— Кто мог взять ключи у тебя без спроса? — глупость спросила — взять мог кто угодно.
— Взяли, да? И что-то унесли? — Хенни обмякла, сгорбилась, плечи опустились. — Вот ироды. А кто что взял?
— Во сколько дверь в кофейню вчера запирала? Кто к тому времени уже ушёл?
Хенни задумалась:
— София ушла. Как пол помыла, так и ушла… Гуго ушёл раньше её… Ида ушла вместе с Софией. Тёкла ушла последняя. Поздно вчера ушла.
Ника мысленно продолжила список: Лина уходит до закрытия кофейни, Бен уходит сразу же после сдачи выручки, задерживается редко. Горничные и поломойка уходят в восемь часов вечера. Круг подозреваемых значительно сузился.
Хенни уже не допытывалась, что случилось. Сидела тихо и не спускала настороженных глаз с хозяйки.
— Понятно, — протянула Ника, снимая нужный ключ со связки. — Никому не говори, о чём я с тобой говорила. Поняла? Молчи, — повторила твёрдо и дождалась, пока та кивнула.
Вернув связку на гвоздь, девушка вышла из каморы. Следом выскочила Хенни. Увидев, что хозяйка идёт в кофейню, растерянно залепетала:
— Вы куда, а поесть? Со вчерашнего вечера ничего не ели.
Ника в кофейню не вошла. Открыв дверь и увидев, что Дебора разговаривает с Беном, дождалась, когда женщина посмотрела на неё и показала знаком, что будет ждать её на заднем дворе.
Клетка с Жакуем висела на прежнем месте. Нахохлившийся попугай сидел на жёрдочке и, казалось, дремал.
Ника легонько постучала по прутьям:
— Привет, красавчик. Давно не виделись.
Жако встрепенулся, посмотрел на хозяйку одним глазом и отвернулся.
Не услышав ставшего привычным карканья, Ника осмотрела каменное ограждение и тополь. В обозримом пространстве вороны не было.
— Бадди! — позвала она и прислушалась.
Не услышав ответа, дотянулась пальцами до алых пёрышек на хвостике попугая и погладила их:
— Скучаешь? Подружка и дружок бросили тебя?
Жакуй не отреагировал.
— Эй, — Ника легонько потянула его за хвостик. — Поговори со мной. Тебя бросила Вроня? Носом не вышел? Или твой хвостик действует на неё, как красная тряпка на быка?
Вспомнив, как Лина говорила о высиживании птенцов, ласково продолжила:
— Не хандри, пернатый. Скоро появится твоя любимая. Высидит воронят, выкормит их и снова станет прилетать к тебе в гости. Ну, давай, поговори со мной. Скажи: Вр-роня.
Попугай вдруг вытянулся на жёрдочке, замахал крыльями и зычно выдал:
— Зар-раза!
Ника от неожиданности отпрянула. Не сразу поняла, что он произнёс слово на русском языке. Где он мог его услышать, терялась в догадках. Но услышал же и запомнил!
— Согласна, — улыбнулась она. — Зараза и есть. Сочувствую тебе. Ты здесь такой же иностранец, как и я… на птичьих правах. Меня тоже бросили, — тяжело вздохнула. — Давно тебя кормили?
Жакуй повернул голову и посмотрел на неё, как Нике показалось, с сочувствием.
— Переживём сию утрату, как думаешь? Поедешь со мной во Францию?
— Вы собрались уехать во Францию? — на крыльцо вышла Дебора. — А кто будет присматривать за кофейней и гостевым домом?
— Вы, — выпалила Ника. — Если, конечно, согласитесь.
Взяла женщину под локоть и повела к скамье. Усадила рядом с собой. Слышала Дебора весь её разговор с птицей или последнюю фразу — не столь важно. Так или иначе, а в ближайшие дни о разрыве Руз с нуворишем не станет судачить только ленивый.
Оглядываясь на Жакуя, Ника понизила голос:
— Об этом и хочу с вами поговорить.
— Разве я смогу? — удивилась Дебора, скосив глаза на руку хозяйки, сжимавшую её предплечье.
— Почему нет? Не боги горшки обжигают, — Ника смотрела в бледное лицо женщины. — До обеда будете работать в кофейне, а после обеда решать вопросы относительно гостевого дома. Поверьте, это совсем несложно. Если пожелаете, можете остаться лишь на должности управляющей гостевым домом. Продавщицу в кофейню подыщем другую.
Ждала реакции Деборы, но та обескуражено молчала. Её лицо медленно заливал нежный румянец; красивые глаза повлажнели.
— Давайте обсудим ваше жалованье, — не давала опомниться ей Ника. — Если будете заниматься только делами гостевого дома, сами понимаете, больше вот этого я платить вам не смогу.
Она написала цифру в новенькой книжице, висевшей на цепочке шатлена. Кстати, удобная штука, когда нужно что-то в срочном порядке пометить, а тетради под руками нет.
— Если станете совмещать работу в кофейне и часа три работать по управлению делами гостевого дома, то станете получать…
После означенной цифры Дебора густо покраснела, надо полагать от удовольствия, и Ника поняла, что уровень зарплаты женщину более чем устроил.
— Я буду работать и там, и там, — подтвердила она предположение хозяйки.
— Уверены? Нелегко будет.
— Вы же справляетесь, работая и на кухне, и по дому, и в гончарной мастерской. Меня всё равно дома ждать некому.
— Давайте поступим так: сейчас вы пойдёте домой, отдохнёте и всё хорошенько обдумаете. Если примете положительное решение, то сегодня придёте к закрытию кофейни. Я представлю вас постояльцам в качестве новой управляющей. С завтрашнего дня начну вводить вас в курс дела.
