- Как ты хорошо придумала, - сказал он, - это просто гениально – начинать день с любви.
А Марсия не могла оторвать глаз от стоявшей прямо перед ней картины – белого полного немолодого тела и темных пронзительных глаз ее матери. В этой обнаженности было что-то невыносимое, что-то чудовищное!
- Я приехала сказать тебе, что я тебя разлюбила, - внезапно сказала она. – Мы с тобой не пара. Нам незачем больше видеться!
Марсия резко повернулась и кинулась к лифту, пытаясь удержать рвущиеся из груди рыдания.
- Что? Что? Я не понял, - проговорил Элизеу, пытаясь повторить вслух то, что сказала ему Марсия.
Он никак не мог уловить смысла этих странных нелепых слов.
Марсия сидела в машине и беззвучно рыдала, упав головой на руль. Сейчас она лучше всех понимала своего отца – и он, и она были изгоями, оба они потеряли любимых безвозвратно!…
- Мы будем помогать друг другу, папочка, - шептала она, потому что ей нужно было за что-то уцепиться. Отчаяние ее было так велико, что она боялась не справиться с ним и рухнуть в бездну.
Глава 26
Все чувства Валдомиру были обострены до крайности – зрение, слух, даже обоняние. В городском муравейнике он искал ту, которая показалась ему воскресшей возлюбленной. Умом он понимал, что его обманывает тоскующая по Инес любовь, что девушка окажется чужой и незнакомой, но все-таки искал ее. Его израненное сердце жаждало и горечи встречи, и горечи разочарования.
Каждый день он приходил на остановку автобуса, надеясь встретить ее еще раз. Приходил с утра, стоял, стоял, стоял… Но сколько можно стоять? Отчаявшись, брел куда глаза глядят.
Часами бродил по городу, надеясь встретить ее на одной из улиц, за углом переулка, среди толпы на шумном и людном проспекте.
Однако город был слишком велик, чтобы можно было отыскать в нем затерявшегося человека. Помочь могла только случайность. Счастливая случайность. Но судьба, похоже, в последнее время ополчилась против Валдомиру. На счастье он перестал надеяться.
Вечерами он жаловался Фортунату, единственному человеку, с которым делился и надеждами, и безнадежностью:
- Я опять не встретил ее. Но завтра я встану пораньше, и кто знает…
- Ты приходишь на остановку когда Бог на душу положит, - сказал надежный друг отчаявшемуся Валдомиру. – Вспомни, в какой час ты увидел ее впервые, приходи всегда в одно и то же время, и тогда, может быть, однажды ты встретишь ее.
Фортунату считал, что несчастный Серкейра слегка повредился в уме, что у него появилась мания, а может, галлюцинации, но помочь ему пока было невозможно. Бедняга должен был сам ощутить, что болен. А пока… Фортунату давал другу полезные и вполне невинные советы.
Серкейра уцепился за предложение друга. Он был удивлен, что такая простая мысль не пришла в голову ему самому. Это ему-то, который всегда отличался сметкой и деловой хваткой.
Прошел день, два. Валдомиру, слово часовой, стоял на остановке. Он лихорадочно вертел головой, он боялся пропустить ту, которую искал. А что, если она подойдет с другой стороны? Что, если он ее пропустит?…
И вот настал день, когда он вновь увидел ту самую девушку. И когда увидел, понял, что пропустить ее он никак не мог. Он бы увидел ее, где бы и когда бы она ни появилась. На этот раз ему не повезло. Она мелькнула в проезжающем автобусе. И он сразу заметил, сразу понял – это она!
Валдомиру вновь поразило сходство – не внешнее – он не мог даже разглядеть ее как следует в толпе пассажиров, - а какое-то иное – глубинное. Как и в первый раз, у него возникло твердое убеждение, что это не кто иной, как сама Инес.
Еще через день ему удалось вскочить в тот же автобус и выйти на ее остановке.
Он потоптался на месте, рассматривая афишу и позволяя девушке отойти на достаточное расстояние, а потом пошел за ней, стараясь не терять ее из виду и не привлекать к себе внимания.
Она вошла в здание школы, потом вышла из него с мальчиком лет десяти.
- Значит, у нее есть ребенок, - отметил про себя Валдомиру. – Но это совсем не означает, что у нее есть муж
Сходство было поразительным – лицо, фигура, волосы. Но разительным было и несходство. Инес была робкой, зажатой, несвободной, а эта – веселой, общительной, раскованной. По дороге она весело болтала и громко смеялась с другими молодыми женщинами, а оставшись одна, без конца щебетала о чем-то с мальчиком.
Валдомиру шел за ними до самого дома и узнал, где она живет.
Это было предместье, хоть и не слишком далекое. Небольшой кривоватый домик в ряду таких же небольших кривоватых домов. Оставаться возле этого дома и дальше значило только привлекать к себе внимание. Валдомиру прошелся по улице и приглядел себе полутемную табачную лавку, из которой была хорошо видна дверь домишки. Ну что ж, это и буде его наблюдательным постом.
На следующий день Валдомиру с утра пораньше уже стоял у прилавка, оглядывал полки с пачками сигарет и пил минеральную воду.
Молодая женщина вышла с сыном из дверей, и он не спеша пошел за ними следом. Глядя на его неторопливую походку, никто бы не догадался, как учащенно бьется у него сердце.
