- Лавиния временно скрывается у меня, - шепнула ему Матилди. – Она просила передать тебе, что все идет в соответствии с вашим планом.
- Скажи ей, пусть она не засиживается у тебя и поскорее идет к Валдомиру. А то полиция выйдет на нее раньше, и ей придется отправиться в тюрьму. Никто же не поверит в благие намерения моей взбалмошной сестрицы! Да и я тут должен изворачиваться, отвечая на вопросы комиссара!…
К счастью для Аделму, комиссар Алтаиру не слишком донимал его своими расспросами. Все, что ему было нужно, он узнал от Уалбера – главного свидетеля и непосредственного участника очередного похищения алмазов.
- Лавиния не могла меня обмануть, - уверял Уалбер комиссара. – Просто с ней что-то случилось по дороге. Возможно, она очнулась и попыталась выпрыгнуть из машины на ходу, но у нее это получилось неудачно.
- Однако алмазы она все же сумела прихватить! Тут у нее все вышло очень даже удачно, - язвительно заметил Алтаиру.
- Если Лавиния осталась жива, то она скоро принесет их Валдомиру Серкейре. Поверь мне! – твердил свое Уалбер.
- Ладно, посмотрим, кто из нас прав, - остался при своем мнении комиссар.
Валдомиру тоже считал, что Лавиния обманула Уалбера лишь затем, чтобы воспользоваться его даром ясновидения в своих корыстных целях.
- Я не буду ждать, пока она сама объявится. Это напрасная трата времени и нервов! – сказал он Карлоте, зашедшей в его президентский кабинет по делам службы. – Лавиния в конце концов добилась того, о чем всегда мечтала: заполучила мои алмазы! Но теперь она не одна, с ней мой сын. И я не успокоюсь, пока не найду ее! Полиция уже начала поиск…
Он вдруг умолк и остолбенело уставился на дверь.
Карлота тоже повернула голову к двери и увидела там… Лавинию.
- Что, не ждал меня? – усмехнулась она, обратившись к Валдомиру. – А я могла прийти и раньше. Но решила дать тебе возможность порадоваться твоей проницательности. Ведь ты наверняка говорил всем, что я – отпетая мошенница и воровка. Так, Карлота? Я угадала? Ну так вот – возьми свои алмазы, Валдомиру! Они мне не нужны. Радуйся им, а я останусь с сыном, которого тебе не удастся купить у меня ни за какие деньги!
Выпалив на одном дыхании всю эту тираду, Лавиния резко повернулась и вышла.
Валдомиру продолжал стоять, держа в руках коробку с алмазами и рассеянно глядя перед собой невидящим взглядом.
Карлота первой оправилась от шока.
- Чего ты ждешь? Беги за ней! – скомандовала она, и Валдомиру бросился вдогонку за Лавинией.
Она уже успела выйти из здания «Мармореала» и даже перешла на другую сторону улицы.
Валдомиру тоже ступил на проезжую часть, но в этот момент светофор переключился, и плотный поток стремительно несущихся машин заставил Валдомиру попятиться обратно на тротуар.
Боясь упустить Лавинию из виду, он громко окликнул ее и, когда она обернулась, закричал еще громче, перекрикивая гул машин:
- Я люблю тебя! Вернись, пожалуйста!
Лавиния остановилась и, не веря в происходящее, как зачарованная слушала такие долгожданные слова, доносившиеся с противоположной стороны улицы:
- Я люблю тебя! Будь моей женой! Мы больше никогда не расстанемся!
Светофор наконец замигал желтым, потом зажегся зеленый, а Лавиния и Валдомиру еще какое-то время продолжали стоять, разделенные мостовой, и не отрываясь смотрели друг на друга.
Потом они в одно и то же мгновение обнаружили, что путь открыт, и, встретившись как раз посередине улицы, слились в долгом, выстраданном ими поцелуе.
Прохожие на обеих сторонах улицы не сговариваясь отреагировали на этот поцелуй одобрительными аплодисментами.
В тот же вечер у Лавинии начались схватки, и Валдомиру отвез ее в клинику.
А на следующее утро счастливый отец уже имел возможность лицезреть собственного сына.
- Я боюсь, что мое сердце не выдержит такого счастья, - признался он Лавинии. – Я долго сдерживал свои чувства, но сегодня могу говорить о них не таясь. Та любовь, что когда-то вспыхнула во мне к Инес, теперь многократно усилилась, потому что я узнал и полюбил твою истинную душу, моя благородная, моя верная и надежная Лавиния!…
Внезапно зазвонивший сотовый телефон прервал это страстное объяснение в любви.
Звонила Марсия. Она поздравила отца и Лавинию с рождением сына, а также поделилась своей радостью: судьи учли явку с повинной Элизеу и признали его невиновным.
Вслед за Марсией позвонила Элеонор.
- Я нахожусь сейчас в палате у Режины. Она пришла в нормальное состояние и сказала, что хочет видеть тебя. Ты сможешь приехать?
- Еще бы! – воскликнул Валдомиру. – Я ждал этого часа много лет! Скажи ей, что я уже еду!
Когда Валдомиру вошел в палату к Режине, Элеонор сочла необходимым оставить их наедине, поскольку им предстояло сделать первые, самые трудные шаги на пути к сближению.
Но отец и дочь прошли уже достаточно много испытаний, и потому им сейчас было легко говорить друг с другом.
- Я люблю тебя, дочка, - просто сказал Валдомиру, и Режина ответила ему тем же:
- А я всегда любила тебя до безумия. В буквальном смысле, - добавила она, виновато улыбнувшись. – Прости меня, папа!
