неопасные.
Шагнув в сторону калитки, Ван дер Меер остановился:
— Ты молодец, Руз, — посмотрел на неё серьёзно. — Чего-то недоговариваешь, темнишь, но… молодец.
В этот раз она успела уклониться от его привычного жеста и хлопнуть мужчину рулоном по руке, да так, что в трубке затрещала бумага.
Кэптен скорчил шутливую болезненную гримасу и попытался схватить компаньонку за руку.
Ника со смехом отпрыгнула:
— Теперь так будет всегда.
— Не думал, что малышка Руз станет такой… — поймал её за руку.
Девушка вскинула подбородок и улыбнулась:
— Какой?
Адриан подступил к ней вплотную и низко наклонился:
— Понятливой, смышлёной…
Щёку обдало тёплым мужским дыханием; по телу прокатилась неконтролируемая дрожь. Ника затихла и закрыла глаза: вот бы… сейчас…
— Завтра не приду, — сообщил Ван дер Меер, с лёгкостью отнимая рулон. — Затвори за мной калитку.
И в этот раз девушка не оплошала. Не успел он поднять руку, чтобы коснуться кончика её носа, как она ударила его по ладони. На досадливое шипение напомнила:
— Так будет всегда. Сработал механизм защиты на предполагаемую угрозу.
— Вот, снова говоришь нескладно.
Ника со смехом вытолкнула Кэптена в распахнутую калитку:
— Тебе пора, — поспешно захлопнула её и с шумом задвинула засов. Крикнула: — Спокойной ночи, компаньон!
Прислушалась.
В ответ услышала лишь злобный лай разбуженной собаки за соседским забором.
Цыкнула на неё, призывая к спокойствию. Когда собака с истеричным визгом бросилась на забор, непроизвольно отшатнулась и рассмеялась:
— Не подружимся с тобой, — потёрла зудевший кончик носа.
Закрывая дверь, задумалась: «Кэптен… такой красивый пошёл домой или в таверну? Раньше он был верен жене, теперь его с ней ничего не связывает, кроме обиды и денежного долга».
Пока поднималась на третий этаж, коварная мысль не отпускала, впрыскивая в сознание очередную порцию яда. Перед глазами закружился хоровод полуголых девиц лёгкого поведения в пёстрых нарядах, послышался их манящий шёпот и призывный смех. Из серебряных кувшинов лилось вино, в высоких хрустальных вазах лежали сочные фрукты как в натюрмортах малых голландцев…
«Хватит накручивать себя», — оборвала видение Ника. Ван дер Меер пошёл домой. Куда же ещё? Стал бы он забирать чертежи, если бы шёл развлекаться?
Прошло десять дней
Пока всё шло по плану.
Ника открыла новенькую толстую тетрадь для записей, поставила птичку у пункта «Выезд арендатора», вписала дату. Мясник приятно удивил, не оставив после себя даже грязной тряпки. Лишь у входной двери в углу стояло пустое ведро и половая щётка со стёртой щетиной.
Девушка прошла вдоль высоких окон без подоконников с квадратами стекла, оправленного в свинцовый переплёт. Окна и зал кофейни предстояло тщательно вымыть и проветрить. Запах копченостей въелся в стены настолько сильно, что казалось, будто кладовые до сих пор до предела заполнены мясными изделиями.
Ника открыла входную дверь настежь, впуская в помещение свежий воздух, вышла на улицу и в который раз остановилась на углу дома.
Подняла голову. Мысль повесить кованую консольную вывеску* в дополнение к фасадной, которая разместится над входом в кофейню появилась на днях. Почему нет? Уникальная компактная визитная карточка кофейни на цепи будет видна издалека, и заведение привлечёт больше внимания. Пяток эскизов с изображением чашек и кофейников в стиле ампир уже нарисованы. Осталось дождаться прихода компаньона и утвердить один из них или нарисовать новый.
Готовая фасадная вывеска стояла на полу у стены в угловой комнате третьего этажа, которую Ника временно оборудовала под художественную мастерскую. Окна комнаты выходили на перекрёсток и в солнечную погоду впускали много света.
Вывеска вышла большой, яркой и интригующей, где холстом послужило популярное в то время дерево. Ника промучилась неделю, покрывая полотно грунтовкой из клея и мела. Углём рисовала контуры будущих букв, наносила первые слои масляной краски шпателем и кистью, смешивала цвета, экспериментировала. Соскабливала неудачные мазки, ожидая полного высыхания последнего слоя краски перед нанесением следующего. Искала свой стиль исполнения.
Чуть не испортила низ нового платья, когда опрокинулось ведёрко с клеем. Она заказала у портнихи второе похожее платье, включая корсаж. Обновка отвечала основным её требованиям: платье было практичным и удобным.
Вспомнился первый визит в небольшое уютное модное швейное ателье, где одежду шила местная знать и куда привела её Хенни. Там вкусно пахло сдобной выпечкой, новыми тканями и упаковочной бумагой.
Немолодая владелица в чёрном глухом платье, скромном чепце без кружев и маленьких круглых очках на вздёрнутом носу встретила посетительницу сочувственной улыбкой. Скорбно вздохнув, принесла соболезнования семье Руз и справилась о здоровье госпожи Маргрит. Сдержанно в двух словах посетовала на превратности судьбы и выразила надежду на лучшее.
