Обратив внимание, как все присутствующие обходятся без нужного прибора, была немало удивлена — нарезку ели, накалывая на острый кончик ножа.
Якубус за всеми наблюдал со снисходительной полуулыбкой. Главное — нужный ему человек находится в его доме, сидит за его столом, ест, пьёт. Смотришь, всё в скором времени сладится и он сможет купить пивоварню, а там… Якоб нетерпеливо заёрзал и взялся за кувшин с пивом, всё же ощущая некоторую скованность из-за присутствия за столом незнакомого и столь важного для него человека.
Зато господин губернатор чувствовал себя вольготно.
— Надо отдать вам должное, госпожа Маргрит, хозяйка вы хлебосольная. Говядина мягкая, во рту тает. Соус в меру кисло-сладкий, как я люблю, — он обтёр большим клетчатым платком то ли вспотевший, то ли в пятнах жира подбородок и открыто улыбнулся хозяйке. Опустил глаза на брошь на её груди. — Еда, приготовленная вашими ручками выше всяких похвал. Вино у кого покупали?
Маму с ответом опередил Якоб:
— У господина Борста на Винной улице, — подвинул к себе приземистую пузатую бутыль, принесённую банкиром. Оценил плетение корзины-фиаски. — Вижу, вино из Кьянти. Верно, господин Ван Ромпей? Двухлетней выдержки, из отборного винограда. Доброе вино, — шумно сглотнул набежавшую слюну.
— Понимаете толк в винах, — ответил гость, налегая на говядину в соусе. — Четыре дня назад доставили в Роттердам кораблём из Генуи.
Господин губернатор закивал:
— Да-да, недурственное вино, но… слабоватое.
Якоб раскраснелся, глаза сделались уже, губы расплылись в добродушной улыбке. Он осмелел:
— Можжевеловки отведать не желаете? Из винокурни Схидама. Она покрепче будет. Вот и селёдочка, копчёное мяско́, колбаска, сыры под неё имеются.
Он сделал нетерпеливый жест рукой в сторону кухни и за приоткрытой дверью раздался топот; мелькнул край юбки Хенни.
Ника не удивилась незримому присутствию служанки — подслушивала. Было бы странно, если бы за дверью её не оказалось.
После дегустации можжевеловки атмосфера разрядилась. Господин губернатор балагурил, его смех раздавался чаще и громче. Ему вторили сдержанный грудной смех хозяйки и хрипловатый — её сына.
Ника выпила вина, как и… госпожа Ма — хозяйка дома и мать Руз в одном лице. Сравнительное определение нашлось неожиданно и очень ей подходило.
Сухое вино с бархатистым вкусом и ягодно-цветочным ароматом осело в желудке приятным теплом; слегка закружилась голова. Пила Руз, а охмелела… Ника? Усмехнулась: чего только не придёт в голову подвыпившей девице?
Она исподтишка подглядывала за господином Ван Ромпеем. Опьяневшим он не казался. Не желал расслабиться и потерять бдительность? Умеет пить? Имеет большой опыт употребления спиртных напитков? Она снисходительно улыбнулась, глядя, как он, не участвуя в беседе, затеянной ради него, с довольным видом ест слоёный пирог со щукой.
Не испытывала к гостю ни симпатии, ни неприязни. Ей было всё равно, что он о ней подумает после услышанного разговора с госпожой Маргрит.
Ника никогда не была двуличной. На её лице всегда отражались истинные чувства, выдавая состояние души. Показные заигрывания, кокетливые ужимки, томные вздохи, робкие взгляды — не для неё.
Она не страдала от недостатка мужского внимания. Да и понравиться сильной половине человечества не старалась. Загнав глубоко в душу естественное женское желание, никогда не добивалась ничьего внимания. Зачем? Чтобы… что? Глядя на себя в зеркало, воздушных замков не строила. Так легче. Проще. Спокойнее.
Ника снова украдкой взглянула на сидевшего напротив неё пожилого мужчину. Подавив вздох, взяла ложку и подвинула к себе тарелку с гороховым супом.
Глава 9
— Что же вы молчите? — услышала она голос господина Ван Ромпея — требовательный и властный.
— Мне нечего вам сказать, — ответила, не поднимая глаз. Продолжала есть.
— Вы непослушная дочь, госпожа Руз. Ваша мать будет вами недовольна, — сказал он серьёзно, с лёгкой тенью разочарования.
«Всё-таки слышал», — беспокойно застучало сердце Ники. Слышал, как мать уговаривает дочь заболтать гостя, отвлечь, возможно, увлечь. Бесчестно и бессовестно.
Она взглянула на хозяйку дома, которая притихла. Не поворачивая голову в их сторону, прислушивалась к разговору.
«Пусть слушает!» — мстительно подумала Ника. Её оплошность. Говорила бы тише, не пришлось бы сейчас краснеть от неудобства. Она вздёрнула подбородок, посмотрела на гостя в упор и с вызовом спросила:
— Вам нравится, когда вам лгут в глаза? Вы ведь не настолько слепы, чтобы не замечать неискренности и лести.
— Увы, дорогая госпожа Руз, вижу и неискренность, и низкопоклонство распознать могу, — кивнул понимающе. — Скажу вам больше — угодливое восхваление люблю. В моём преклонном возрасте любого рода внимание со стороны молоденькой прелестной девицы крайне приятно.
