Они еще долго препирались, пока наконец не решили, что вслед за Лавинией и Мауру поедет Фигейра, а затем будет находиться поблизости в течение всего разговора.
Когда Лавиния и Фигейра уехали, Валдомиру испытал такую тревогу, что не мог найти себе места.
- Хоть беги вдогонку за ними! – сказал он Сандовалу. – Мне надо было привязать ее к стулу! Если с ней что-то случится, я…
- Вы любите Лавинию! – добродушно усмехнулся Сандовал. – Да-да, это любовь!
- Любовь к сыну, - уточнил Валдомиру, недовольный тем, что его разоблачили.
- А представляете, что будет, если ваш сын окажется похожим на Лавинию? – продолжил в том же духе Сандовал. – Будет так же улыбаться, так же говорить… Нет, вам от этих воспоминаний никуда не деться! Вы грозитесь отобрать у нее малыша, напускаете на себя строгость только затем, чтобы не показать, как вы любите Лавинию! А может, стоит попросту признаться ей?
- Да, я люблю ее, - не стал отпираться Валдомиру. – Но если признаюсь ей в этом – сам себя перестану уважать. Я не должен показывать перед ней свою слабость! Она ведь уже один раз меня обманула, и я не уверен, что это не повторится… Хотя я также не уверен, что смогу отобрать у нее ребенка…
Для беседы с Мауру Лавиния выбрала небольшой уютный ресторанчик с открытой террасой, чтобы Фигейра мог издали наблюдать за ними.
Мауру сказал, что когда-то пытался устроиться на работу в «Мармореал», тогда и познакомился с Режиной. На работу она его не взяла, но пообещала звонить, если появится какая-то вакансия. Мауру далеко не сразу понял, что Режина с самого начала собиралась использовать его для выполнения особых поручений весьма сомнительного свойства, а предоставлять ему постоянную работу в ее планы не входило.
Одним из поручений была слежка за Лавинией. Мауру честно отрабатывал свой гонорар, пока не влюбился в Лавинию. Потом он, уже по инерции, проник на фабрику, сделал там все, что ему велела Режина, однако вовремя сбежал.
И вот теперь вернулся, потому что не хочет скрываться от Лавинии, которую любит, и вообще – хочет встать на путь истинный.
- А если ты не веришь в мою искренность, - сказал он в заключение, - то я готов повторить все слово в слово Валдомиру Серкейре и – полиции!
- Почему же ты сразу не сказал ему все прямо там, в столовой? – задала резонный вопрос Лавиния.
- Потому что я хотел прежде всего признаться в любви к тебе, а уже потом – в преступлении Неужели ты этого не поняла, не почувствовала? Я тебе совсем безразличен?
- Нет-нет, твой сегодняшний поступок заслуживает уважения! Я почувствовала к тебе искреннюю симпатию… Только я не знаю, что мне с тобой делать дальше. Везти к Валдомиру? А может, я сама сначала все ему расскажу, и пусть он решает твою судьбу?
- Я соглашусь с любым вариантом, - покорно склонил голову Мауру.
Обратно на фабрику Лавиния возвращалась в машине Фигейры и по дороге пересказала ему исповедь Мауру. Фигейра засмеялся:
- Хорошо, что этот парень додумался объясниться на нейтральной территории. В противном случае Валдомиру бы надавал ему тумаков из ревности!
- Ты думаешь, ему не все равно, кто в мня влюблен, в кого я влюблена?…
- Нет, конечно, - уверенно заявил Фигейра. – А ведет он себя так лишь потому, что не сомневается в твоей любви к нему. Но потенциального соперника рядом с собой терпеть не станет! Поверь, Валдомиру тебя любит. Прими во внимание: это тебе говорит человек, сам впервые в жизни испытывающий сильную любовь!
- Ты влюблен? Это замечательно, - отозвалась Лавиния. – Надеюсь, тебе повезло больше, чем мне? У тебя любовь взаимная?
- Мне кажется, да.
- Послушай, а ты не в Жилванию ли, случайно, влюблен? – вдруг спросила Лавиния. – Жуниор мне как-то говорил, что видел вас вдвоем.
- Да. Я бываю у вас в доме. И даже частенько там ночую, - не стал отрицать Фигейра. – Мы с Жилванией любим друг друга, и я хотел бы на ней жениться. Правда, в наши отношения с самого начала вкралась одна маленькая невинная ложь: я представился Жилвании простым рабочим…
Выслушав эту историю, Лавиния посоветовала Фигейре не тянуть с признанием, а то Жилвании может не понравится, что он слишком долго испытывал ее на бескорыстие.
Тем временем они приехали на фабрику, где их встретил взволнованный Валдомиру.
- Ну? Почему так долго? Что там было? – бросал он отрывистые фразы, обеспокоенно глядя на Лавинию. – Он не был с тобой груб?
Лавиния пересказала ему все, что услышала от Мауру, и Валдомиру отреагировал точно так же, как и предсказал Фигейра.
- Ты даже беременная вихляешь задом так, что к тебе цепляются всякие проходимцы! – сыпал он оскорблениями на голову Лавинии, чем, конечно же, обидел ее и разозлил.
- Ты просто чудовище! В тебе нет души! – обвинила она в ответ Валдомиру. – Человеку достало мужества раскаяться в содеянном преступлении, прийти с повинной, а ты ухватился за ничего не значащую деталь. Только чтобы надо мной поиздеваться! Сам живешь с соседкой, а меня еще в чем-то упрекаешь!
Боясь расплакаться, Лавиния ушла к себе в подсобку. Валдомиру же проворчал возмущенно:
- Только отвернешься – она или мужика себе какого-нибудь найдет, или обворует тебя!… Что ты обо всем этом думаешь, Фигейра?