Внимательно выслушала заказчицу, отыскала выкройки всех членов семьи Руз, выбрала нужную. Присмотрелась к фигуре:
— Мне кажется или вы слегка поправились, госпожа Руз? — обошла вокруг неё, заглядывая в карточку со снятыми мерками. — Позвольте повторно снять с вас мерки.
У женщины оказались хорошие манеры и невесомые, осторожные прикосновения. Вопросов она не задавала, полностью сосредоточившись на работе. Сняв мерки, улыбнулась, показав мелкие плотные зубы:
— Прелестно, госпожа Руз. С вашего последнего визита ко мне вы стали женственнее, расцвели. В какие сроки следует исполнить ваш заказ?
— Вчера, — в ответ улыбнулась Ника.
— Приходите завтра после полудня на примерку. Готовые платье и корсаж будут ждать вас послезавтра к концу дня.
Владелица ателье сдержала слово. Придя в назначенный час и примерив обновку, Ника тотчас заказала второе платье, слегка изменив фасон и выбрав другую ткань.
Когда вывеска была готова, девушка позвала Кэптена оценить её. Напрасно ждала от него восторженных восклицаний или хотя бы скромной похвалы.
Сложив руки на груди, он отошёл к противоположной стене, склонил голову к одному плечу, затем к другому, прищурился и в раздумье сказал:
— Такое чувство, будто ты только и делаешь, что рисуешь вывески. Признайся, это твоя не первая работа.
— Как понять твоё замечание? — вздёрнула подбородок девушка. — Похоже на комплимент. Или это всё же намёк, что следовало заказать вывеску у художника? — встала она в позу. — Замечу, что плату за работу я не внесла в наш общий счёт. Только стоимость дерева, красок, лака и кистей.
— Внеси, — невозмутимо ответил Ван дер Меер. — Закажи ты вывеску у художника, узнала бы, что сие удовольствие не из дешёвых. Исполненное именно в твоей исключительной манере, — указал он пальцем на произведение искусства. — Надеюсь, краска не вспучится и не осыплется при первой же непогоде.
Ника снисходительно улыбнулась. Покупая масляные краски, она очень внимательно выслушала рекомендации хозяина лавки господина Лаанбергера и записала последовательность нанесения лака на готовую вывеску.
— Хочешь поспорить? — предложила с вызовом. — На сто гульденов.
Мужчина рассмеялся и поднял руки в знак примирения:
— Не в этот раз. Ты выглядишь столь уверенной, что я не вижу для себя ни малейшего шанса выиграть. К тому же наслышан о твоём споре с банкиром.
Слова компаньона Ника приняла за похвалу. Вот что мешает ему сказать прямо: «Руз, ты молодец. Вышло красиво и необычно». Скряга!
На что поскупился Кэптен, Хенни сделала за двоих. Сложив руки на животе, она долго стояла у вывески и смотрела. Наконец, осторожно, с видимым недоверием потрогала кажущиеся выпуклыми яркие буквы и с восхищением сказала:
— Ну и умелица вы, хозяйка. Уж не знаю, как вам удавалось скрывать всё это в себе всю жизнь! Вы рисуете лучше иного художника, который десять лет учился у мастера и всё равно остался криворуким. Никак на вас озарение нашло, а? После того, как вы ударились головой, — повернулась она к молодой хозяйке, с довольным видом стоявшей рядом.
— Напрасно ты помянула о своём ротозействе, — поморщилась Ника, тут же вспомнив обстоятельства смерти Руз, заодно и своей. — Шишка на темени, кстати, до сих пор не прошла и, кажется, уменьшаться в размерах не собирается. Болит. Уж и не знаю, что думать.
— К лекарю надобно сходить, — поникнув, промямлила служанка. — Там никак кровь собралась, надо бы пиявку присосать.
— Поставить… пиявки, — поправила Ника. Брезгливо скривила губы и… согласилась. Паразиты «высосут» гематому и обезболят. Заживление ушиба пойдёт быстрее.
— Разве можно пиявку поставить стоймя? — Хенни надулась, тяжело сглотнув.
— Так говорят специалисты. В данном случае имеется в виду не живое существо пиявка, а медицинский препарат.
— Всё-то вы знаете, — пробурчала Хенни и ушла по своим делам.
Госпожа Маргрит особого восторга ни по поводу названия кофейни, ни по необычному исполнению вывески не выказала. Отошла на несколько шагов, постояла, подумала и равнодушно сказала:
— Хорошо.
Иного Ника и не ожидала. Если бы маме вывеска не понравилась, она бы и пальцем не пошевелила, чтобы её изменить.
—————
* Консольная вывеска или панель-кронштейн обычно располагается перпендикулярно фасаду здания под углом 90 градусов. Благодаря торцевому типу крепления, информация на такой вывеске будет заметна для большего количества людей
Женщина переехала на новое место жительства два дня назад.
После того, как Ника покинула отчий дом, кузена она не видела, о чём ни капли не жалела. Знала, что Питер вернулся домой, поручив вести дела по продаже дома банку, в котором тот был заложен.
Насколько девушка поняла, заселилась госпожа Маргрит в ту же комнату, где жила раньше и из которой была позаимствована этажерка. Стоит отметить, что вернулась уставшей, постаревшей и сильно похудевшей, будто её против воли истязали на каторжных работах. Сутки не выходила из своей комнаты: то ли горевала об утраченном имуществе, то ли отсыпалась и приводила мысли в порядок. Хенни заходила к ней на цыпочках и так же выходила, не комментируя поведение хозяйки.