- Неужели вы так хотите переоборудовать каменоломню? А может, вы привлекли всех этих людей, чтобы с их помощью разрешить семейный конфликт? - задал новый вопрос журналист.
- И это нелепость, - отозвался Валдомиру. - Все знают, что я ушел со своего поста добровольно, распределив свои акции между дочерьми. Беда в том, что та из них, которая казалась мне наиболее способной к руководству, руководит нашим "Мармореалом" из рук вон плохо.
Лавиния не столько слушала Валдомиру, сколько смотрела на Карлоту. А Карлота слушала Валдомиру очень внимательно и преданно.
- А ты ведь можешь проиграть, дочка, - вдруг сказал Сандовал Лавинии, поглядев в телевизор из-за ее плеча, - это ведь ты должна стоять с ним рядом, а не эта старуха.
- Которая счастлива, как курица на помойке, - сердито поджала губы Лавиния.
- Ты должна была пойти с ним на демонстрацию, - твердил свое Сандовал, и Лавиния взорвалась.
- Я еще не на пенсии, как эта вдовушка! - закричала она. - Мне надо за двоих работать, в поте лица. Я бы и рада сходить на демонстрацию, да живот не пускает!
- Ну не волнуйся, не волнуйся, может, твой живот и перетянет Валдомиру. Не все ему чужими делами заниматься, когда-нибудь своим ребенком станет заниматься…
Потом камера стала показывать Режину. Журналисты попытались и у нее взять интервью, но она ответила коротко:
- Все мои усилия направлены на благо нашей замечательной страны, и я не понимаю, что делает у ворот процветающей фирмы орда бездельников. Мне кажется, их собрал мой прогоревший отец с тем, чтобы насолить мне.
После этой знаменательной фразы журналистов выставили из кабинета чуть ли не силой, а то бы они с удовольствием показали еще и скандал, который там разыгрался.
Режина чуть было не поколотила свою несчастную секретаршу, которая впустила журналистов.
- Но вы же сами разрешили, - лепетала та в свое оправдание.
- Эти гады никогда не задают корректных вопросов, - яростно орала Режина, - и если ты еще раз впустишь их ко мне в кабинет, я подарю им кадр века: секретаршу, вылетающую в окно!
Потом она позвонила по телефону начальнику охраны и приказала:
- Смотри, чтобы ни одна из этих вонючих сволочей не переступила нашего порога!
Именно эту фразу и услышала Элеонор, войдя в кабинет своей дочери. Она пришла с тем, чтобы попросить принять ее делегацию, которую отрядили демонстранты для переговоров.
Но стоило ей открыть рот, как Режина грубо оттолкнула ее. Не ожидавшая толчка Элеонор не удержалась на ногах и полетела на пол, но тут же встала и отвесила дочери такую затрещину, что Режина уронила телефон, который держала в руках.
- Ты что, спятила? - спросила она с недоумением.
- Спятила не я, а ты, - резко ответила Элеонор. - Но я живо вправлю тебе мозги. Звони сейчас же в охрану и распорядись впустить делегатов.
- И не подумаю, - заносчиво отозвалась Режина. - Пока я здесь президент…
- Президентом ты перестанешь быть ровно через пять минут, как только я отправлю тебя в психушку, - грозно заявила Элеонор. - У меня есть на это право, и я им немедленно воспользуюсь.
Глядя в разгневанное лицо матери, Режина поняла, что она не шутит, и на секунду задумалась, как ей быть. Элеонор воспользовалась ее минутным замешательством и отдала приказ охране пропустить делегацию.
- Но я только что получил приказ никого не пропускать, - возразил он, - и получил его от самой сеньоры Режины.
- Она его отменила, - твердо заявила Элеонор. - Исполняйте немедленно новый.
Охранники нехотя расступились и пропустили Валдомиру, Карлоту и еще нескольких представителей от демонстрантов. Валдомиру, приготовившийся к долгой осаде, был поражен той легкостью, с которой они одержали победу.
- Тут что-то не так, - высказал он свои сомнения, войдя в зал для заседаний и не видя в нем Режины. - Вполне возможно, она просто тянет время.
- Я его теряю с вами, - надменно заявила появившаяся Режина. - И все-таки я выслушаю ваши претензии. Излагайте их, только коротко!
Валдомиру подтолкнул одного из демонстрантов.
- Меня зовут Эдсон, - представился тот. - Говорить я не мастак, но скажу попросту - речь идет о такой элементарной вещи, что ее не внесли даже в бразильскую конституцию, - мы хотим просто дышать. Но дышать мы не имеем возможности. В домах и на улице нет спасения от пыли. Она похожа на тальк и проникает всюду. Дети просыпаются и жалуются, что у них жжет горло. У всех моих детей - астма. И мои дети не исключение, больны все ребятишки.
Элеонор в ужасе переглянулась с Марсией.
- Надо немедленно отдать приказ о закрытии каменоломни, - торопливо сказала Марсия.
- Слабонервных просим выйти из зала, - заявила Режина поднимаясь.
- Но я думаю, что для богатой и процветающей фирмы закрытие этой небольшой каменоломни не катастрофа, - проговорил Эдсон.
- Это катастрофа для тех двухсот рабочих, которые заняты на этой каменоломне и которые становятся по вашей милости безработными, - отчеканила Режина. - У них тоже есть дети. Почему я должна одних детей приносить в жертву другим?
