на ладони горсть очищенных грецких орехов. — Твои любимые.
Пока попугай с повышенным вниманием рассматривал лакомство, девушка прошептала Лине:
— Быстро неси клетку, — и уже Жакую: — Бедненький, похудел, изголодался. Ты же не привык питаться на помойке. Ну, лети ко мне.
Пернатый медлил.
Ворона каркнула, привлекая его внимание. Как показалось Нике — каркнула одобрительно.
Она подняла ладонь выше:
— Вот, слышишь, твоя подружка тоже хочет вкусненького. Возьми, угости даму.
— Гаргулья, — проскрипел Жакуй. Наклонив голову, изучающе смотрел на Нику.
— Гаргулья, гаргулья, мелкий пакостник, — ласково улыбаясь, согласилась она. — Если не хочешь орешков, то я их съем сама.
Девушка отправила в рот орешек, прожевала, цокнула языком:
— Ах, как вкусно. Обалденно вкусно, — протянула ладонь с лакомством.
Только Жакуй подступил к краю ограды, собираясь спикировать ей на руку, как позади него что-то загрохотало.
— Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! — выкрикнула Ника, глядя вслед улетевшему на тополь попугаю.
Над оградой показалась всклокоченная голова Дэниэла.
— Улетел? — спросил он виноватым голосом.
— А ты не видишь? — раздражённо бросила Ника, забирая у Лины клетку.
Парень потирал ушибленное плечо:
— Прилетит ещё. Он сегодня раз пять прилетал. Хотел поймать его для тебя.
Ника с замирающим сердцем смотрела, как Дэниэл усаживается на верх высокой ограды.
— Это наш попугай. Вчера утром открыл клетку и улетел. Не сверни себе шею, — предупредила с опасением.
Парень широко улыбнулся:
— Не сверну. Забыла, как я на самый верх вон того тополя забрался? — кивнул на дерево, где сидела сладкая пернатая парочка и наблюдала за людьми. — Это ты боишься высоты.
— Уже не боюсь, — проворчала Ника, высыпая орехи в мисочку, не спуская глаз с Дэниэла.
Подвесила клетку у крыльца и открыла дверцу.
— Думаете, залетит и останется? — спросила Лина.
— Вряд ли останется, но хоть поест. Воды поставь ему.
— Руз, — позвал парень, — мне изготовили раму, стойки и деревянные колёса для ходунков. Ремни я нашёл в кладовке. Пробовал собрать, не получается. Не поможешь?
— Приходи, — согласилась она. — Я знаю, кто сможет тебе помочь.
— А как же госпожа Маргрит? — замялся он, всматриваясь в темнеющий дверной проём.
— Она на неделю уехала в Амстердам. Спускайся и приходи, калитка открыта. Осторожнее! — крикнула запоздало, когда Дэниэл в мгновение ока спрыгнул с ограды в свой двор.
Загремела опрокинувшаяся лестница.
— Ты цел? — прижав ладонь к груди, Ника настороженно прислушивалась к тишине за оградой. Сердце замерло и забилось в ускоренном ритме. Обеспокоенно позвала: — Дэниэл?!
— Сейчас приду, — раздалось с той стороны.
— Беспечный, самоуверенный балбес, — прошептала девушка, улыбаясь.
На душе стало тепло и радостно.
Вот у кого она одолжит штаны и рубашку для работы в гончарной мастерской. Братишка одного роста с Руз и такой же худой. Заодно покажет ему эскизы будущих картин и посоветуется насчёт масляных красок. Ещё она покажет ему кофейню и угостит чем-нибудь вкусным.
В ожидании Кэптена, Ника успела показать Дэниэлу эскизы будущих картин и рассказать ему о работе в гончарной мастерской.
Юноша удивился:
— Я знаю, что женщины крутят горшки, но чтобы ты… Не думал, что умеешь, — быстрым взором окинул её стать.
Перед приходом брата Ника успела переодеться и выглядела подобающе. Поджидала Ван дер Меера. Визит в управу и подписание договора с ним виделись ей делом торжественным и приятным.