— Понимаю. Ваше замужество… — Дебора осеклась и опустила глаза.
Ника поняла, что женщина услышала последнюю фразу её разговора с Жакуем.
— Попрошу вас о моём отъезде во Францию никому не говорить даже по секрету.
Дебора вскинула на хозяйку тревожные глаза:
— Да, разумеется.
— Если вы сегодня не придёте, я пойму. На наши дальнейшие отношения это ни в коей мере не повлияет.
— Я приду.
Они простились до вечера и Ника с облегчением вздохнула.
— Ну что, идём домой? — спросила она у попугая.
— Жакуй хочет жрать, — напомнил он, раскачиваясь на жёрдочке.
— Кто бы сомневался, — улыбнулась Ника. Не удержалась от замечания: — Надо говорить не жрать, а есть. Понял?
— Руз! — услышала она оклик Дэниэла.
Брат спешил от калитки, держа в одной руке большую корзину, а во второй — свёрнутый в трубку лист плотной бумаги.
— Я приходил к тебе, — сказал на ходу.
— Мне доложили. Привет, братишка, — обняла его Ника.
За ограждением тоскливо залаял Бадди.
Жакуй встрепенулся, скрипучим голосом прокричал:
— Гаргулья! — и радостно залаял в ответ.
— Нужно было его взять, — рассмеялась Ника, снимая клетку с крюка. — Пусть бы пообщались, а то Жакуй заскучал.
— В другой раз, — ответил Дэниэл. — Я сегодня с ним к реке ходил. Он сильно устал. Обратно нёс его на руках. Хотел тебя с нами позвать, но ты… Всё же хорошо? — осмотрел сестру с пристальным вниманием.
— Как видишь.
— Слышал, что тебя ударили.
Ника рефлекторно потёрла шею:
— Всё проходит, пройдёт и это. Идём наверх, — пропустила его в коридор. — Эскиз панно принёс?
— Ага. И вот бабушка тебе фрукты передала. Сегодня утром доставили. Смотри, чего тут только нет.
— Ого, виноград, гранаты? Спасибо.
— Там ещё есть разные орехи и… в общем, увидишь.
— Откуда такая роскошь?
— У бабушки свой давний поставщик. Если тебе нужно, то я могу вас свести. Хотя… ты же едешь со мной во Францию. Едешь? — с нетерпеливым ожиданием уставился на неё.
— Иди, — подтолкнула его Ника. — В мастерской поговорим, без свидетелей.
На площадке второго этажа девушка замедлила шаг.
— Подожди, — остановилась и задержала Дэниэла. — Давай-ка заглянем к одной постоялице. Съезжает. Кое-что уточнить у неё нужно.
Глава 52
Дверь в номер восемь оказалась наполовину открытой. Из неё доносился преувеличенно громкий, недовольный голос госпожи Марравельт:
— Бельё не мни, складывай аккуратно. Положишь сверху.
Хоть вдова откровенно всем демонстрировала своё желание экстренно покинуть гостевой дом, у её номера не толпились сочувствующие постояльцы. Кто-то из них даже будет рад избавиться от вздорной соседки.
Поставив клетку с Жакуем на пол, Ника сделала Дэниэлу знак подождать и для приличия постучала в створку. Без церемоний вошла, оставив дверь открытой.
Сборы к отъезду шли полным ходом. Один закрытый и готовый к перевозке дорожный сундук стоял у стены. Второй — наполовину наполненный — высился посреди номера. На сиденьях стульев высились стопки тщательно сложенного нижнего белья. Служанка неспешно сновала между шкафом с распахнутыми створками, комодом с выдвинутыми ящиками и открытым сундуком.
Госпожа Марравельт полулежала в кресле на подушках и обеими руками прижимала ко лбу влажную повязку. Следуя глазами за служанкой, ворчливо её наставляла:
— Сходишь в кухню, возьмёшь…
Увидев хозяйку гостевого дома, понизила голос:
— Ах, это вы, госпожа Руз. Я всю ночь не сомкнула глаз. Днём также не смогла заснуть. Не могу никак успокоиться. Моё нервическое устройство истощено до крайности, — трагически закатила глаза и приняла позу глубоко страдающего человека.
Ника мысленно воздела глаза к потолку. Со стороны можно было подумать, что это госпожа Марравельт подверглась нападению грабителей и только-только вернулась с того света.
— Что с вами случилось? — спросила девушка, в удивлении подняв брови. — Пригласить для вас лекаря?
Женщина испытующе и, как показалось Нике, с долей презрения посмотрела на неё:
— Я сама его приглашу, когда окажусь в полной безопасности и когда сие сочту необходимым. Вы зашли, чтобы вернуть мне излишне уплаченные деньги за неполный месяц пребывания?
Она повернула голову на шум, донёсшийся из-за открытой двери. В конце коридора хлопнула дверь, послышались и затихли обрывки разговора.
— Хочешь чаю, зар-раза! — прокричал Жакуй густым мужским басом.
— Хочу, — засмеялся Дэниэл.
Пока вдова отвлеклась, в недоумении пытаясь идентифицировать голоса, Ника краем глаз наблюдала за служанкой, старательно сворачивавшей платье госпожи.
На вид девице было лет двадцать пять. Жила на чердаке в каморе для слуг. Невзрачная, неприметная. Этакая серая, в меру пугливая мышка-норушка. Ходила тихо, в разговоры ни с кем не вступала, от домашней прислуги держалась особняком. По требованию госпожи Марравельт меняла полотенца и постельное бельё. Если та ела в номере, что случалось нечасто, приносила на кухню грязную посуду.