Демагогичное заявление Режины повергло в негодование в первую очередь Карлоту. Она собирала документацию по поводу этой каменоломни и поэтому знала проблему лучше других.
- Во-первых, там в настоящее время работают только пятьдесят рабочих, - подала она голос, - и им фирма вполне может обеспечить рабочие места. Вот хотя бы на фабрике сеньора Валдомиру. Или в других каменоломнях.
Валдомиру кивнул.
- Да, мне нужны рабочие руки, - подтвердил он. - Мы взяли очень большой заказ, и в ближайшее время у нас будет очень много работы.
- Вот и меня возьмите, потому что по милости Режины я тоже остался безработным, - подал голос Фигейра.
- С удовольствием возьму, - согласился Валдомиру. - Быть рабочим куда надежнее. чем начальником.
- Я никогда не позволю причинять нашей фирме убытки, - заявила Режина. - Меня не интересует мнение людей, ничего не смыслящих в этом вопросе, - прибавила она и бросила испепеляющий взгляд на Карлоту.
- Да у меня же все документы по этой каменоломне, - возмутилась та.
- Украденные документы, - презрительно бросила Режина. - Ты нагло украла их, а теперь шантажируешь меня, мстя за увольнение. А уволили тебя, потому что ты лентяйка и бездарь. - Режина торжествующе оглядела присутствующих и прибавила: - Переговоры считаю законченными ввиду их полной бесперспективности.
Она повернулась и пошла к выходу.
Все, кто сидел в зале, онемели от неожиданности, недоумения, обиды.
Валдомиру вскипел.
- Этого я так не оставлю! - громко проговорил он.
- Ты остынь немного, - мягко сказала Элеонор. А пока я с ней поговорю.
Не успела она войти в кабинет дочери, как та накинулась на нее.
- Чего ты еще от меня хочешь? - закричала она. - Ты требовала, чтобы были переговоры, они были, чего тебе еще надо?!
- Чтобы была закрыта каменоломня, - твердо заявила Элеонор. - Чтобы дети получили возможность дышать чистым воздухом.
- Да причем тут дети? - снова закричала Режина. - Ты что, не понимаешь, что это фарс, устроенный отцом для того, чтобы вернуться на фирму?
- Очень может быть, - кивнула Элеонор, - но сути дела это не меняет. Проблема каменоломни остается. Что ты скажешь своим детям, ведь они тоже читают газеты?
- Скажу, что газеты врут, - стояла на своем Режина.
- Тогда послушай, что скажу тебе я. - Лицо Элеонор снова стало необыкновенно грозным. - Я немедленно собираю акционеров, да, собственно, они почти все уже здесь, и мы тебя переизбераем. А затем вычеркиваю тебя из своей жизни и проклинаю тот день и час, когда родила на свет это жестокое, бесчеловечное существо.
На проклятие матери Режине было наплевать, но вот собрания акционеров она испугалась.
- Так и быть, я поговорю с отцом, - сказала она. - Кажется, он хотел мне что-то сказать.
Что хотел сказать Валдомиру, интересно было узнать не только Режине, но и Лавинии. В передаче сообщили только, что ведутся переговоры, но сути их не передали, потому что журналистов не допустили в зал.
- Может Аделму что-то знает, - предположила Матилди. - Сходи позвони ему, а я пока посуду помою.
Лавиния пошла в кабинет Валдомиру звонить и, проходя по цеху, с большим удивлением заметила Мауру, который толковал о чем-то со шлифовальщиками, и они ему оживленно показывали работу станка.
"Странный он какой-то парень, - снова подумала Лавиния. - Понять не могу, то ли без царя в голове, то ли слишком себе на уме".
Но ей было не до Мауру, она спешила узнать, чем закончились переговоры.
- Переговоры только начались, - сказал ей Аделму.
- да нет же, они идут не меньше часа, - возразила удивленная Лавиния. - Я своими ушами слышала.
- А я тебе говорю, что они начались тогда, когда Режина удалилась вместе с сеньором Валдомиру, чтобы поговорить с ним наедине, - стоял на своем Аделму.
- Ну, может быть, - сдалась Лавиния. - Скажи только, чего они там решили, на своих переговорах?
- Этого пока не знает никто, - таинственно и важно произнес Аделму.
- Я знаю, - внезапно сказала Лавиния, - все будет так, как скажет Валдомиру.
Глава 14
Уалбер посмотрел список записавшихся на прием и тяжело вздохнул. Тридцать два человека! С каждым днем клиентов становится больше, а сил оставалось все меньше. Он принял всего восемь человек – четвертую часть, а чувствовал себя выжатым лимоном.
После смерти Ивана Уалбер и не вспоминал, что когда-то мечтал о работе с клиентами по телефону. Иван собирался стать его спонсором, помочь в организации этой службы, сообразив, что это может быть выгодно и ему. Но трагическая смерть оборвала эти благие начинания.
Уалбер чувствовал, что ранняя смерть была послана Ивану за совершаемое им зло. Она была наказанием, возмездием. И прими он от Ивана помощь, ничего бы хорошего не вышло и из его мечты.
А может быть, наоборот, во искупление его грехов Ивану дали бы совершить доброе дело?