— Меня научил Лукас, брат Адриана Ван дер Меера, и мне понравилось, — пояснила она. — Если хочешь, приходи в мастерскую. Посмотришь на мою работу. Может, и тебе захочется научиться крутить горшки.
— Обязательно приду, — обрадовался Дэниэл.
— Ты не одолжишь мне штаны и рубашку? — спросила Ника, улыбаясь. — Не могу работать за гончарным кругом в платье.
— Конечно, дам, — охотно согласился парень. — Можешь не возвращать. У меня много одежды.
Ника просияла:
— Не сомневалась в тебе, братишка, — обняла его за плечи и прижала к себе.
— Ты меня никогда так не называла, — еле слышно отозвался Дэниэл.
— Если тебе не нравится, то не буду.
— Нравится, очень нравится. Только госпожа Маргрит… Она нас с бабушкой не жалует.
— Не скажу, что твоя бабуля слишком уж переживает по этому поводу, — заметила Ника. — Как бы там ни было, а у нас один отец и мы с тобой брат и сестра. Моя мама привыкнет, ты такой славный, — погладила его по голове. — Идём, покажу тебе кофейню и угощу печеньем. Такого ты точно не ел. Потом отведу тебя к Гуго Дудесу. Он поможет тебе собрать ходунки для Бадди.
Только они спустились на первый этаж, как в открытую дверь вошёл Ван дер Меер. Поздоровавшись, он остановил взгляд на Дэниэле. Тот густо покраснел, но глаза не отвёл.
— Полагаю, вас знакомить не нужно, — сказала Ника, набрасывая на голову кружевной траурный шарф.
Кэптен задержал на ней глаза, перевёл на парня, затем снова посмотрел на неё:
— Вы схожи. Ну что, Руз, идём в управу? Изменения в договор вносила?
Девушка отдала бумаги компаньону:
— Вроде, всё учла. Подожди минутку, я отведу Дэниэла к Гуго.
Глава 23
Процедура подписания договора затянулась. Помощник господина губернатора долго и обстоятельно изучал бумаги, задавал много вопросов и часто уходил к кому-то советоваться. Казалось, что его сомнениям и вопросам не будет конца.
Не дождавшись их, господин губернатор ушёл домой, наказав своему помощнику принести договор поутру. Его он подпишет и скрепит печатью, как только придёт в управу.
На город опускался тёплый безветренный вечер. Последние лучи заходящего солнца скользили по островерхим черепичным крышам особняков, цеплялись за каменные ограды, лениво сползали на пыльную булыжную мостовую.
Редкие прохожие замедляли шаг, здоровались с Ван дер Меером и его спутницей, оборачивались на них.
Кэптен почти не опирался на трость. Слегка прихрамывая, шёл ровно. Поглядывал на сосредоточенную молчаливую компаньонку.
Они прошли площадь и повернули на улицу Дифер.
— Ты знал, что госпожа Маргрит снова собирается открыть гостевой дом? — спросила Ника. — Завтра в срочном порядке начнут убирать комнаты на втором этаже.
— Слышал, но не думал, что твоя мать отважится так скоро возобновить дело, — отозвался Адриан.
— Мама полна решимости. Грядёт основательный ремонт, — вздохнула девушка. — Скорее всего, придётся отложить открытие кофейни недели на две-три. Не хочется, чтобы посетители дышали краской и клеем. К тому же будет шумно.
Ван дер Меер замедлил шаг:
— Ничего не поделаешь. Госпожа Маргрит вправе поступать со своим домом как ей вздумается. Не перечь ей, поддержи в начинании. Где можешь, помоги.
Ника поправила съехавший шарф и ответила на приветствие прогуливавшейся по улице пожилой семейной паре.
— Предлагаешь мне заняться и её делами? — понизила голос, гася нотки недовольства.
— Не заняться, а помочь советом, подсказать, чтобы она не стала искать иных советчиков, — мягко ответил её спутник.
— Похоже, у неё уже есть советчик, которому она всецело доверяет, — вздохнула девушка.
— Старик-банкир? — недобро усмехнувшись, уточнил Кэптен, — Я так и думал. Значит, госпожа Маргрит поехала с ним в Амстердам, чтобы взять у него кредит?