Сожалел ли он об этом, Ника тоже не знала. Но то, что он с явным удовольствием общался в их доме с титулованными особами, испытывая при этом истинное наслаждение, не укрылось от её глаз.
Удивилась, почему Ван Ромпей, дожив до старости и став богатым не вчера, не смог купить титул, женившись на обедневшей аристократке?
Она замолчала, выжидающе глядя на мужчину.
— Признаюсь, вы меня удивили, — ответил он задумчиво. — Очень удивили.
Ника решила идти до конца:
— Я не собираюсь останавливаться на предоставлении услуг при погребении. Я буду делать эскизы надгробий и мемориальных кладбищенских комплексов. Как правило семейных. Сам гроб предлагаю изготавливать с двустворчатой крышкой. Это очень удобно и необычно. У меня есть эскизы, если пожелаете взглянуть.
— Вы сказали… мемориальный комплекс? — оживился банкир. — Не совсем понял, что вы имеете в виду.
— Когда увидите эскиз, то поймёте. А сейчас я должна сказать вам… — не знала, как сказать о главном.
— Что вас тревожит, милая госпожа Руз? — Ван Ромпей погладил её ладонь и заглянул в лицо.
Ника вытащила руку из его тёплых ладоней и тяжело вздохнула:
— Я не смогу использовать данный вами кредит по прямому назначению. Похоронного бюро не будет. У Якоба был большой долг, который мы должны вернуть в ближайшие дни. Если вы дадите мне деньги, то должны знать, что они уйдут на погашение долга, а значит… В общем, вы понимаете. Я не могу взять у вас кредит и обмануть вас. Отдавать долг мне будет нечем.
— Кому вы должны, и о какой сумме идёт речь? — спросил банкир.
— Якубус задолжал Ван дер Мееру. Точную сумму затрудняюсь назвать, но знаю, что много. Мама знает. И ещё… — Ника колебалась недолго. — Приедет племянник отца. Он наследник всего состояния, и он не знает, что мы банкроты. Впрочем, вы знаете, что дом заложен. Похороны Якубуса справлены на последние сбережения. Скоро я с мамой останусь без крыши над головой.
Ван Ромпей поджал губы. На лбу образовались глубокие складки морщин.
— Простите, что не оправдала ваши ожидания, — сказала Ника еле слышно. — Спасибо, что помогли нам.
Не могла смотреть в глаза мужчине. Было стыдно и до боли унизительно признаться в нужде и бессилии. Почувствовала, как устала. Будто не было короткого отдыха. Перед глазами маячила полоса из невезения и неудач: сплошная, чёрная, бесконечная.
— Долг каждого христианина помочь семье почившего и выразить своё почтение его памяти, — ответил Ван Ромпей.
— Лёгкой вам дороги в Амстердам.
Она не смогла сказать, что готова рассмотреть любое его предложение о взаимовыгодном сотрудничестве, вдруг поняв, что оно будет выглядеть неуместным и навязчивым. Она и так сказала мужчине много, непозволительно много.
— Вы уже уходите? — неохотно произнёс он.
— Мне нужно кое-что отдать Ван дер Мееру. Якубус оставил… для него.
Видела, что Кэптен собрался уходить, украдкой зевает и терпеливо ждёт окончания её разговора с банкиром.
— Жди меня во внутреннем дворике, — сказала Ника, пройдя мимо Адриана.
Сняв с полки в коридоре свечу, поднялась в свою комнату. В приоткрытое окно задувал лёгкий ветерок. Дышалось легче; запах горьких трав выветрился.
Ника закрыла окно и подошла к картине Якоба ван Рёйсдала с ветряной мельницей у ручья. Из-за широкой резной рамы достала три векселя. Исходя из цен на рынке и при экономии на всём, на обналиченную сумму одного документа можно прожить два года.
Чуть подумав, Ника вернула один вексель за раму. Кто знает, чем завершится разговор с Ван дер Меером. Вексель в банке в Зволле не обналичить, а вот в Амстердаме или в другом большом городе…
«Повременю», — Ника снова положила вексель за раму, успокаивая свою совесть тем, что в любой момент может вернуть документ Ван дер Мееру. Если Анника признается мужу, сколько заплатила Якубусу, то присвоенный вексель придётся отдать. И при этом сгореть со стыда.
Об утаённом векселе госпоже Маргрит тоже знать не обязательно. Станет уточнять женщина у соседа, все ли бумаги вернула ему её дочь, Ника загадывать не стала. Решать проблемы станет по мере их поступления.
Она вышла в коридор, остановилась и вздохнула в раздумье.
Чёртова совесть! Душа воспротивилась присвоению чужих денег.
Ника вернулась в комнату. Больше не колеблясь, достала из-за картины вексель, приложила к двум, поправила сбившуюся раму и быстрым шагом прошла на задний дворик.
Адриана ещё не было. Уйти он не мог. Кто-то задержал? Она подождёт.
Над засыпающим городом взошла большая яркая луна. Холодным светом залила маленький двор. Угольно-чёрные щупальца теней тянулись от забора и голых тощих деревьев, кажущихся большими и мощными. Пахло сырой землёй. Со стороны улицы у дома напротив послышался стук конских копыт. Его сопроводил беззлобный хриплый лай разбуженной собаки. Заскрипела дверь, захлопнулась с громким стуком. Припозднившийся всадник вернулся домой, к теплу семейного очага.