Тот лукаво усмехнулся:
- Если тебе нужен честный ответ, то я думаю, что ты ее ревнуешь!
Спустя несколько минут Валдомиру сам пришел к Лавинии в столовую и произнес виноватым тоном:
- Я тут несколько погорячился… Но ты не принимай все близко к сердцу. Что же касается этого дела, то я решил не ворошить его, а готовиться к более серьезным битвам с Режиной.
- А как же Мауру? – спросила Лавиния. – Он ведь ждет твоего приговора.
- Мауру пусть катится на все четыре стороны! Он извинился перед тобой и Сандовалом, раскаялся? Ну вот, чего ж еще надо!
Вернувшись с работы, Валдомиру привычно отворил дверь ванной, собираясь перед ужином принять душ, но был остановлен Карлотой.
- Твое время истекло, - строго произнесла она. – Ты решил, где твой дом – здесь или у Лавинии?
- Ну, раз я пришел сюда, значит – здесь, - попытался отшутиться Валдомиру, однако такой ответ Карлоту не устроил.
- Ты надеешься оставить все по-прежнему, ничего не меняя, но у тебя этот номер не пройдет. Я больше не намерена терпеть твоей раздвоенности. Выбирай: или я, или она!
- Ну разумеется, ты!
- Хорошо. Давай сейчас пойдем к ней, и ты скажешь в моем присутствии, что оставляешь ее навсегда, и пусть она съезжает из этого дома куда-нибудь подальше!
Валдомиру воспротивился:
- Ты требуешь от меня невозможного. Я не смогу выгнать Лавинию из своей квартиры сейчас, когда она ждет ребенка. Это было бы слишком жестоко!
Карлота печально усмехнулась:
- Я и не сомневалась, что ты ответишь именно так – снова станешь прикрываться ребенком.
- Я не прикрываюсь…
- Перестань юлить, Валдомиру! – гневно оборвала его Карлота. – Я не собираюсь удерживать тебя любой ценой. Мне нужна правда! Попытайся быть честным и передо мной, и перед собой! Ответь прямо: ты любишь ее?
Валдомиру упорно молчал, и тогда вновь заговорила Карлота:
- Ну да, я задала некорректный вопрос. Тебе неприятно говорить одной женщине, что ты любишь другую.
- Я борюсь с этим чувством, ты же знаешь! – прорвало наконец Валдомиру. – И не надо меня мучить всякими ненужными расспросами и ультиматумами. Я никогда не скрывал от тебя своего истинного отношения к Лавинии. Я пытаюсь забыть ее, потому что она недостойна моей любви!
- Спасибо, теперь мне все понятно, - сказала Карлота, подводя итог. – Твои отношения со мной были всего лишь неудачной попыткой ее забыть! Что ж, поищи удачи где-нибудь в другом месте!
Она решительно указала Валдомиру на дверь, и он, поупиравшись еще какое-то время, вынужден был собрать свои пожитки и перенести их в квартиру к Лавинии.
- Прости, я оставлю здесь свои вещи, потому что Карлота меня прогнала, - сказал он, входя в гостиную. – Надеюсь, ты не будешь возражать?
- Нет, конечно. Это же твоя квартира, - отозвалась Лавиния. – А где ты теперь будешь жить?
- Об этом мы с тобой поговорим, - сказал Валдомиру и лишь теперь заметил находящегося здесь Мауру.
Перехватив гневный взгляд Валдомиру, за которым вполне могла последовать не только ссора, но и драка, Лавиния упреждающе замахала руками:
- Не заводись, пожалуйста! Мауру зашел лишь затем, чтобы узнать о твоем решении…
- А он не мог узнать это по телефону? Зачем ты его сюда притащила?
- Видишь, я же говорила тебе, что достаточно было позвонить по телефону, - обернувшись к Мауру, упрекнула его Лавиния.
Он извинился перед ней, поблагодарил Валдомиру за великодушие, с каким тот простил его прегрешения, и направился к выходу. При этом он мысленно полемизировал с Лавинией, думая о том, что если бы не пришел сюда, то очень много бы не узнал и не понял. А так ему все стало ясно: Валдомиру любит Лавинию, он вернулся к ней, они будут жить вместе, и скоро у них родится ребенок. Мауру же со своей любовью к Лавинии безнадежно опоздал…
Валдомиру, оставшись наедине с Лавинией, счел необходимым объяснить, почему его выставила Карлота.
- Значит, если я верно тебя поняла, ты собираешься жить здесь, со мной? – спросила Лавиния.
- Да. Не могу же я бросить тебя, беременную!
- Спасибо. Это делает тебе честь. А что будет потом, когда я рожу?
- Не волнуйся, я и это продумал, - спокойно ответил Валдомиру. – Я ведь не зря выкладываюсь на фабрике! Все, что к тому времени мне удастся накопить, я отдам тебе, чтобы компенсировать потерю ребенка.
У Лавинии от его слов потемнело в глазах.
- Ты хочешь его… купить?! Моего ребенка – у меня?!
- Это деловое предложение, - нисколько не смутившись, пояснил Валдомиру. – Ты обдумай его и, если тебе надо больше – скажи!
- Да, мне нужно значительно больше, чем ты способен дать, - с вызовом ответила Лавиния. – Мне нужен мой ребенок! Я не отдам его тебе за все золото мира, пойми ты это наконец! Более того, я буду защищать моего ребенка от тебя, от твоего дурного влияния, потому что ты не человек, а чудовище! Ты просто мразь! Убирайся отсюда! Уйди с глаз моих, пока у меня не начались преждевременные роды!