- И ты меня прости, доченька! Давай забудем все наши взаимные обиды и попытаемся жить счастливо.
- Я не держу на тебя никаких обид, - заверила его Режина. – И искренне желаю тебе счастья. Мама сказала мне, что у меня сегодня родился брат. Прими мои поздравления, папа!
- Спасибо, доченька, спасибо, - растрогался Валдомиру. – Знаешь, я был несправедлив не только к тебе, но и к Лавинии. Теперь же она со мной, и я могу тебе признаться, что очень люблю ее. Сможешь ли ты это понять, девочка моя?
- Да, папа, смогу. Потому что я тоже люблю. Впервые в жизни по-настоящему люблю!
- Ты говоришь об Аделму? – позволил себе рискованный вопрос Валдомиру.
- Да, - подтвердила Режина. – Я страшно перед ним виновата. Но это стреляла не я, а тот бес, который во мне сидел и пожирал меня изнутри.
- Не будем об этом вспоминать, - остановил ее Валдомиру. – Аделму тоже тебя любит. Он уговорил комиссара не возбуждать против тебя уголовного дела по факту ранения и попросил его представить все это как несчастный случай.
- Да, я знаю. Аделму – человек редкой доброты и благородства, - сказала Режина. – Я буду с ним счастлива, папа!
После всех тяжких испытаний, которые довелось пережить Элеонор в последние месяцы, она почувствовала острую потребность в смене обстановки, и Нана посоветовала ей отправиться в Европу не самолетом, а теплоходом:
- Представляешь, ты будешь несколько дней плыть через океан и видеть перед собой лазурную морскую гладь! Это так успокаивает нервы и умиротворяет душу! А потом, когда ты сойдешь на берег в Италии, тебе, отдохнувшей и успокоившейся, наоборот, захочется активного отдыха и веселья. Может, там ты даже влюбишься в кого-нибудь.
- О нет, этого мне не надо! – испуганно замахала руками Элеонор. – О любви я больше не мечтаю.
- Ну ладно, не хочешь – не надо, - тотчас же поддержала ее Нана, не желая бередить еще не зажившую рану в душе подруги.
И тем не менее, провожая Элеонор на пристани, Нана не удержалась от пожелания:
- Все-таки я бы хотела, чтоб ты встретила в этой поездке свою любовь!
Элеонор на сей раз не стала с ней спорить и молча ступила на трап.
Потом она долго стояла на палубе, глядя, как постепенно растворяется в голубоватой дымке Рио, и вдруг услышала у себя за спиной звонкий ломающий голос юноши-посыльного:
- Сеньор Марселу Барони, получите ваш заказ!
У Элеонор все похолодело внутри, однако она сумела взять себя в руки и оглянуться. Молодой человек вручил газировку и стакан статному сеньору в светлом костюме. Ни фигурой, ни обликом этот сеньор даже отдаленно не напоминал того самозванца, выдававшего себя за Марселу Барони. Элеонор почувствовала облегчение и, чтобы окончательно развеять тревогу и сомнения, рискнула сама обратиться к тому сеньору.
- Простите, вы – Марселу Барони?
- Да, - приветливо улыбнулся он ей в ответ. – Мы с вами знакомы? Я никак не могу вспомнить ваше имя.
- Не трудитесь понапрасну, вы его просто не знаете. Меня зовут Элеонор Берганти.
- Вы искусствовед? –обрадовался Марселу Барони. – Я читал ваши статьи.
- Да. А вы тоже… имеет отношение к искусству?
- Имею. Я – владелец нескольких художественных галерей в разных городах мира. Но к сожалению, в Рио я приезжал по иному, весьма печальному поводу. Меня приглашали сюда как свидетеля и – как потерпевшего. Я имел несчастье продать здешнюю Галерею одному бандиту, который выкрал у меня документы и под моим именем натворил тут множество преступлений. Наверняка вы слышали об этой истории.
- Да, - вздохнула Элеонор. – Я не просто слышала, но так же, как и вы, являюсь потерпевшей. А вы, значит, настоящий Марселу Барони?!
- Можете в этом не сомневаться, - понимающе улыбнулся он, - вот приедем в Венецию, я покажу вам свою Галерею… И вы сами убедитесь, что я – это я! Потому что Венеция – мой родной город, и там меня многие люди знают с самого детства. Или запросите факс у комиссара Ромальу. Он подтвердит вам, что я – точно не самозванец!
Сказав это, Марселу Барони так заразительно рассмеялся, что Элеонор тоже невольно засмеялась.
- Я вам и так верю, - сказала она, - потому что вы абсолютно не похожи на того ужасного типа. Сразу чувствуется, что вы – человек искренний и открытый.
- Да уж! Чересчур открытый, - самокритично заметил он, - едва познакомился с очаровательной женщиной, и тотчас же поплакался ей о своих несчастьях.
- А вы знаете, что как раз эта открытость выгодно отличает вас от того чудовищного самозванца: за несколько минут нашего знакомства вы рассказали о себе все самое главное. И я теперь понимаю, что именно так ведут себя люди, которым нечего скрывать. Если честно, то я очень рада нашей встрече!
- Спасибо за откровенность, - горячо подхватил Барони. – Я тоже искренне рад нашему знакомству! Как хорошо, что оно состоялось в самом начале путешествия! Теперь я уже нисколько не жалею о том, что меня вызвали в Рио. Поскольку, как выясняется, судьба заранее уготовила для меня этот сюрприз – встречу с вами!