Ника присела на корточки у края вскопанного пятачка земли. Всматривалась в едва заметные, проклюнувшиеся стрелки-ростки каких-то цветов. Раздвигая тяжёлые плотные комья почвы, они неудержимо и упрямо рвались к свету, тянулись к солнцу, к теплу.
«Весна красна цветами», — Ника тронула острый побег ростка — нежный, но крепкий, упругий. Живой.
Присутствие Кэптена она почувствовала до того, как услышала стук его трости и тяжёлые шаги.
«Пришёл», — отлегло от сердца, наполнив его тихой радостью.
Потянуло ароматным дымком табака.
— Красные? — спросил Адриан, остановившись за спиной соседки.
— Не знаю, — не оглядываясь, ответила она. — Распустятся — увижу, — и добавила мысленно: «Если к тому времени ещё буду здесь».
— На этом месте всегда росли красные тюльпаны, — заверил Ван дер Меер, выпустил густую сизую струю дыма и с пренебрежением выдохнул: — Ты вела себя отвратительно.
— Потому что рассказала о твоих ближайших планах? — встала Ника, отряхивая низ платья.
Мужчина поморщился и потёр подбородок:
— Виллемина ван дер Ваал не заслужила такого к себе отношения. Насколько мне известно, она пришла, чтобы познакомиться с тобой. Вы могли стать подругами.
Ника поправила съехавший с головы траурный шарф:
— Ты говоришь, как… моя мать, — называть чужую женщину матерью всё ещё было непривычно. — Мне не нужны подруги.
— Ты солгала Виллемине, — в голосе Адриана послышались нотки разочарования.
— Все лгут, — уверенно ответила Ника.
— Что ты хотела мне отдать? — пресёк мужчина бесполезный разговор.
Она протянула бумаги:
— Плата твоей жены за… — запнулась.
«За подделку?» — признаться в том, чего не делала, у Ники не хватило сил.
— За оказанную услугу, — сказала тихо. — Нашли в бумагах Якубуса после его смерти.
— Подержи, — Кэптен передал соседке трость.
Зажав между зубами длинную тонкую изящную глиняную трубку*, Адриан повернулся к яркому лунному свету. Щурясь, пристально вчитывался в текст первого документа.
Судорожно вздохнув, просмотрел два других. Сжал их настолько сильно, что потухшая во рту трубка не выдержала — хрустнула и обломилась.
Ван дер Меер выплюнул обломок, вытер рот рукавом кафтана, сжал губы и поднял голову. Тихо и яростно выругался.
Ника увидела изменившееся выражение его лица: глаза сузились, под кожей щёк заходили желваки, дёрнулся кадык. Пальцы смяли края листов.
С удивлением Ника поняла, что до сих пор Ван дер Меер не верил словам Якубуса. То, что сейчас он держал в руках, было прямым доказательством вины Анники.
— Когда уезжаешь в Арнем? — спросила она, чтобы разрядить обстановку.
— Завтра, — глухо ответил Адриан. — Ты разговаривала со стариком-банкиром. Он даёт тебе кредит?
Ника толкнула в его руку трость.
— Я похожа на слабоумную? — ответила с вызовом.
Адриан чуть отступил от её неожиданного напора.
Ника вскинула голову:
— Чем я стану отдавать долг банкиру, причём с процентами? Деньги отдам тебе и через месяц попаду в долговую кабалу? К тому же свои потерянные деньги ты найдёшь у жены. Пусть не все, но это лучше, чем ничего. Ты же не повесишь на меня остаток долга Анники?
— Разделю его между вами, — усмехнулся Ван дер Меер, убирая векселя во внутренний карман кафтана.
— Ты её простишь? — ахнула Ника.
Не верила! Такое можно простить? Её же он не простил!
— Не простишь, — кивнула уверенно. — Ты уже ищешь ей замену.
По сердцу полоснула режущая боль. Ника подавила стон. Ей бы замолчать, уйти, но язык молол без остановки:
— Виллемина красивая, богатая. Якубус ей шикарное кольцо купил. Показать? Там не одно. Он серьёзно готовился к перемене в своей жизни, — ухмыльнулась едко.
Нравилось злить Ван дер Меера.
И он злился. Смотрел хмуро, исподлобья; глаза налились тьмой.
— Открой калитку. Пройду здесь, — оборвал её, направляясь в глубину двора. — Руз, если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты одна из подавальщиц в таверне, что в тупике. Грубая, дерзкая, языкастая. Что с тобой стало?
— Воспитывать меня собрался? — шла за ним по пятам. — Отложи выплату долга. Он душит меня, перекрыл дыхание, — она потёрла шею у основания.
— Когда подпись мою ставила — не душил? — зло бросил Адриан через плечо.
— Я тебе объяснила, почему так поступила, — отзеркалила тон его голоса.
Ван дер Меер остановился, развернулся и пристально всмотрелся в соседку.
— Так старик даёт тебе кредит или нет? — трость яростно стукнула по камню дорожки.
— Делай со мной что угодно, но брать его я не стану. Заяви на меня! Только знай, я тебя не выдам ни при каких обстоятельствах. Якубус сам утонул. Если что, вали всё на меня.
Ника обошла Кэптена и распахнула калитку. Уже тише сказала:
— Мать меня замуж выдаёт. Хочет успеть до приезда кузена Питера, пока по городу слухи о нашем банкротстве не поползли. На днях придёт сваха. Госпожа… как же её… Шрай… сникерс.