Господин Ван Ромпей положил нож около тарелки:
— К моему великому сожалению, мне нечем увлечь столь юное создание, как вы, чтобы почувствовать себя увереннее и выглядеть в ваших глазах выгоднее.
Ника с повышенным вниманием прислушивалась к витиеватой речи банкира и ощущала себя странно. Прелестное юное создание? Это о ней он говорит?
Господин Геррит ван Ромпей с терпеливым ожиданием заглядывал в её лицо, а она не понимала, к кому он обращается.
Она всё ещё не могла сориентироваться в новой жизни, не могла найти в ней своего места. Ощущала себя прежней Никой: смотрела на окружающее глазами Ники, думала как Ника, поступала как Ника. От Руз ей достались привлекательная внешность и мать с братом в нагрузку. Они ждут от неё поступков прежней дочери и сестры.
Банкир присматривался к собеседнице с особым интересом. Она его не чуралась. Задумчивым взглядом скользила по его морщинистому лицу, крупному носу, тонким губам, редким спутанным волосам. Ему пришлись по душе её бесхитростность и прямота, и это было заметно.
Не привыкшая к мужскому вниманию, Ника никогда не испытывала ничего подобного. Пусть сидевший напротив неё мужчина годился ей в деды, но его желание понравиться ей оказалось приятным. Его слова падали на душу целебным бальзамом; кружилась голова.
Молчание затягивалось.
Стало слышно тяжёлое, прерывистое дыхание господина губернатора.
Госпожа Маргрит надавила ногой на носок туфли дочери и Ника очнулась:
— У вас богатый жизненный опыт, господин Ван Ромпей. Вы много видели в жизни и испытали. Общение с вами должно быть не только интересным, но и полезным. У вас есть ответы на все вопросы. Это неоценимо.
— Ответы на все вопросы? Невозможно знать всё, госпожа Руз, — он улыбнулся плотно сжатыми губами. — Мне показалось или вы мне льстите?
Ника неопределённо пожала плечами:
— Если только чуть-чуть.
Банкир подался к ней, упёрся ладонями в столешницу и сказал:
— Удивите меня, госпожа Руз, и я сделаю то, о чём вы попросите.
— Не поняла, — вырвалось у Ники. Она свела брови над переносицей.
— Если вы готовите столь же вкусно, как и красивы, то я призна́ю, что вам есть чем меня сразить.
Мама снова наступила Нике на носок туфли и еле слышно прошептала:
— Пирог.
Банкир усмехнулся:
— Госпожа Руз, предложите мне блюдо, приготовленное вашими ручками.
Запрокинув голову, Ника тихо рассмеялась:
— Мне нечем вас удивить, господин Ван Ромпей. На этом столе нет ничего, приготовленного моими руками. Но я не безнадёжна. Уверена, что торт Медовик в моём исполнении пришёлся бы по вкусу не одному сладкоежке. Но вы, как я понимаю, сладкого не любите.
— Почему вы так решили? — вскинул он мохнатые брови и уставился на её улыбающийся рот.
— В моём представлении мужчины, которые любят сладкое, выглядят иначе, — охотно ответила она. — У них есть избыточный вес, со временем они теряют физическую форму, становятся женоподобными. Также они подвержены различного рода заболеваниям и излишне чувствительны. У них замечена повышенная склонность к потреблению алкоголя.
В напряжённой тишине со стороны Якоба послышался звон.
Все дружно посмотрели в его сторону.
Собираясь налить в бокал вина, Якоб резко передумал. Вздёрнул брови и положил на свою тарелку утиную грудку, запечённую в медовом соусе, добавил янтарной рассыпчатой рисовой каши.
Губернатор достал клетчатый платок и вытер вспотевший лоб.
Мама снова наступила Нике на носок туфли — больно и неприятно. Конечно, не на такого рода развлекательную беседу она рассчитывала, но… сама виновата.
Ника посмотрела на неё с недовольством и госпожа Ма вымучено улыбнулась:
— Ешь, дорогая, ешь, — положила ей на тарелку кусок фруктового пирога, оказавшегося с начинкой из слив и орехов. Затыкала рот непослушной дочери, недобро глядя в её глаза.
— Спасибо, — слащаво ответила Ника и поспешила исправить положение. — Нельзя осуждать наших мужчин за тягу к сладкому. Оно вызывает прилив сил и улучшает настроение. Наши мужчины должны быть сильными и не сдаваться. Они трудятся, не зная отдыха. Ведь на них возложена большая ответственность за содержание и обеспечение семьи. Согласитесь, нет ничего лучше, чем ранним утром выпить чашечку горячего сладкого шоколада.
«Исправила положение, называется. Не беседа, а реклама горячего шоколада», — Ника улыбнулась банкиру той улыбкой, какая очень шла Руз. Она, что, флиртует с ним?!
— Вот да! — воскликнул господин губернатор. — Пора улучшить настроение, выпить можжевеловки и закусить сладким пирогом, — он громко рассмеялся, звеня хрустальным графином, наливая себе, госпоже Маргрит, соседу-банкиру и красноречивой находчивой девице.
Ника посмотрела на Якоба. Он ел, запивая мясо пивом. Перехватив взгляд сестры, подмигнул и кивнул: так, сестрёнка, всё так, давай, заговаривай зубы старцу дальше. Вон, как он внимательно тебя слушает.
Банкир осмотрел ближайшие к нему блюда, что не осталось незамеченным мамой:
— Смею предложить вам утку, томлёную в сливочном масле с сыром или вы желаете отведать утиную грудку в медовом соусе?