— Останешься, если я попрошу тебя остаться?
— Попроси, — блуждала взором по его лицу, залёгшей складке между бровями, сжавшимся губам.
— Прошу, останься, — услышала, что хотела: не во сне — наяву.
Она шагнула к нему, и он с поспешной горячностью прижал её к себе и торопливо заговорил:
— Руз или… мне всё равно, кто ты, откуда. Я люблю тебя… люблю вот такой, непослушной, порой вздорной, несносной. Если ты уедешь во Францию, я последую за тобой, буду там, где будешь ты.
Его ладонь легла на её затылок, другая прижала девушку к себе.
Глубокий поцелуй затянулся.
Ника растворилась в мужских объятиях, в его смелых прикосновениях, в обжигающем дыхании, потеряла счёт времени. Под сомкнутыми веками вспыхивали и гасли яркие разноцветные искры.
— Руз, — прошептал он и поцеловал её в висок. — Хочу спросить… объясни мне… — отстранился и посмотрел в её глаза. — Как?.. Как так вышло?.. Руз погибла здесь, тебя убили там. Как твоя бестелесная душа попала в тело Руз? Как нашла его? Как прошла сквозь время и смогла оживить мёртвое тело?
Ника качнула головой:
— Не знаю. Наверное, я знала, что встречу здесь тебя.
Она погладила его по щеке, скользнула ладонью к вороту рубашки, привстала на цыпочки и горячими губами коснулась его шеи. Прижала руку к его гулко бившемуся сердцу и выдохнула в ключицу:
— Останешься до утра?
Адриан вздрогнул, перехватил её руку, поцеловал внутреннюю сторону ладони и прижал к груди.
— Это безрассудно… — медленно, словно борясь с собой, отстранился. — Прости, я забылся, потерял голову. Сдерживаю себя с трудом, чтобы не поддаться… Руз, я не хочу, чтобы мой сын родился во грехе. Один год, нам следует подождать всего один год.
Ника вздохнула — он прав, но… ждать целый год, когда между ними рухнули все преграды и счастью ничего не мешает?! Ждать триста шестьдесят пять дней?!
Ван дер Меер что-то достал из внутреннего кармана полукафтана, взял руку Ники и надел на её указательный палец небольшое золотое кольцо с рубином круглой огранки — изящное и изысканное:
— Оно твоё. В знак моей безграничной любви к тебе. Руз, год, всего лишь год и я прилюдно смогу назвать тебя своей суженой.
Ника стояла в объятиях любимого, молчала и ощущала себя бесконечно счастливой. Сбылись её самые заветные желания и мечты. Больше нет преград, нет недосказанности, нет сомнений. У неё есть всё, чего можно пожелать от жизни: дом, семья, безбедное будущее, любимый.
Теперь она точно знала — она там, где быть должна, где ей хорошо и спокойно. Она любима и любимый рядом с ней.
Всё когда-нибудь заканчивается.
За одним периодом наступает следующий. Будет он легче прежнего или труднее, не столь важно — он будет другим.
За приятными хлопотами незаметно пролетит год.
Промчится лето с жарким солнцем и иссушающим ветром. Минует осень с молочными утренними туманами и прозрачным воздухом. Пройдёт зима с уютными вечерами и душевными разговорами у горящего камина.
Снова наступит весна с нежной майской зеленью, со стойким, усиливающимся к ночи цветочным запахом, с благоуханием буйно цветущих кустов акации, шиповника и сирени.
Будет венчание и будет первая брачная ночь. Ночь, полная страсти и неуёмных желаний.
В открытое окно будет заглядывать любопытная луна, а из дальних уголков сада ветерок донесёт чарующий аромат цветущей розы.
Весь мир исчезнет, останутся только двое — он и она.
Будет всё: знойная темнота ночи, запах мужчины, прикосновение его крепких ладоней, нега чувственных объятий.
Будут его губы на её губах, тяжесть сильного, напряжённого тела, стоны, слившиеся в один, переплетённые пальцы рук, общее биение сердец.
Задрожит раскалённый воздух, охватит тягучее мучительное томление, накроет душная волна блаженства. Он и она задохнутся от наслаждения минутами настоящей близости, когда две половинки станут одним целым.
Будет всё: алые от поцелуев губы, полувздохи, полупризнания, клятвенные обещания:
— Единственная… Любимая…
— Навсегда…
Конец.