Она довела мальчика до школы, поцеловала его, помахала на прощание и села в автобус. Он прибавил шагу и тоже вскочил в него.
«Я всегда ездила только на автобусе», - пронеслось в памяти Валдомиру. Так сказала ему Инес, когда собиралась ехать в первый раз к врачу и он предложил ей машину. Она стояла перед его глазами как живая – робкая, немного испуганная, но в то же время неподатливая.
«Эта совсем другая, - снова отметил он про себя, - но если смотреть на лицо, то вылитая, просто вылитая Инес».
Вышла она у Торгового центра. Валдомиру тоже. Ему не терпелось заговорить с ней, познакомится, взглянуть в глаза, услышать голос.
Молодая женщина торопливо шла по галерее, поглядывая по сторонам, очевидно, ища нужную вывеску. С центральной галереи она свернула на боковую, и тут Валдомиру догнал ее.
- Простите… – начал он.
Но закончить молодая женщина ему не дала.
- Не смейте за мной шпионить! Думаете, я вас не заметила? – сердито сказала она ему. – Посмейте только подойти, и я закричу. Я немедленно сдам вас в полицию!
Она говорила так громко, что посетители стали замедлять шаг. Еще немного, и вокруг них соберется народ.
Скандал не входил в планы Валдомиру. Он не хотел пугать эту молодую женщину. Наоборот, он хотел как-то расположить ее к себе.
- Простите! Простите! – повторил он несколько раз, а сам не мог оторвать глаз от незнакомки. Если могли быть на свете чудеса, то с ним случилось чудо – перед ним стояла Инес. Даже голос у нее был точь-в-точь такой же.
В отель он вернулся будто пьяный. Он не понимал, что чудится ему, а что происходит на самом деле. Инес, мирно живущая совсем иной жизнью, замужняя, имеющая сына, не знакомая с ним, Валдомиру. Может ли такое быть?
Ах да! Она ведь после автомобильной катастрофы потеряла память… Она могла забыть и про сына, и про мужа, полюбить его, Валдомиру… Он ощущал ее тело, губы, слышал ласковые слова, которые ему говорила Инес…
И вдруг к нему пришло самое простое решение мучительной загадки: в один прекрасный день к Инес вернулась память. Она вернулась в свою прежнюю жизнь, к сыну, мужу, которые все это время ее искали и страдали без нее. А про него, Валдомиру, она тут же позабыла.
Как это мучительно – в один миг оказаться вычеркнутым из жизни, без права и возможности вернуться в нее обратно!
Но забыла или постаралась забыть? И потом, как быть с той, что лежит на кладбище под могильным камнем с надписью «Инес Серкейра»? Нет, скорее всего эта женщина не имеет никакого отношения к его Инес. Но ему так отрадно смотреть на нее и вновь на что-то надеяться, чего-то ждать…
Полночи он не спал, расхаживая по тесному номеру. Заснул только к утру, и ему снилась смеющаяся Инес, она бежала к нему, прямо в его объятия.
Проснулся он со счастливым чувством близкой встречи. И долго бродил по городу, боясь его нарушить, продумывая, что ему делать дальше.
Только на следующий день ближе к вечеру. Валдомиру почувствовал себя в силах вновь отправиться к незнакомке. Он должен был выяснить правду, как бы тяжела она для него ни была.
Довольно долго он простоял возле дверей домика, пытаясь определить, кто из обитателей интересующей его квартиры дома и чем они заняты.
Наконец он увидел мальчика, который быстро сбежал с крыльца и вприпрыжку направился к пустырю, где его приятели гоняли в футбол и встретили его радостными воплями.
- Сейчас или никогда, - понял Валдомиру и решительно направился к двери.
Мальчик оставил ее открытой, и Валдомиру вошел. Вошел и остановился, пытаясь понять, что за люди живут здесь.
Люди жили бедные, это очевидно. Ничего другого нельзя было про них сказать.
Молодая женщина, похоже, была в доме одна и, судя по тому, что возилась на кухне, готовила ужин.
Увидев на пороге Валдомиру, она в ужасе отпрянула, а потом судорожно кинулась к телефону, собираясь звонить в полицию.
- Не бойтесь меня, - умоляюще произнес Валдомиру. – У меня нет никаких дурных намерений, поверьте мне!
- Да! Как же! Неужели в чужой дом входят с хорошими! А ну убирайся живо! Живо! Марш! А то соседей позову!
- Выслушайте меня, очень прошу вас. Мне нужно задать вам несколько вопросов, - продолжал Валдомиру.
- А мне нужно, чтобы ты немедленно убрался из моей кухни! Слышишь? Немедленно!
- Да поймите же, вы точь-в-точь похожи на одну мою знакомую, и я хотел бы узнать…
- Старый трюк! – расхохоталась молодая женщина. – Все так говорят, когда хотят задержать женщину и навесить ей побольше лапши на уши. Не на такую напал! А ну марш отсюда!
- Но это правда! – в отчаянии ответил Валдомиру. – Мне кажется, что я вижу перед собой ту, которую на днях похоронил.
При этих словах на лице хозяйки мелькнуло подобие любопытства. Во всяком случае, упоминание о похоронах как-то ее смягчило. Во всяком случае, так показалось Валдомиру, потому что женщина сказала: